Фандом: Ориджиналы. Пришла весна. Король Хаурун собирается в дальний путь и берёт с собой самых верных своих приближённых.
Добавить в моё избранное
85 мин, 52 сек 9548
— Министр — искренне?!»
— Позвольте тогда вас спросить, — начал Хаурун, — я понял, что вы здесь проездом, а откуда вы едете?
— Из Хайдланда, сударь, — ответила Ворона.
— А куда, если не секрет? — не выдержала Лия.
— Не знаю, — улыбнулась девушка. — Куда занесёт. У меня есть моя лютня, плащ и котомка, а конь пришёл ко мне сам. Так я и еду куда глаза глядят.
— Вы зарабатываете пением себе на жизнь? — спросил Толя и поймал лукавый взгляд короля: ага, прощупываешь почву, чтобы удрать с королевской службы?
— Да, сударь. В больших городах людей мало чем можно удивить, но вот в сёлах или каких-нибудь невзрачных городишках приезд менестреля — большое событие. Впрочем, невзрачные они чаще всего только на первый взгляд, а под внешним таится много секретов… На пропитание мне хватает.
— Вы не боитесь? — задал Толя тревожащий его вопрос. Ворона поняла, бросила быстрый взгляд в сторону компании за столом у очага.
— Я умею за себя постоять, — кратко ответила она, и Толя почти услышал невысказанную мысль Хауруна: «Ага, постояла бы ты, кабы не менестрель»…
Поев, Ворона поднялась из-за стола, поклонилась:
— Благодарю вас, господа, за вашу доброту. Мне пора идти.
— Разве вы не здесь остановились? — учтиво спросил Магнус, и Ворона, беря лютню, покачала головой:
— Нет, сударь. Меня пустили переночевать в доме на окраине города.
Толя поднялся с ёкнувшим сердцем:
— Позвольте вас… э-э… сопроводить?
— Буду вам очень признательна, — Ворона улыбнулась, потом сообразила, что делает это слишком часто, смутилась. — Не очень приятно идти в одиночестве по тёмным улицам.
Вихрь в груди у менестреля взвился с бешеной силой, сметая остатки разума, здравого смысла и ответственности перед друзьями.
— Позвольте, я… только возьму плащ… — охрипнув снова, произнёс Толя, и Ворона снова спокойно наклонила голову:
— Я подожду вас на улице. Прощайте, господа, и ещё раз: спасибо.
Толя бросился наверх, в комнаты для постояльцев, накинул в потёмках свой плащ, через две ступеньки слетел обратно в зал, выравнивая дыхание, подошёл к товарищам и натолкнулся на их улыбки. Хаурун так вообще весь светился насмешкой.
— Я ненадолго… — сказал менестрель в своё оправдание.
— Поосторожнее там, — предостерёг его король совершенно двусмысленным тоном и подмигнул. Толя кивнул и развернулся, чтобы уйти скорее и не заставлять девушку ждать, но в этот момент за его спиной раздался спокойный голос:
— Побольше слушайте и поменьше говорите; постарайтесь найти общую тему и, главное, не лезьте сразу целоваться.
Менестрель сначала подумал, что ему от волнения показалось, но, несмотря на это, почувствовал, как сразу запылали щёки. Наиглупейшим образом он вытаращился на Люциуса, который сидел с таким видом, будто только что дал ему должностную инструкцию по правилам применения Кодекса о государственных ревизиях.
— Я… да… — достало у Толи сил сказать. — Спасибо, милорд.
Стрелой он взлетел наверх по лестнице, толкнул входную дверь. Ворона стояла на улице и глядела на бледное вечернее небо и всполохи огня на краях облаков.
«Воля богов и советы опытного обольстителя — дорого стоит такой рецепт», — подумал Толя, прежде чем шагнуть к ней. — Ну что же, пойдёмте, — сказала Ворона, не глядя на него, и направилась по улице, освещаемой тусклыми масляными фонарями, возле одного из которых со своей лестницей возился фонарщик. Толя поравнялся с девушкой, пошёл рядом.
— Знаете, я впервые вижу настоящего менестреля, — негромко произнёс он.
— Вы же сам менестрель, — удивилась Ворона.
— Так-то оно так, — вздохнул Толя. — Но у меня почти нет своих песен и очень мало опыта…
— На чём вы играете? — быстро спросила Ворона, заправляя за ухо медно-рыжую прядь, и Толя с радостью отметил в её голосе неподдельный интерес.
— На флейте и клавесине.
— Нет-нет, — покачала головой девушка. — Так не пойдёт. Флейта подходит только для аккомпанемента, а рояль найдётся не в каждом трактире.
Толя с завистью посмотрел на лютню у неё в руках, и Ворона перехватила этот взгляд.
— Да, это то, что вам нужно. Учитесь играть на лютне.
— Хорошо, сударыня, — пообещал Толя. — Я буду искать все возможности для этого. Но вот песни…
— Что песни? — спросила девушка.
— Песни… Ваши песни прекрасны, — произнёс Толя как умел нежно и тут же три раза проклял себя за появившуюся в голосе хрипотцу, которая вызвана была на этот раз точно не смущением.
Ворона рассмеялась.
— Ну что вы, — воскликнула она. — Из тех песен, что вы сегодня слышали, моей — ни одной. Про попа я услышала на границе с Хайдландом на деревенской свадьбе, где у меня, кстати сказать, была жёсткая конкуренция.
