Фандом: Ориджиналы. Пришла весна. Король Хаурун собирается в дальний путь и берёт с собой самых верных своих приближённых.
Добавить в моё избранное
85 мин, 52 сек 9522
— А потом что будет? — полюбопытствовал менестрель. Карту он как следует так и не разглядел.
— Дальше будет город Керминор, — ответила Лия.
— Странное название… — протянул Толя, пробуя слово на вкус. — Керминор…
— Древний язык, — просветил его Магнус. — Большая часть наших городов названа именно на нём.
— А что значит «Керминор»? — не отставал Толя.
— М… «Время молчания» или«время для молчания», точно не уверен. Господин фон дер Кальтехеллер знает древний слог гораздо лучше, чем я.
— А почему… — начал было менестрель, смутно опасаясь, что сейчас за справкой его пошлют к дьяволу, возглавляющему их отряд. Но тут не выдержал Хаурун:
— Да ты что, менестрель, легенды о молчащем рыцаре не слышал?!
— Не слышал! — искренне изумился Толя. — Сказку про Молчальницу знаю, а про рыцаря нет…
— Ну так вот слушай, заодно время скоротаем.
Хаурун откашлялся и начал рассказ:
— В давние-предавние времена жил-был один рыцарь, который однажды поругался с какой-то ведьмой, и она его прокляла. Сердце его превратилось в лёд, а язык перестал его слушаться. А у рыцаря была дама, которая любила его больше всего на свете. Но он забыл про её любовь — такие уж были чары — и уехал в свой замок, который стоял как раз на месте города Керминора. А дама в знак великого горя и чтобы доказать ему свои чувства, пошла за ним одна, пешком, в нательной рубашке как последняя нищенка. И вот дошла она до этого замка, пробралась к рыцарю в покои и, застав его одного, показалась и стала умолять его сказать, в чём она перед ним виновата, что он так жесток с ней. А рыцарь молчал и не смотрел на неё, потому что, во-первых, язык у него отнялся, а во-вторых, на эту даму ему было глубоко наплевать. Так вот стала она его снова просить, и всё с тем же результатом, и опять попросила, и стала плакать, и наконец бросилась к нему и обняла. А слёзы её были такими горячими, что ледяное сердце растопили.
— И он её вспомнил и женился на ней? — обрадовалась Лия.
— Ну ты же знаешь, что нет, — укорил её Хаурун. — Рассказывают по-разному. Кто-то говорит, что рыцарь тут же умер, потому что сердца у него не стало вовсе, а кто-то говорит, что хоть он эту даму вспомнил, всё равно на ней не женился. И говорить так больше он и не смог. А дама будто бы вышла за другого.
— Не могла она так! — отчаянно воскликнула Лия. — Не могла! — и тут же справилась с собой.
— Не переживай так, это же только легенда, — успокоил девушку Хаурун. — Слушай, менестрель, а ты можешь по этой легенде песню сочинить?
— Песню? — удивился Толя. — Я не умею…
— Всё ты умеешь! — безапелляционно заявил король. — Ты притворяешься!Что они перешли границу между Чёрной землёй и Великой Пустошью, Толя понял сразу. Горизонт стал ровнее, с него исчезли не только деревца, но и кустики. Никогда ещё он не видел такого бескрайнего поля.
Ночевали они без костра, перекусив хлебом и вяленым мясом. Стреноженные кони паслись неподалёку, щипали быльё. Хаурун лежал на расстеленном плаще, по привычке закинув руки за голову, и смотрел в небо.
— Менестрель, — тихо позвал он, и Толя перекатился к нему поближе. — Небо красивое… — шёпотом поведал ему король. Менестрель сообразил, что раньше ему вряд ли доводилось ночевать под открытым небом, и всю прелесть этого он познал лишь недавно.
— Правда… Смотрите — это Конь, видите ковшик, семь звёзд? А вон там, на севере — Веннаске, показывает путь…
— Ага. У Квинта научился? — спросил Хаурун, и Толя по голосу понял, что он улыбается.
— Да. Всю ночь у телескопа. И не одну.
— Напиши стихи, менестрель, — попросил король. — И музыку к ним придумай…
— О чём написать? — уточнил Толя, понимая, что с ним спорить бесполезно.
— О чём хочешь. О рыцаре с ледяным сердцем. Или о звёздной ночи. Попробуй, у тебя получится.
Хаурун помолчал, засыпая, потом спохватился:
— Холодно тебе? Прижимайся давай. Село Лисий Хвост было гостеприимным, но не слишком богатым. Ревизию местной забегаловки Хаурун с Лией произвели за десять минут, и, выйдя, сообщили остальным, которые слушали рассказ какого-то мужика о том, как обстоит дело с дорогой на Керминор:
— Постоялый двор «У соседа». Шесть комнат для гостей, конюшня имеется, в погребе вина и колбасы. Двое слуг, один хозяин с женой.
Лия подумала и добавила:
— А у тех две дочки.
— Хорошенькие? — хладнокровно поинтересовался Люциус.
— Не-а!Хаурун мгновенно расправился с поданными пивом и колбасой и деловито спросил:
— Ну, кто на переговоры пойдёт?
