Фандом: Ориджиналы. Пришла весна. Король Хаурун собирается в дальний путь и берёт с собой самых верных своих приближённых.
Добавить в моё избранное
85 мин, 52 сек 9547
Глаза её оказались зелёными.
— Прошу вас, сударыня, — охрипнув, произнёс Толя. — Не соблаговолите ли вы присоединиться ко мне и моим спутникам во избежание дальнейших коллизий?
«Боги, что за бред такой я несу?» — промелькнуло у него в голове.
— С удовольствием, сударь, — девушка наклонила голову, и при виде этого простого движения у Толи захватило дух. — Как ваше имя?
— Анатолий…
Зелёный взгляд стал изумлённым, но дожидаться слов менестрель не стал, а увлёк девушку к своему столу, обнаружив Хауруна и Люциуса в нескольких шагах от себя. На них уже почти никто не обращал внимания, вероятно, разочаровавшись, что драки не состоится. Король и министр буквально отконвоировали Толю с девушкой к их столу. У стола рыжая остановилась, настороженно изучая спутников своего спасителя, а те, в свою очередь, рассматривали её. Хаурун, видимо, результатом осмотра остался доволен, потому что привычным жестом откинул чёлку и сказал:
— Ну ты, менестрель, здорово справился. — Он слегка склонил голову: — Меня зовут Марк. К вашим услугам, сударыня.
Вслед за ним представились остальные.
— Лия, — последней сказала Лия, но быстро поправилась: — Лий…
Толя с интересом смотрел на девушку, ожидая её имени.
— Меня зовут Ворона, — представилась рыжая. Все в изумлении взглянули на неё, но она не смутилась, видимо, привыкла к такой реакции. — Это было первое слово, которое произнёс мой отец, когда я родилась. Правда, сказал он это повитухе, которая меня уронила…
Все, кроме Люциуса улыбнулись, и это вселило в девушку-менестреля некоторую бодрость духа, по крайней мере, она нашла в себе силы улыбнуться в ответ. Решив до конца играть роль галантного кавалера, Толя небрежно сказал:
— Простите тех невеж, что посмели оскорбить вас. Я же прошу вас разделить с нами нашу трапезу.
Ворона поставила лютню в угол и села, Толя рядом с ней. Подошёл, точнее, подбежал, хозяин трактира, бледный, вздрагивающий.
— Сударь знает, кто это был этот господин?! Это же глава гильдии сапожников Йоганнес Анхельм!
— Я так и подумал, — тоном, явно позаимствованным у первого министра, прокомментировал Толя. — А теперь, как хороший хозяин, угостите даму ужином.
Трактирщик сумрачно кивнул, склонился к Вороне:
— Сударыня желает телячьи отбивные по десять медяков или баранину с кашей по…
— Никаких «по», — оборвал его необычайно расхрабрившийся Толя, все слова которого как будто были сказаны под властью захватившего его вихря. — Девушка работала бы у вас целый вечер, но ваши невежливые посетители сорвали ей выступление, так что будьте добры предоставить ужин бесплатно!
Трактирщик выпрямился, гневно буравя взглядом норовистого клиента.
— Сударь понимает, что это наглость?
— Сударь понимает, — заверил его менестрель. Вихрь в груди рванул с удвоенной силой, оставляя божественную пустоту, в висках захолонуло. — А если и вы не поймёте, то я сейчас подойду к господину Анхельму и дам ему, простите за выражение, по лицу, и тут начнётся такая заварушка, что век черепки не соберёте!
Секунду трактирщик что-то прикидывал.
— Ваша взяла, — мрачно буркнул он и отошёл. — Вот вам и приличные люди…
— Менестрель, я тебя не узнаю, — высказал Хаурун всеобщую мысль, и Толя скромно улыбнулся:
— Ну вот такой я сегодня храбрый…
— И девица красивая попалась… — шепнула Лия на ухо Магнусу, но так, чтобы было слышно всем. Алхимик порозовел от смущения и наградил дочь сердитым взглядом.