— Позвольте тогда вас спросить, — начал Хаурун, — я понял, что вы здесь проездом, а откуда вы едете?
— Из Хайдланда, сударь, — ответила Ворона.
— А куда, если не секрет? — не выдержала Лия.
— Не знаю, — улыбнулась девушка. — Куда занесёт. У меня есть моя лютня, плащ и котомка, а конь пришёл ко мне сам. Так я и еду куда глаза глядят.
— Вы зарабатываете пением себе на жизнь? — спросил Толя и поймал лукавый взгляд короля: ага, прощупываешь почву, чтобы удрать с королевской службы?
— Да, сударь. В больших городах людей мало чем можно удивить, но вот в сёлах или каких-нибудь невзрачных городишках приезд менестреля — большое событие. Впрочем, невзрачные они чаще всего только на первый взгляд, а под внешним таится много секретов… На пропитание мне хватает.
— Вы не боитесь? — задал Толя тревожащий его вопрос. Ворона поняла, бросила быстрый взгляд в сторону компании за столом у очага.
— Я умею за себя постоять, — кратко ответила она, и Толя почти услышал невысказанную мысль Хауруна: «Ага, постояла бы ты, кабы не менестрель»…
Поев, Ворона поднялась из-за стола, поклонилась:
— Благодарю вас, господа, за вашу доброту. Мне пора идти.
— Разве вы не здесь остановились? — учтиво спросил Магнус, и Ворона, беря лютню, покачала головой:
— Нет, сударь. Меня пустили переночевать в доме на окраине города.
Толя поднялся с ёкнувшим сердцем:
— Позвольте вас… э-э… сопроводить?
— Буду вам очень признательна, — Ворона улыбнулась, потом сообразила, что делает это слишком часто, смутилась. — Не очень приятно идти в одиночестве по тёмным улицам.
Вихрь в груди у менестреля взвился с бешеной силой, сметая остатки разума, здравого смысла и ответственности перед друзьями.
— Позвольте, я… только возьму плащ… — охрипнув снова, произнёс Толя, и Ворона снова спокойно наклонила голову:
— Я подожду вас на улице. Прощайте, господа, и ещё раз: спасибо.
Толя бросился наверх, в комнаты для постояльцев, накинул в потёмках свой плащ, через две ступеньки слетел обратно в зал, выравнивая дыхание, подошёл к товарищам и натолкнулся на их улыбки. Хаурун так вообще весь светился насмешкой.
— Я ненадолго… — сказал менестрель в своё оправдание.
— Поосторожнее там, — предостерёг его король совершенно двусмысленным тоном и подмигнул. Толя кивнул и развернулся, чтобы уйти скорее и не заставлять девушку ждать, но в этот момент за его спиной раздался спокойный голос:
— Побольше слушайте и поменьше говорите; постарайтесь найти общую тему и, главное, не лезьте сразу целоваться.
Менестрель сначала подумал, что ему от волнения показалось, но, несмотря на это, почувствовал, как сразу запылали щёки. Наиглупейшим образом он вытаращился на Люциуса, который сидел с таким видом, будто только что дал ему должностную инструкцию по правилам применения Кодекса о государственных ревизиях.
— Я… да… — достало у Толи сил сказать. — Спасибо, милорд.
Стрелой он взлетел наверх по лестнице, толкнул входную дверь. Ворона стояла на улице и глядела на бледное вечернее небо и всполохи огня на краях облаков.
«Воля богов и советы опытного обольстителя — дорого стоит такой рецепт», — подумал Толя, прежде чем шагнуть к ней. — Ну что же, пойдёмте, — сказала Ворона, не глядя на него, и направилась по улице, освещаемой тусклыми масляными фонарями, возле одного из которых со своей лестницей возился фонарщик. Толя поравнялся с девушкой, пошёл рядом.
— Знаете, я впервые вижу настоящего менестреля, — негромко произнёс он.
— Вы же сам менестрель, — удивилась Ворона.
— Так-то оно так, — вздохнул Толя. — Но у меня почти нет своих песен и очень мало опыта…
— На чём вы играете? — быстро спросила Ворона, заправляя за ухо медно-рыжую прядь, и Толя с радостью отметил в её голосе неподдельный интерес.
— На флейте и клавесине.
— Нет-нет, — покачала головой девушка. — Так не пойдёт. Флейта подходит только для аккомпанемента, а рояль найдётся не в каждом трактире.
Толя с завистью посмотрел на лютню у неё в руках, и Ворона перехватила этот взгляд.
— Да, это то, что вам нужно. Учитесь играть на лютне.
— Хорошо, сударыня, — пообещал Толя. — Я буду искать все возможности для этого. Но вот песни…
— Что песни? — спросила девушка.
— Песни… Ваши песни прекрасны, — произнёс Толя как умел нежно и тут же три раза проклял себя за появившуюся в голосе хрипотцу, которая вызвана была на этот раз точно не смущением.
Ворона рассмеялась.
— Ну что вы, — воскликнула она. — Из тех песен, что вы сегодня слышали, моей — ни одной. Про попа я услышала на границе с Хайдландом на деревенской свадьбе, где у меня, кстати сказать, была жёсткая конкуренция.
Страница 22 из 25
