Фандом: Ориджиналы. Пришла весна. Король Хаурун собирается в дальний путь и берёт с собой самых верных своих приближённых.
Добавить в моё избранное
85 мин, 52 сек 9514
— Да, я не спорю, странно. Посмотрим, что дальше будет.
Менестрель промолчал, тревога его всё равно не оставляла. Подождав, пока министр и алхимик закончат разговор, он приблизился к Магнусу. Герцог, не желая мешать или подслушивать, отъехал обратно к Хауруну.
— Господин Магнус, можно вопрос?
— Конечно, я вас слушаю.
Толя непроизвольно оглянулся и шёпотом спросил:
— Скажите, вы ему доверяете?
— Мне ясны ваши сомнения, — ответил алхимик, помолчав. — Действительно, для вас это большая неожиданность. Но знайте, что господину фон дер Кальтехеллеру я доверяю всецело.
Обернувшись ещё раз, Толя встретил презрительный и насмешливый взгляд герцога. Тот и без подслушивания понял, о чём шла речь. Примерно до десяти утра они ехали следующим порядком: Толя с Хауруном позади, алхимик и министр впереди. Изредка попадались путники, но кланялись они редко, чаще просто, завидев верховых, на всякий случай снимали шапку — встречали по одёжке. Толя втайне боялся, что Хауруна узнают, но никто пока не ахал, не вопил и не падал ниц. Вряд ли кто-то вообще помнил, как выглядит король.
Сам Хаурун уже не с таким любопытством смотрел по сторонам, и Толя понял, почему: ему просто хотелось есть. Менестрель тоже не завтракал, но о привале не заговаривал, решив посмотреть, сколько ещё Хаурун выдержит. Тот, однако, по его взглядам догадался, в чём дело и недовольно спросил:
— Менестрель, ты решил надо мной поиздеваться? Чем же я тебя обидел?
— Что вы, ничем! Хотите, скажу им, что вы…
— Не хочу. Ещё час потерплю, — упрямо заявил Хаурун и насупился. — А потом упаду в голодный обморок и поминай как звали!
Толя приостановил коня на пригорке:
— Послушайте, может, постепенно будете голодовку вво… — он осёкся.
— Ты чего? — Хаурун обернулся и посмотрел туда же, куда и менестрель: в миле от них какой-то всадник, пригнувшись к шее коня, нёсся за ними вслед. Раскрасневшиеся щёки, лихо заломленный берет, рассыпанные по плечам локоны, приклеенные усы, шпага на поясе и обтянутые брюками ноги, уверенно вдетые в стремена, — во второй раз за утро Толе захотелось протереть глаза.
— Только не говорите, господа, что не возьмёте меня с собой, — весело произнесла Лия, сдерживая мотающую головой лошадь.
— Мы… мы… — Магнус вдохнул, выдохнул, схватился за сердце и обрушился на дочь:
— Госпожа Лия, немедленно — слышите меня: немедленно разворачивайте коня и таким же галопом, каким скакали сюда, скачите обратно во дворец, а там ведите себя как положено приличной девице из аристократической семьи! Очень жаль, что у вас нет матери, — видимо, я плохо справляюсь с вашим воспитанием! Где вы только взяли этот маскарад?! Вы разве не понимаете, что надеть штаны позволительно какой-нибудь нищенке, которой всё равно, что о ней подумают, но не вам! А налепить усы даже ей не придёт в голову!
Лия выпрямилась в седле, сдвинула брови.
— Дорогой отец! Во-первых, я не девица Лия, а кавалер Лий ди Магнус. Впрочем, если вы против, я придумаю другую фамилию. Во-вторых, этот, как вы изволили выразиться, маскарад уже несколько лет висит в моём шкафу и не раз меня выручал. В-третьих, долг уважения к вам не велит мне оставлять вас, а долг перед короной — оставлять государя, когда я могу быть ему полезен.
Лицо Магнуса покрылось красными пятнами.
— Послушайте, госпожа Лия, я категорически запрещаю вам… Да что же это такое? Вы в могилу хотите меня свести? Люциус, да скажите же ей!
Министр остановился прямо напротив Лии, которая с вызовом посмотрела ему в глаза.
— Госпожа ди Магнус, вам лучше немедленно вернуться во дворец. Вы не представляете, какой опасности подвергаете себя, решив поехать с нами.
Лия ответила не ему, а Магнусу:
— Отец, по вашему настоянию я училась плавать, фехтовать, ездить верхом и карабкаться по отвесным стенам, а сейчас вы велите мне сидеть в гостиных и обсуждать мужчин и фасоны платьев? Вы плохо меня знаете, отец!
Магнус убито молчал, и герцог продолжил:
— Госпожа Лия, вы хотя бы понимаете, как себя компрометируете, отправляясь в дальний путь в компании троих молодых мужчин и не взяв с собой хотя бы служанку?
Лия чуть склонила голову набок:
— Да, милорд. Но я не нуждаюсь в слугах. И даже если я буду скомпрометирована, я надеюсь, что кто-то из вас троих восстановит моё доброе имя.
Толя чуть не поперхнулся, поняв, что она намекает на свадьбу. Люциус поднял глаза к небу, понимая, что ему легче убедить в своей правоте десять кабинетов министров, чем эту девушку. Магнус горестно застонал, и Толя подъехал к нему, утешая, положил руку ему на плечо.