Заранее путники договорились, что кто-то один из них будут в каждом населённом пункте спрашивать, не проезжал ли тут кто-нибудь с запада месяца два назад. Лия чуть не подавилась колбасой:
— Подождите! Сейчас решим…
— Тебе с пивом помочь?
— Дальше будет город Керминор, — ответила Лия.
— Странное название… — протянул Толя, пробуя слово на вкус. — Керминор…
— Древний язык, — просветил его Магнус. — Большая часть наших городов названа именно на нём.
— А что значит «Керминор»? — не отставал Толя.
— М… «Время молчания» или«время для молчания», точно не уверен. Господин фон дер Кальтехеллер знает древний слог гораздо лучше, чем я.
— А почему… — начал было менестрель, смутно опасаясь, что сейчас за справкой его пошлют к дьяволу, возглавляющему их отряд. Но тут не выдержал Хаурун:
— Да ты что, менестрель, легенды о молчащем рыцаре не слышал?!
— Не слышал! — искренне изумился Толя. — Сказку про Молчальницу знаю, а про рыцаря нет…
— Ну так вот слушай, заодно время скоротаем.
Хаурун откашлялся и начал рассказ:
— В давние-предавние времена жил-был один рыцарь, который однажды поругался с какой-то ведьмой, и она его прокляла. Сердце его превратилось в лёд, а язык перестал его слушаться. А у рыцаря была дама, которая любила его больше всего на свете. Но он забыл про её любовь — такие уж были чары — и уехал в свой замок, который стоял как раз на месте города Керминора. А дама в знак великого горя и чтобы доказать ему свои чувства, пошла за ним одна, пешком, в нательной рубашке как последняя нищенка. И вот дошла она до этого замка, пробралась к рыцарю в покои и, застав его одного, показалась и стала умолять его сказать, в чём она перед ним виновата, что он так жесток с ней. А рыцарь молчал и не смотрел на неё, потому что, во-первых, язык у него отнялся, а во-вторых, на эту даму ему было глубоко наплевать. Так вот стала она его снова просить, и всё с тем же результатом, и опять попросила, и стала плакать, и наконец бросилась к нему и обняла. А слёзы её были такими горячими, что ледяное сердце растопили.
— И он её вспомнил и женился на ней? — обрадовалась Лия.
— Ну ты же знаешь, что нет, — укорил её Хаурун. — Рассказывают по-разному. Кто-то говорит, что рыцарь тут же умер, потому что сердца у него не стало вовсе, а кто-то говорит, что хоть он эту даму вспомнил, всё равно на ней не женился. И говорить так больше он и не смог. А дама будто бы вышла за другого.
— Не могла она так! — отчаянно воскликнула Лия. — Не могла! — и тут же справилась с собой.
— Не переживай так, это же только легенда, — успокоил девушку Хаурун. — Слушай, менестрель, а ты можешь по этой легенде песню сочинить?
— Песню? — удивился Толя. — Я не умею…
— Всё ты умеешь! — безапелляционно заявил король. — Ты притворяешься!Что они перешли границу между Чёрной землёй и Великой Пустошью, Толя понял сразу. Горизонт стал ровнее, с него исчезли не только деревца, но и кустики. Никогда ещё он не видел такого бескрайнего поля.
Ночевали они без костра, перекусив хлебом и вяленым мясом. Стреноженные кони паслись неподалёку, щипали быльё. Хаурун лежал на расстеленном плаще, по привычке закинув руки за голову, и смотрел в небо.
— Менестрель, — тихо позвал он, и Толя перекатился к нему поближе. — Небо красивое… — шёпотом поведал ему король. Менестрель сообразил, что раньше ему вряд ли доводилось ночевать под открытым небом, и всю прелесть этого он познал лишь недавно.
— Правда… Смотрите — это Конь, видите ковшик, семь звёзд? А вон там, на севере — Веннаске, показывает путь…
— Ага. У Квинта научился? — спросил Хаурун, и Толя по голосу понял, что он улыбается.
— Да. Всю ночь у телескопа. И не одну.
— Напиши стихи, менестрель, — попросил король. — И музыку к ним придумай…
— О чём написать? — уточнил Толя, понимая, что с ним спорить бесполезно.
— О чём хочешь. О рыцаре с ледяным сердцем. Или о звёздной ночи. Попробуй, у тебя получится.
Хаурун помолчал, засыпая, потом спохватился:
— Холодно тебе? Прижимайся давай. Село Лисий Хвост было гостеприимным, но не слишком богатым. Ревизию местной забегаловки Хаурун с Лией произвели за десять минут, и, выйдя, сообщили остальным, которые слушали рассказ какого-то мужика о том, как обстоит дело с дорогой на Керминор:
— Постоялый двор «У соседа». Шесть комнат для гостей, конюшня имеется, в погребе вина и колбасы. Двое слуг, один хозяин с женой.
Лия подумала и добавила:
— А у тех две дочки.
— Хорошенькие? — хладнокровно поинтересовался Люциус.
— Не-а!Хаурун мгновенно расправился с поданными пивом и колбасой и деловито спросил:
— Ну, кто на переговоры пойдёт?
Заранее путники договорились, что кто-то один из них будут в каждом населённом пункте спрашивать, не проезжал ли тут кто-нибудь с запада месяца два назад. Лия чуть не подавилась колбасой:
— Подождите! Сейчас решим…
— Тебе с пивом помочь?
Страница 12 из 25
