Фандом: Ориджиналы. Пришла весна. Король Хаурун собирается в дальний путь и берёт с собой самых верных своих приближённых.
Добавить в моё избранное
85 мин, 52 сек 9503
Толя кубарем скатился с кресла и сел на полу, недоумевая, что заставило его проснуться в такой ранний час. Рассвет за окном едва занимался, но облака на горизонте уже были подсвечены снизу розоватыми лучами невидимого солнца.
Толя прислушался: всё тихо, только доносится с кровати ровное дыхание спящего Хауруна.
— Ваше величество, вставайте! — вполголоса позвал менестрель, но ответа не последовало.
Толя подошёл, потряс короля за плечо:
— Ваше величество, уже утро!
— М? Какое утро, что ты несёшь, дай поспать, — пробормотал Хаурун, натягивая одеяло до подбородка.
— Вставайте! — воскликнул Толя, сдёргивая одеяло на пол. — Вы собираетесь принцессу искать или нет?!
— Принцессу?! — Хаурун резко сел на кровати, протёр глаза. — Ты чего сразу не сказал?!
Босиком он подошёл к платяному шкафу и рывком открыл дверцу, отчего с верхней полки свалился белый атласный башмак. Толя заглянул в шкаф: там между парадным королевским жюстокором и бархатной накидкой висели его собственные штаны, плащ и куртка.
— Одевайся давай, — велел Хаурун, вытаскивая их из шкафа и доставая одежду для себя.
Переодевшись, Толя взглянул на короля, который как раз застёгивал плащ: слишком непривычно он смотрелся в длинных штанах, в куртке и грубой суконной рубахе. Менестрель застегнул сапоги, накинул на плечи вычищенный и заштопанный плащ, взял шпагу, проверил сохранность флейты и ножа. Хаурун, отчаянно торопясь, шнуровал сапоги, а Толя уже закинул за спину котомку.
Король, выпрямившись, оглядывал комнату: смятая постель, брошенный в кресле плед, погасший камин, полураскрытый шкаф. Потом перебросил через плечо длинный ремень своей сумки, накинул плащ, взял шпагу.
— Пойдём.
У самой двери оглянулся, ахнул:
— Забыл! — вернулся, передвинул кресло прямо на крышку люка, закрытую ковром. Выпустив Толю из комнаты, запер дверь, ключ повесил себе на шею. Менестрель молча последовал за ним по коридору; король замедлил шаги, прислушался:
— Стражи опять нет. Будь начеку.
Насколько Толя мог быть уверен, в последний раз караулы снимали в ту ночь, когда они с Хауруном ходили в архив. С тех пор больше никто не пытался влезть спальню короля или в лабораторию Магнуса. Да и яда никакого в Научной башне уже не было: на одном из дворцовых обедов алхимик во всеуслышание сокрушался, что склянка с ним пропала. То ли он сам куда-то её по рассеянности задвинул, то ли слуга разбил и не хочет признаваться…
В холле дворца было тихо. Солнечные лучи касались верхней части оконных рам, несколько свечей догорало в подсвечниках, а остальные уже все погасли. В углу на диване зашевелилась тёмная фигура, и Магнус поднялся навстречу менестрелю и королю:
— Наконец-то, господа, — взволнованно проговорил он, поднимая с пола свой дорожный мешок, — я уж думал, что-то произошло…
— Кор-роль дур-рак! — вдруг громко произнёс кто-то над их головами, и все трое вздрогнули.
— Тьфу! — сплюнул Хаурун, узнав сидящего на люстре хулигана. — Дворцовый попугай! И где только слов таких набрался!
— Пер-рвый министр-р мер-рзавец! — продолжал попугай обличать своих потенциальных политических противников.
— Идёмте, — фыркнул король. — А то он сейчас всех перебудит такими манифестами!
— Кхе-кхе! — послышалось откуда-то с главной лестницы, и Толя почувствовал, как холодок побежал у него по спине.
Хаурун обернулся.
— А, господин министр образования, — неожиданно спокойно произнёс он. -Что-то хотели сказать?
Стоя на второй снизу ступеньке лестницы, маркиз Эдуард Фьюспер поклонился по правилам придворного церемониала.
— Я хотел узнать, куда собирается ваше величество, — подобострастно пропел он, и Толя уловил фальшь в его голосе.
— Я имею право не посвящать двор в свои планы, — уверенно ответил Хаурун. До уха Толи донеслись тяжёлые шаги приближающегося взвода дворцовой стражи. Десять стражников промаршировали по лестнице, потеснив министра, и встали по стенам холла. Дождавшись, пока последний из них займёт своё место и утихнет шум, Фьюспер возразил:
— Несомненно, но обязанность придворных — знать наперёд желания и мысли государя… Потому я здесь.
— Так угадайте мою мысль, — потребовал Хаурун. — Что, не можете? Ну так вот тогда разворачивайтесь и топайте отсюда ко всем чертям.
Тут Толя заметил, что из дверей по обе стороны от лестницы выглядывают любопытные физиономии лакеев и горничных. Скандал обещал быть грандиозным.
Министр образования, тоже это заметив, попытался убедить короля самым ласковым тоном:
— Ваше величество, это невозможно, потому что долг службы не позволяет мне…
Послышался топот и на верху лестницы появилось несколько человек. Первым, размахивая какой-то бумагой, бежал министр финансов Александер фон Якконин, за ним — его камердинер и лакей из дворцовой прислуги, затем отставший от взвода стражник, а кто ещё, Толя не рассмотрел.
