Фандом: Доктор Кто. Попытка вернуть прошлое не может кончиться ничем хорошим. Таймлайн: после эпизода «Конец путешествия». Место: параллельный мир, в котором оказались Роза Тайлер и Метакризис Десятого Доктора.
Добавить в моё избранное
30 мин, 57 сек 5915
— Ты была права! — всплеснул руками он. — Ты оказалась совершенно, абсолютно, на сто процентов права, а кое-кто сел в лужу!
— О боже! — Роза просто не могла в это поверить. Неужели получилось? Правда-правда? Она отошла на несколько шагов и плюхнулась в кресло: ей была необходима какая-то точка опоры, пока метафизическое головокружение от успехов не превратилось в реальное. Получилось! Вопросы теснились у неё на языке, обгоняя друг друга: — Они ответили? Расшифровали сигнал? Или послали свой? Или они послали кого-то проверить этот сигнал? Какие они? Ну что ты молчишь!
Она в нетерпении хлопнула руками по подлокотникам.
— Такие же, как в том мире, — быстро стрельнул не неё взглядом Джон. — За исключением одного-единственного обстоятельства, которое меняет всё…
Он говорил всё медленнее и тише, так что последнее слово произнёс едва ли не шёпотом. Вид у него был задумчивый и едва ли не ошарашенный. И Роза, поддавшись его настроению, так же шёпотом спросила:
— Здесь не было Войны Времени?
Он отреагировал с большим запозданием, словно успел глубоко погрузиться в свои мысли и только сейчас понял, что его о чём-то спрашивают. Оторвался от размышлений, посмотрел на неё недоумённым и замутнённым взглядом, как человек, внезапно разбуженный, но ещё не до конца проснувшийся, не понимающий ни где он, ни кто рядом с ним находится. Помедлил, а потом решительно помотал головой:
— О, это было бы слишком сильное отличие! Нет, Война Времени состоялась. И был всего один таймлорд, который смог это остановить. Он положил конец войне, разрушив свою планету. Галлифрей пал. Всё, как и там, в другом мире. И этого таймлорда звали Доктор.
Он сделал паузу и внимательно посмотрел на неё, словно проверяя, поняла ли она его. «Доктор!» Сердце Розы забилось сильно и гулко, как будто внутри неё звенел огромный соборный колокол.
— Значит… — она говорила медленно и осторожно, опасаясь, что голос выдаст её чувства. — В этом мире тоже есть… Доктор?
Что-то не сходилось. И Роза поняла, что именно:
— Тогда почему никто не прилетел, когда…
— Началось восстание киберлюдей? — Джон медленно и как-то зловеще улыбнулся. — Вот! Наконец-то правильный вопрос. По-хорошему, — он приблизился к ней ещё на шаг и теперь смотрел на Розу сверху вниз, — его следовало задать до того, как посылать в космос сигнал на галлифрейском!
— Что ты… — начала Роза, но он прижал к её губам палец:
— Тсс! Я всё объясню. Но для этого, — повысил голос Джон, — надо рассказать кое-что ещё, — и он начал говорить, чуть нараспев, как будто читая сказку: — Давным-давно жили два мальчика. Лучшие друзья. Они думали, что знали друг о друге всё и были очень похожи. Но однажды пришло время выбирать учителя. И таймлорд по имени Смерть предложил им стать своими учениками. Один мальчик отказался, и его потом стали звать Доктором. Другой согласился — и вошёл в хроники Галлифрея как Мастер. Крохотное отличие, которое со временем стало судьбой. В самый раз для параллельного мира.
Теперь Розе было страшно. Иррационально, мучительно страшно. Она подобрала ноги, усевшись в кресле полностью, и с немым вопросом уставилась на Джона, который снова смотрел куда-то мимо и длил, длил эту проклятую паузу. Её сердце давно поняло то, что он хотел сказать, но разум, взвинченный и обнажённый, словно пронизанный электрическим током постепенно разрастающегося ужаса, отказывался это осознать.
— В этом мире тот, которого ты знала, как Доктор, согласился быть учеником Смерти. Он взял себе другое имя — Мастер… И это было тёмное имя.
Теперь он снова смотрел ей прямо в глаза, и Розу поразило, насколько холодным и отстранённым был этот взгляд. Казалось, в нём сосредоточено всё усталое высокомерие вечности, безразличной к глупым эмоциональным реакциям мелких и мягких теплокровных зверьков — людей. Джон казался инопланетянином больше, чем когда бы то ни было. В его глазах не было жестокости, только равнодушие и какое-то исследовательское любопытство, и это было в сто раз злее любой вспышки ярости.
— … А тот, кого в параллельном мире звали Мастером, здесь превратился в Доктора. Немного неуравновешенного инопланетянина, которому до всего было дело…
— И где, как ты думаешь, он сейчас?
Роза сама не узнала своего голоса, резкого и чужого. В голове крутилось только нелепое: «Доктор — Мастер, Мастер — Доктор», — и так раз за разом.
— Погиб, — пожал плечами Джон, — Он слишком любил жизнь. Поэтому если его должна была постигнуть какая-то кара за уничтожения Галлифрея, вполне логично, что это была смерть.
И снова эта пустыня в глазах. Ни проблеска сочувствия, ни следа хоть какой-нибудь эмоции. Неужели это история с Донной так на него повлияла?
