Дальний путь

— Дочь моя, нас некому рассудить, — скорбно вздохнул Магнус. — Но не отступлюсь и я: пойдите прочь, отправляйтесь домой!

Внезапно Люциус обернулся к нему.

— Позвольте. Как это — некому рассудить?

Сложив руки на груди, Хаурун восседал на коне и с интересом наблюдал за происходящим. Подождав, пока все взгляды обратятся к нему, он тряхнул чёлкой и сказал:

— Проведём голосование. Кто против того, чтобы Лия отправилась с нами?

— Я! — воскликнул Магнус.

— Я также, — высказался Люциус.

— Менестрель?

Толя посмотрел на Лию, а она на него, и вдруг ему вспомнилось, как крестьяне хотели растерзать его, когда он вернулся в Вепрево Болото, — мутная, неясная картинка.

— Простите, госпожа Лия. Я против.

— Итак, последнее и окончательное решение, — провозгласил Хаурун. — Она едет с нами!

— Как?! — ахнул Магнус. — С нами?! Ваше величество…

— Все высказались против, — спокойно и несколько недоумённо сказал первый министр.

— Послушайте, ваше величество, я знаю, что такое дальняя дорога, и подвергать девушку… — начал Толя.

Хаурун поднял руку, призывая к тишине.

— Я прекрасно вижу, что все высказались против. Но я говорю: она с нами, — потому что в глубине души каждый из вас был за. Принято единогласно. В дорогу, господа.

— Я всё понимаю — его слово закон, — горячо объяснял Магнус Толе и Люциусу, которые ехали по обе стороны от него. — Но позвольте, ему всего двадцать лет и он не помнит своих родителей! Откуда ему знать, что творится в душе отца, единственное дитя которого…

Министр и менестрель по очереди поддакивали. В отличие от Магнуса, они уже поняли, что Хаурун был прав. К вечеру алхимик почти не сердился на Лию, по крайней мере, в её сторону посматривал строго, но благосклонно. Девушка пока не осмеливалась заговаривать с ним, но вела себя всё увереннее, осваиваясь в новой роли. Толя с удивлением смотрел, как она задорно приветствует идущих навстречу крестьянок, как спрашивает у какого-то мастерового, не знает ли он, как обстоит дело с ночлегом на ближайшем постоялом дворе. К концу дня она настолько разошлась, что, увидев, как в поле мальчишки ловят норовистого козла, привстала на стременах, свистнула в два пальца и закричала: «ату его!». Под взглядом отца она тут же стушевалась, но теперь даже невозмутимый Люциус посматривал на неё озадаченно.

Как и рассчитывал алхимик, в сумерках они достигли постоялого двора, что немало обнадёжило Хауруна. Он в обед стрескал всё печенье, что взял с собой, намереваясь растянуть по меньшей мере на неделю, и теперь снова проголодался. Толя знал, что у короля в сумке лежат ещё галеты, бутерброды с сыром и шоколадка, но к ним Хаурун пока не притрагивался. К тому же, как выяснилось на привале, в сумку предусмотрительный монарх ухитрился запихнуть кучу всяких полезных и не очень мелочей, среди которых обнаружился уже знакомый менестрелю кухонный нож и толстенный свод законов.

На постоялом дворе почти никого не было. У ворот какой-то детина лузгал семечки, тощий бородатый мужичонка колол у крыльца дрова, а вокруг ходила девчушка в залатанном платьишке и подбирала щепки. Детина оказался конюхом и занялся лошадьми, а путники вошли в дом. Толя пришёл последним — помогал конюху: подкидывал сена в кормушки, снимал с коней упряжь, обтирал их и некоторое время простоял, пытаясь понять, отчего чёрный с белым конь Хауруна всё время прядает ушами, но так ничего не понял и отправился мыть руки в кадке с талой водой.

Когда он вошёл в дом, нижний этаж которого занимал трактир, остальные уже сидели за столом, а Магнус разговаривал с хозяйкой, которая возвышалась за стойкой. Толя вспомнил, что здесь они с алхимиком останавливались, когда ехали в столицу из земель Таркмунда, вспомнил даже, что хозяйку звали госпожой Мэри. Постоялый двор тоже назывался «Тётка Мэри».

Толя сел за стол рядом с Лией, которая устало подпирала щёку рукой, но при появлении молоденькой служанки оживилась. Люциус окинул служанку взглядом из-под полуприкрытых век, и его появившийся было интерес тут же угас. Хаурун на девушку не посмотрел вовсе — он изучал потолок, бывший когда-то расписным, но теперь пожелтевший и посеревший от пыли и копоти.

— Всё-таки мне здесь не очень нравится, — наконец заявил он.

— А вам есть с чем сравнивать? — зевнула Лия.

— Да нет… почти не с чем, — протянул король. — Я из трактиров только в «Смелом рыцаре» и бывал…

Он тут же прикусил язык, сообразив, что нечаянно выдал военную тайну, и с тревогой посмотрел на министра, но тот, рассеянно приглаживая у себя на плече светлую прядь, спокойно ответил:

— И правильно. В «Пегом коне» и«Танцующем чертёнке» гораздо хуже, а«Ромашка» и вовсе притон.

«А вы что, тоже через дырку в заборе?» — хотел спросить Толя, подбавив в голос ехидства, но вовремя сообразил, что у Люциуса наверняка есть ключи от всех дворцовых шести калиток и трёх ворот.