— Послушайте, отец, — снова начала Лия. — Делайте что хотите, но я не уеду. Если вы меня прогоните, я буду следовать за вами по пятам, мёрзнуть, голодать и мокнуть под дождём, но не отступлюсь!
Менестрель промолчал, тревога его всё равно не оставляла. Подождав, пока министр и алхимик закончат разговор, он приблизился к Магнусу. Герцог, не желая мешать или подслушивать, отъехал обратно к Хауруну.
— Господин Магнус, можно вопрос?
— Конечно, я вас слушаю.
Толя непроизвольно оглянулся и шёпотом спросил:
— Скажите, вы ему доверяете?
— Мне ясны ваши сомнения, — ответил алхимик, помолчав. — Действительно, для вас это большая неожиданность. Но знайте, что господину фон дер Кальтехеллеру я доверяю всецело.
Обернувшись ещё раз, Толя встретил презрительный и насмешливый взгляд герцога. Тот и без подслушивания понял, о чём шла речь. Примерно до десяти утра они ехали следующим порядком: Толя с Хауруном позади, алхимик и министр впереди. Изредка попадались путники, но кланялись они редко, чаще просто, завидев верховых, на всякий случай снимали шапку — встречали по одёжке. Толя втайне боялся, что Хауруна узнают, но никто пока не ахал, не вопил и не падал ниц. Вряд ли кто-то вообще помнил, как выглядит король.
Сам Хаурун уже не с таким любопытством смотрел по сторонам, и Толя понял, почему: ему просто хотелось есть. Менестрель тоже не завтракал, но о привале не заговаривал, решив посмотреть, сколько ещё Хаурун выдержит. Тот, однако, по его взглядам догадался, в чём дело и недовольно спросил:
— Менестрель, ты решил надо мной поиздеваться? Чем же я тебя обидел?
— Что вы, ничем! Хотите, скажу им, что вы…
— Не хочу. Ещё час потерплю, — упрямо заявил Хаурун и насупился. — А потом упаду в голодный обморок и поминай как звали!
Толя приостановил коня на пригорке:
— Послушайте, может, постепенно будете голодовку вво… — он осёкся.
— Ты чего? — Хаурун обернулся и посмотрел туда же, куда и менестрель: в миле от них какой-то всадник, пригнувшись к шее коня, нёсся за ними вслед. Раскрасневшиеся щёки, лихо заломленный берет, рассыпанные по плечам локоны, приклеенные усы, шпага на поясе и обтянутые брюками ноги, уверенно вдетые в стремена, — во второй раз за утро Толе захотелось протереть глаза.
— Только не говорите, господа, что не возьмёте меня с собой, — весело произнесла Лия, сдерживая мотающую головой лошадь.
— Мы… мы… — Магнус вдохнул, выдохнул, схватился за сердце и обрушился на дочь:
— Госпожа Лия, немедленно — слышите меня: немедленно разворачивайте коня и таким же галопом, каким скакали сюда, скачите обратно во дворец, а там ведите себя как положено приличной девице из аристократической семьи! Очень жаль, что у вас нет матери, — видимо, я плохо справляюсь с вашим воспитанием! Где вы только взяли этот маскарад?! Вы разве не понимаете, что надеть штаны позволительно какой-нибудь нищенке, которой всё равно, что о ней подумают, но не вам! А налепить усы даже ей не придёт в голову!
Лия выпрямилась в седле, сдвинула брови.
— Дорогой отец! Во-первых, я не девица Лия, а кавалер Лий ди Магнус. Впрочем, если вы против, я придумаю другую фамилию. Во-вторых, этот, как вы изволили выразиться, маскарад уже несколько лет висит в моём шкафу и не раз меня выручал. В-третьих, долг уважения к вам не велит мне оставлять вас, а долг перед короной — оставлять государя, когда я могу быть ему полезен.
Лицо Магнуса покрылось красными пятнами.
— Послушайте, госпожа Лия, я категорически запрещаю вам… Да что же это такое? Вы в могилу хотите меня свести? Люциус, да скажите же ей!
Министр остановился прямо напротив Лии, которая с вызовом посмотрела ему в глаза.
— Госпожа ди Магнус, вам лучше немедленно вернуться во дворец. Вы не представляете, какой опасности подвергаете себя, решив поехать с нами.
Лия ответила не ему, а Магнусу:
— Отец, по вашему настоянию я училась плавать, фехтовать, ездить верхом и карабкаться по отвесным стенам, а сейчас вы велите мне сидеть в гостиных и обсуждать мужчин и фасоны платьев? Вы плохо меня знаете, отец!
Магнус убито молчал, и герцог продолжил:
— Госпожа Лия, вы хотя бы понимаете, как себя компрометируете, отправляясь в дальний путь в компании троих молодых мужчин и не взяв с собой хотя бы служанку?
Лия чуть склонила голову набок:
— Да, милорд. Но я не нуждаюсь в слугах. И даже если я буду скомпрометирована, я надеюсь, что кто-то из вас троих восстановит моё доброе имя.
Толя чуть не поперхнулся, поняв, что она намекает на свадьбу. Люциус поднял глаза к небу, понимая, что ему легче убедить в своей правоте десять кабинетов министров, чем эту девушку. Магнус горестно застонал, и Толя подъехал к нему, утешая, положил руку ему на плечо.
— Послушайте, отец, — снова начала Лия. — Делайте что хотите, но я не уеду. Если вы меня прогоните, я буду следовать за вами по пятам, мёрзнуть, голодать и мокнуть под дождём, но не отступлюсь!
Страница 4 из 25