— И… ты так просто об этом говоришь? — нахмурилась Роза. — Ты ведь только что узнал, что и в этом мире весь твой народ…
— Я к этому привык.
— О боже! — Роза просто не могла в это поверить. Неужели получилось? Правда-правда? Она отошла на несколько шагов и плюхнулась в кресло: ей была необходима какая-то точка опоры, пока метафизическое головокружение от успехов не превратилось в реальное. Получилось! Вопросы теснились у неё на языке, обгоняя друг друга: — Они ответили? Расшифровали сигнал? Или послали свой? Или они послали кого-то проверить этот сигнал? Какие они? Ну что ты молчишь!
Она в нетерпении хлопнула руками по подлокотникам.
— Такие же, как в том мире, — быстро стрельнул не неё взглядом Джон. — За исключением одного-единственного обстоятельства, которое меняет всё…
Он говорил всё медленнее и тише, так что последнее слово произнёс едва ли не шёпотом. Вид у него был задумчивый и едва ли не ошарашенный. И Роза, поддавшись его настроению, так же шёпотом спросила:
— Здесь не было Войны Времени?
Он отреагировал с большим запозданием, словно успел глубоко погрузиться в свои мысли и только сейчас понял, что его о чём-то спрашивают. Оторвался от размышлений, посмотрел на неё недоумённым и замутнённым взглядом, как человек, внезапно разбуженный, но ещё не до конца проснувшийся, не понимающий ни где он, ни кто рядом с ним находится. Помедлил, а потом решительно помотал головой:
— О, это было бы слишком сильное отличие! Нет, Война Времени состоялась. И был всего один таймлорд, который смог это остановить. Он положил конец войне, разрушив свою планету. Галлифрей пал. Всё, как и там, в другом мире. И этого таймлорда звали Доктор.
Он сделал паузу и внимательно посмотрел на неё, словно проверяя, поняла ли она его. «Доктор!» Сердце Розы забилось сильно и гулко, как будто внутри неё звенел огромный соборный колокол.
— Значит… — она говорила медленно и осторожно, опасаясь, что голос выдаст её чувства. — В этом мире тоже есть… Доктор?
Что-то не сходилось. И Роза поняла, что именно:
— Тогда почему никто не прилетел, когда…
— Началось восстание киберлюдей? — Джон медленно и как-то зловеще улыбнулся. — Вот! Наконец-то правильный вопрос. По-хорошему, — он приблизился к ней ещё на шаг и теперь смотрел на Розу сверху вниз, — его следовало задать до того, как посылать в космос сигнал на галлифрейском!
— Что ты… — начала Роза, но он прижал к её губам палец:
— Тсс! Я всё объясню. Но для этого, — повысил голос Джон, — надо рассказать кое-что ещё, — и он начал говорить, чуть нараспев, как будто читая сказку: — Давным-давно жили два мальчика. Лучшие друзья. Они думали, что знали друг о друге всё и были очень похожи. Но однажды пришло время выбирать учителя. И таймлорд по имени Смерть предложил им стать своими учениками. Один мальчик отказался, и его потом стали звать Доктором. Другой согласился — и вошёл в хроники Галлифрея как Мастер. Крохотное отличие, которое со временем стало судьбой. В самый раз для параллельного мира.
Теперь Розе было страшно. Иррационально, мучительно страшно. Она подобрала ноги, усевшись в кресле полностью, и с немым вопросом уставилась на Джона, который снова смотрел куда-то мимо и длил, длил эту проклятую паузу. Её сердце давно поняло то, что он хотел сказать, но разум, взвинченный и обнажённый, словно пронизанный электрическим током постепенно разрастающегося ужаса, отказывался это осознать.
— В этом мире тот, которого ты знала, как Доктор, согласился быть учеником Смерти. Он взял себе другое имя — Мастер… И это было тёмное имя.
Теперь он снова смотрел ей прямо в глаза, и Розу поразило, насколько холодным и отстранённым был этот взгляд. Казалось, в нём сосредоточено всё усталое высокомерие вечности, безразличной к глупым эмоциональным реакциям мелких и мягких теплокровных зверьков — людей. Джон казался инопланетянином больше, чем когда бы то ни было. В его глазах не было жестокости, только равнодушие и какое-то исследовательское любопытство, и это было в сто раз злее любой вспышки ярости.
— … А тот, кого в параллельном мире звали Мастером, здесь превратился в Доктора. Немного неуравновешенного инопланетянина, которому до всего было дело…
— И где, как ты думаешь, он сейчас?
Роза сама не узнала своего голоса, резкого и чужого. В голове крутилось только нелепое: «Доктор — Мастер, Мастер — Доктор», — и так раз за разом.
— Погиб, — пожал плечами Джон, — Он слишком любил жизнь. Поэтому если его должна была постигнуть какая-то кара за уничтожения Галлифрея, вполне логично, что это была смерть.
И снова эта пустыня в глазах. Ни проблеска сочувствия, ни следа хоть какой-нибудь эмоции. Неужели это история с Донной так на него повлияла?
— И… ты так просто об этом говоришь? — нахмурилась Роза. — Ты ведь только что узнал, что и в этом мире весь твой народ…
— Я к этому привык.
Страница 8 из 9
