Дальний путь

Дальнейшее обсуждение я считаю бессмысленным, — вежливо сказал он и обратился к Жану: — А вы, милорд, не плачьте. Я вернусь, и мы с вами поговорим.

Мальчик выпустил плащ, и, воспользовавшись этим, леди Милена оттащила его.

— Я же велела вам сидеть в вашей комнате, негодный мальчишка! Где нянька? Я дам ей расчёт!

— Пожалуйте, господин министр образования, примите постановление главы правительства, — ничего не выражающим голосом произнёс Люциус, не обращая больше никакого внимания на Жана и Милену. Якконин сошёл со ступенек, почти выхватил протянутую бумагу.

— Честь имею, — холодно кивнул первый министр и мимо короля, менестреля и алхимика прошёл к двери напротив лестницы, отодвинул засов, распахнул дверь, наклонил голову:

— Прошу вас, ваше величество.

Последнее, что услышал Толя, выходя наружу вслед за королём, был стук двух пар каблучков и отчаянное:

— Ах, сестрица, мы же всё пропустили! А всё вы — булавочку, косыночку… Дорога, ведущая из Белого города на восток, выглядела как всегда, но казалась Толе необычной из-за той компании, в которой он находился. Первым ехал Магнус, за ним бок о бок — Толя и Хаурун, а позади всех, разумеется, выбрав такую позицию нарочно, — Люциус.

Хаурун держался в седле немного неуверенно — отвык от верховой езды, — но при этом во все глаза смотрел вокруг. Менестрель несколько раз оглядывался на Люциуса, который по сторонам посматривал спокойно и даже равнодушно. Толя решил быть начеку. Кто знает, какие цели преследует министр, помогая им?

Тягостное молчание сохранялось до тех пор, пока путники не выехали за пределы города. Только тогда Хаурун придержал коня, равняясь с Люциусом. Толя его примеру не последовал, но старался не отрываться, чтобы слышать разговор.

— Весьма любезно с вашей стороны нам помочь.

— Что вы, ваше величество, не стоит благодарности.

— Признаться, мне весьма приятно, что вы присоединились к нам. Правда, это было немного… неожиданно.

— Разумеется. В политике вообще много театрального, не находите?

— Всецело с вами согласен. Но скажите, что подтолкнуло вас к этому путешествию?

— Тяга к перемене мест, ваше величество. Все эти бесконечные приёмы, доклады и заседания навевают тоску и приносят усталость.

— Я вас прекрасно понимаю. С моей же стороны, я всегда поражался вашей работоспособности и тому, что вы всегда в курсе всех событий, — как вам это удаётся?

— О, работоспособность достигается усилием воли. Впрочем, индивидуальных особенностей я тоже отрицать не могу. Например, если вам тяжело вставать по утрам, то от этого никуда не денешься, — вы проспите до полудня и ещё будете сопротивляться, если попытаться вас разбудить.

— Вы правы. Но вот ещё вопрос — не посмеют ли министры вас ослушаться?

— Будьте покойны, нет. Они просто не сумеют договориться. К тому же двух из десяти нет в стране.

— Вы меня успокоили. Очень не хочется, чтобы по нашему следу направили регулярную армию. Я бы, конечно, принял бой, но, боюсь, другие меня не поддержат, хм.

— Это вы рассудили мудро.

— А что за чрезвычайные ситуации, о которых вы говорили?

— Подразумеваются стихийные бедствия, голод, эпидемии или начало военных действий. Вы же понимаете, что в таких случаях обычное законодательство не действует.

— Да, конечно.

— Прошу извинить меня, ваше величество, я должен сказать пару слов господину Магнусу, — вороной конь вихрем промчался мимо Толи, и тот натянул поводья.

— Ваше величество, вам ничего не показалось странным в разговоре?

Хаурун настороженно посмотрел на Люциуса, который в это время что-то негромко говорил алхимику.

— Показалось. И не только в разговоре. Первое — откуда он вообще знал, что мы уезжаем? Второе — откуда он знал, когда именно? Третье — он даже не спросил у меня сейчас, куда мы едем и зачем, — получается, и это знал? Четвёртое — на мой вопрос он не ответил, увильнул. О том, что у Жана истерика была и у Милены тоже, но по другому поводу, я уже молчу. Здесь вообще всё непонятно. Ты заметил, как он к Жану обратился?

— Как? — спросил Толя, вспоминая разыгравшуюся час назад сцену.

— Не понял? Как к равному! Он назвал его милордом. А к маркизу обращаются «сударь». И ещё про скуку сказал. Какая скука — на нём вся страна держится! Он из кабинета не выходит с восьми утра до трёх ночи! В усталость я ещё поверю — но в скуку? Вот и поди разбери, что у него на уме, — закончил Хаурун. — Но я его знаю давно и точно уверен, что подлости он не сделает. Даже когда преследует собственную выгоду. А после нынешней зимы я в этом ещё больше убедился.

Толя с удивлением посмотрел на него.

— Что ты так на меня смотришь? Да, я в этом уверен. А ты на него косишься как на врага.

— Но согласитесь, что это всё очень странно, — упрямо сказал Толя.