Толя прислушался: всё тихо, только доносится с кровати ровное дыхание спящего Хауруна.
— Ваше величество, вставайте! — вполголоса позвал менестрель, но ответа не последовало.
Толя подошёл, потряс короля за плечо:
— Ваше величество, уже утро!
— М? Какое утро, что ты несёшь, дай поспать, — пробормотал Хаурун, натягивая одеяло до подбородка.
— Вставайте! — воскликнул Толя, сдёргивая одеяло на пол. — Вы собираетесь принцессу искать или нет?!
— Принцессу?! — Хаурун резко сел на кровати, протёр глаза. — Ты чего сразу не сказал?!
Босиком он подошёл к платяному шкафу и рывком открыл дверцу, отчего с верхней полки свалился белый атласный башмак. Толя заглянул в шкаф: там между парадным королевским жюстокором и бархатной накидкой висели его собственные штаны, плащ и куртка.
— Одевайся давай, — велел Хаурун, вытаскивая их из шкафа и доставая одежду для себя.
Переодевшись, Толя взглянул на короля, который как раз застёгивал плащ: слишком непривычно он смотрелся в длинных штанах, в куртке и грубой суконной рубахе. Менестрель застегнул сапоги, накинул на плечи вычищенный и заштопанный плащ, взял шпагу, проверил сохранность флейты и ножа. Хаурун, отчаянно торопясь, шнуровал сапоги, а Толя уже закинул за спину котомку.
Король, выпрямившись, оглядывал комнату: смятая постель, брошенный в кресле плед, погасший камин, полураскрытый шкаф. Потом перебросил через плечо длинный ремень своей сумки, накинул плащ, взял шпагу.
— Пойдём.
У самой двери оглянулся, ахнул:
— Забыл! — вернулся, передвинул кресло прямо на крышку люка, закрытую ковром. Выпустив Толю из комнаты, запер дверь, ключ повесил себе на шею. Менестрель молча последовал за ним по коридору; король замедлил шаги, прислушался:
— Стражи опять нет. Будь начеку.
Насколько Толя мог быть уверен, в последний раз караулы снимали в ту ночь, когда они с Хауруном ходили в архив. С тех пор больше никто не пытался влезть спальню короля или в лабораторию Магнуса. Да и яда никакого в Научной башне уже не было: на одном из дворцовых обедов алхимик во всеуслышание сокрушался, что склянка с ним пропала. То ли он сам куда-то её по рассеянности задвинул, то ли слуга разбил и не хочет признаваться…
В холле дворца было тихо. Солнечные лучи касались верхней части оконных рам, несколько свечей догорало в подсвечниках, а остальные уже все погасли. В углу на диване зашевелилась тёмная фигура, и Магнус поднялся навстречу менестрелю и королю:
— Наконец-то, господа, — взволнованно проговорил он, поднимая с пола свой дорожный мешок, — я уж думал, что-то произошло…
— Кор-роль дур-рак! — вдруг громко произнёс кто-то над их головами, и все трое вздрогнули.
— Тьфу! — сплюнул Хаурун, узнав сидящего на люстре хулигана. — Дворцовый попугай! И где только слов таких набрался!
— Пер-рвый министр-р мер-рзавец! — продолжал попугай обличать своих потенциальных политических противников.
— Идёмте, — фыркнул король. — А то он сейчас всех перебудит такими манифестами!
— Кхе-кхе! — послышалось откуда-то с главной лестницы, и Толя почувствовал, как холодок побежал у него по спине.
Хаурун обернулся.
— А, господин министр образования, — неожиданно спокойно произнёс он. -Что-то хотели сказать?
Стоя на второй снизу ступеньке лестницы, маркиз Эдуард Фьюспер поклонился по правилам придворного церемониала.
— Я хотел узнать, куда собирается ваше величество, — подобострастно пропел он, и Толя уловил фальшь в его голосе.
— Я имею право не посвящать двор в свои планы, — уверенно ответил Хаурун. До уха Толи донеслись тяжёлые шаги приближающегося взвода дворцовой стражи. Десять стражников промаршировали по лестнице, потеснив министра, и встали по стенам холла. Дождавшись, пока последний из них займёт своё место и утихнет шум, Фьюспер возразил:
— Несомненно, но обязанность придворных — знать наперёд желания и мысли государя… Потому я здесь.
— Так угадайте мою мысль, — потребовал Хаурун. — Что, не можете? Ну так вот тогда разворачивайтесь и топайте отсюда ко всем чертям.
Тут Толя заметил, что из дверей по обе стороны от лестницы выглядывают любопытные физиономии лакеев и горничных. Скандал обещал быть грандиозным.
Министр образования, тоже это заметив, попытался убедить короля самым ласковым тоном:
— Ваше величество, это невозможно, потому что долг службы не позволяет мне…
Послышался топот и на верху лестницы появилось несколько человек. Первым, размахивая какой-то бумагой, бежал министр финансов Александер фон Якконин, за ним — его камердинер и лакей из дворцовой прислуги, затем отставший от взвода стражник, а кто ещё, Толя не рассмотрел.
Страница 1 из 25
