Вопрос доверия

Ренард с трудом отвёл взгляд от Палуга. Тварь божия, по-прежнему облачённая в сутану, взирала на него с печалью и сочувствием. Пожалуй, только Алану и ему было известно, как сложно давалась Палугам имитация человеческих эмоций.

— Чему обязан такому настойчивому приглашению? — глухо спросил Ренард, до боли стискивая кулаки.

— О, будет лучше, если вам всё объяснит ваш кузен.

— Алан здесь?

Кортес улыбнулся, поднимая к его лицу включённый на громкую связь сотовый телефон.

Ренард прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Ну что ж, пришло время платить за доверие.

— Алан, в чём дело? — спросил он.

— Здравствуй, Шон. Прости за жёсткое обращение, — грустно отозвался кузен. — Мне нужен ключ. И, конечно, у тебя его до сих пор нет, я знаю. Но теперь, когда у нас есть оставшиеся монеты, я не могу больше ждать.

— У кого «у нас», Алан? Ты связался с испанцами? — Ренард осёкся под взглядом Кортеса и горько усмехнулся: — Понятно. Давно ты в Феррат?

— Я всегда был в Феррат. Ключ, Шон, — настойчиво попросил Алан, — пожалуйста.

— Как ты и сказал, у меня его нет. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Всё очень просто: сеньор Эвиа приведёт к тебе Келли Дойл, и ты потребуешь своё вознаграждение, а потом прикажешь Гримму отдать ключ.

— А почему ты думаешь, что сеньор Эвиа отдаст тебе монеты? — глядя на Кортеса, спросил Ренард.

— Потому что сеньор Эвиа хочет жить.

Улыбка Кортеса сделалась деревянной. Ренард покосился на Палуга, и на душе стало немного приятнее. Конечно то, что изначально Кортес действовал по собственной воле, и то, что за его спиной Алан возник только по вине Шона, ситуацию не исправляло, но хотя бы Кортесу монеты не достанутся. Впрочем, они никому не достанутся.

— В твоём плане, Алан, есть серьёзный изъян, — доверительно сообщил Ренард.

— Мне уже сообщили. Куда ты спрятал залог?

— Отдал его Келли.

— Шон, — вздохнул Алан, — вот поэтому ты сейчас и стоишь на костре.

Ренард пошевелил ступнями и вопросительно взглянул на Кортеса. Тот виновато развёл руками и приложил палец к губам.

— Алан, это правда, я отдал залог. Всё кончено, ты знаешь условия «Договора».

— Я знаю тебя: ты ни за что не откажешься от Гримма. Что ты мне говорил? Что получишь его и без Келли. И теперь, когда выяснилось, что она жива, ты пытаешься меня убедить, что просто… отказался? Это чушь.

— Это бессмысленный спор, мсье де Паради, — Кортес чуть опустил телефон. — Как я и говорил, он будет защищать Гримма до последнего. Он не отдаст залог, а без мсье Ренарда договориться с Гриммом будет гораздо проще.

Ренард удивлённо поднял брови.

— Хорошо, — печально согласился Алан, — но если он передумает, снимите его с костра. Шон.

— Да?

— Я помолюсь за тебя. Прости. Ты ведь знаешь, я всегда тебя поддерживал, и до сих пор считаю, что ты единственный из сыновей Ренарда имеешь право на корону. Но ты сам от всего отказался. Прощай.

— Прощай, Алан.

Кортес убрал телефон в карман пиджака и обернулся к Палугу.

— Святой отец, прочитаете отходную молитву над нашим другом Паттерсоном? — переходя на английский, спросил он.

— Что? — встрепенулся Львиногрив.

Палуг изменился быстрее. Серая тварь в сутане метнулась через сеновал и с хриплым повизгиванием сшибла Паттерсона в солому.

Не обращая ни малейшего внимания на крики и разлетающиеся брызги крови, Кортес прошёл до двери и вернулся к Ренарду со стеклянной бутылкой, наполненной зеленоватой маслянистой жидкостью.

— Я так понимаю, даже если я соглашусь потребовать с Келли вознаграждение, меня не снимут с костра? — уточнил Ренард. Спокойный тон дался нелегко — очередная попытка освободить руки окончательно нарушила кровообращение в кистях.

— Ничего личного, мсье… Впрочем, нет, — улыбнулся Кортес, — и личное тоже. Кто бы мог подумать, что тогда, в девяносто пятом, вам протежировал кузен? Всего полгода в Феррат, и вам отдают мою должность… Но дело прошлое. Сейчас меня интересуют только монеты. И мы оба с вами знаем, что Гримма вы не отдадите.

— Откуда такая уверенность?

Кортес отвинтил пробку и, привстав на третью ступеньку, подтянулся на уровень глаз Ренарда. Запахло оливковым маслом.

— Достаточно увидеть вас вместе, когда вы считаете, что рядом больше никого нет, — испанец презрительно скривил губы и перевернул бутылку над его головой. — Скажем, как позавчера на парковке.

Масло потекло по волосам, по лицу и шее, пропитало рубашку.

— Многовато для соборования, — отфыркиваясь, заметил Ренард.

Кортес спрыгнул с лестницы.

— In nomine Patris et Filii et Spiritus sancti.

— Я прочту, — бесцветным голосом сказал отец Крос, рукавом сутаны утирая с лица кровь. Он встал напротив Ренарда и перекрестил его, как положено.