Дальний путь

Стражнику загородили дорогу в холл, поэтому он замер прямо на лестнице, сделав вид, что его пост именно здесь.

— Успел, — выдохнул Якконин, останавливаясь рядом со Фьюспером и вытирая платком взмокший лоб. Затем он многозначительно окинул взглядом Хауруна, Толю и Магнуса и вперился взглядом в бумагу у себя в руке.

Насупившись, король молча ждал, что он скажет, и Толя, успевший уже достаточно Хауруна изучить, понимал, что это молчание ничего хорошего не сулит. Судя же по его расчётам, выхода из ситуации не было. Никакого.

— Пункт 1057 Дворцового кодекса, — отдуваясь, заговорил Якконин. — Из подраздела «О выездах». Его величество имеет право отлучаться из дворца только в сопровождении свиты, в составе коей…

Толя увидел, что по лестнице сбегает растрёпанная леди в наспех зашнурованном платье и накинутой на плечи шали.

— Что такое? Что случилось? — крикнула она, и Якконин, на секунду оторвавшись, обернулся к ней:

— Уйди, Милена, иди к себе! В составе коей… в составе коей должен находиться хотя бы один высокопоставленный вельможа, — закончил он и победно взглянул на короля. Только тут Толя заметил, что на нижней ступеньке лестницы сидит секретарь и с немыслимой скоростью что-то строчит, поместив блокнот у себя на коленях.

— Что же вы хотите этим сказать? — вопросил Хаурун, кладя руку на рукоять шпаги.

— Мы хотим сказать, ваше величество, — ответил Фьюспер, — что вы не можете выйти из дворца без свиты, а уж считать менестреля и алхимика высокопоставленными… — он пожал плечами, показывая, какой нелепой ему кажется сама мысль об этом.

— А если я всё-таки захочу уйти? — вкрадчиво спросил Хаурун, и Толя понял, что попытка сбежать закончится банальной потасовкой.

— Мы будем вынуждены задержать вас, — Якконин учтиво поклонился; Толю передёрнуло. — Ради вашей же безопасности.

— Задержать. Меня. Вашего короля, — раздельно произнёс Хаурун и стал закатывать рукава рубашки. — Ради моей же безопасности. Ха-ха-ха!

Магнус возвёл глаза к потолку с люстрой и попугаем, Толя встал с Хауруном плечом к плечу. Неизвестно, какими потерями закончилось бы это противостояние, но в этот момент менестрель услышал, как слева от него скрипнули половинки растворяемой двери, обернулся к новой опасности и обомлел. — Что здесь происходит? — холодно осведомился первый министр Люциус фон дер Кальтехеллер, выходя на освещённое пространство. Толя взглянул на него, и ему захотелось протереть глаза: он был одет в кожаные штаны, высокие сапоги, клёпаную куртку и дорожный плащ, а плечо ему оттягивал тяжёлый рюкзак.

Люциус неторопливо прошёл по холлу и остановился между придворными и троими беглецами.

— Итак, я слушаю, — произнёс он, обращаясь к придворным. Затаил дыхание даже многое повидавший во дворце Хаурун, который понял, что дело принимает неслыханный оборот.

Фьюспер совладал с собой первым:

— Ваше сиятельство, имеет место нарушение пункта 1057 Дворцового кодекса. Его величество собирается покинуть дворец без свиты, а только с двумя… двумя… — он замялся, не в силах подобрать слово.

Первый министр презрительно дёрнул плечом:

— Свита — это нижестоящие лица, и их численность в данном пункте не оговаривается.

— Да, но нужен ещё высокопоставленный вельможа… — залопотал Фьюспер, лихорадочно оглядывая живописный наряд своего начальника.

— Я занимаю недостаточно высокий пост? — с ледяной любезностью вопросил Люциус.

— Вы… вы…

— Я вас слушаю? — произнёс герцог тем же тоном, но на этот раз не скрывая издёвки.

— Пер-рвый министр-р мер-рзавец! — напомнил забывшим попугай, который внимательно наблюдал с люстры за происходящим в холле.

Люциус вытащил из-за пазухи какую-то бумагу и заговорил сухо и официально:

— Довожу до сведения присутствующих, что имею честь распустить кабинет министров с сегодняшнего числа и вплоть до моего возвращения. Любые законодательные действия министров, кроме действий в чрезвычайных ситуациях, оговоренных пунктом 685 дробь четыре, являются незаконными и влекут за собой надлежащую ответственность.

Повисла гробовая тишина, и посреди этой тишины, отчаянно крича и растолкав столпившихся на лестнице, вниз скатился Жан фон Якконин и, позабыв о правилах приличия, вцепился в плащ Люциуса.

— Пожалуйста, прошу вас, ваше сиятельство, господин первый министр… — дальше Толя не разобрал, но глаза мальчика в свете свечей и начинающегося дня блестели слишком ярко.

— Жан! — не своим голосом завизжала леди Милена. — Отойди от него!

— Господин фон дер… — побагровел Якконин, но Люциус взглядом пригвоздил его к месту.

— Господин министр финансов, если у вас есть ко мне какие-либо претензии, мы можем решить их принятым в дворянской среде способом, но вы отказывались уже дважды без объяснения причин.