— Так вы менестрель? — поспешно спросила у Толи Ворона, которая, несомненно, тоже всё прекрасно расслышала.
— Я… да… начинающий… — застеснялся Толя, понимая, что никогда не достигнет такого же мастерства, как и девушка, сидящая рядом с ним.
Вороне принесли тарелку остывших щей, и храбрый заступник слабых и обиженных собрался было идти ругаться, но Ворона, не показывая неудовольствия, принялась за еду, и Толя вовремя сообразил, что сегодня лучше больше судьбу не искушать. Сам он наспех дохлебал остывший бульон и, позабыв обо всём, украдкой смотрел на Ворону. Разговор за столом как-то не клеился, и менестрель знал, что девушка поняла: это из-за неё. Доев ужин, она обвела взглядом присутствующих и сказала:
— Прошу простить меня, господа, что так неучтиво вторглась в вашу жизнь, но…
— Нет, сударыня, — перебил её доселе молчавший Люциус. — Мы не будем выслушивать ваши извинения, зная, что вы ни в чём не виноваты. Что же до нашего молчания, которое вас так смущает, то поверьте, мы не настолько хорошо вас знаем, и это естественно, что в вашем присутствии мы не продолжаем разговора о наших делах.
Ворона понимающе наклонила голову:
— Что же, сударь, по крайней мере, это искренне.
«Искренне? — изумился Толя, глядя то на неё, то на герцога.
— Прошу вас, сударыня, — охрипнув, произнёс Толя. — Не соблаговолите ли вы присоединиться ко мне и моим спутникам во избежание дальнейших коллизий?
«Боги, что за бред такой я несу?» — промелькнуло у него в голове.
— С удовольствием, сударь, — девушка наклонила голову, и при виде этого простого движения у Толи захватило дух. — Как ваше имя?
— Анатолий…
Зелёный взгляд стал изумлённым, но дожидаться слов менестрель не стал, а увлёк девушку к своему столу, обнаружив Хауруна и Люциуса в нескольких шагах от себя. На них уже почти никто не обращал внимания, вероятно, разочаровавшись, что драки не состоится. Король и министр буквально отконвоировали Толю с девушкой к их столу. У стола рыжая остановилась, настороженно изучая спутников своего спасителя, а те, в свою очередь, рассматривали её. Хаурун, видимо, результатом осмотра остался доволен, потому что привычным жестом откинул чёлку и сказал:
— Ну ты, менестрель, здорово справился. — Он слегка склонил голову: — Меня зовут Марк. К вашим услугам, сударыня.
Вслед за ним представились остальные.
— Лия, — последней сказала Лия, но быстро поправилась: — Лий…
Толя с интересом смотрел на девушку, ожидая её имени.
— Меня зовут Ворона, — представилась рыжая. Все в изумлении взглянули на неё, но она не смутилась, видимо, привыкла к такой реакции. — Это было первое слово, которое произнёс мой отец, когда я родилась. Правда, сказал он это повитухе, которая меня уронила…
Все, кроме Люциуса улыбнулись, и это вселило в девушку-менестреля некоторую бодрость духа, по крайней мере, она нашла в себе силы улыбнуться в ответ. Решив до конца играть роль галантного кавалера, Толя небрежно сказал:
— Простите тех невеж, что посмели оскорбить вас. Я же прошу вас разделить с нами нашу трапезу.
Ворона поставила лютню в угол и села, Толя рядом с ней. Подошёл, точнее, подбежал, хозяин трактира, бледный, вздрагивающий.
— Сударь знает, кто это был этот господин?! Это же глава гильдии сапожников Йоганнес Анхельм!
— Я так и подумал, — тоном, явно позаимствованным у первого министра, прокомментировал Толя. — А теперь, как хороший хозяин, угостите даму ужином.
Трактирщик сумрачно кивнул, склонился к Вороне:
— Сударыня желает телячьи отбивные по десять медяков или баранину с кашей по…
— Никаких «по», — оборвал его необычайно расхрабрившийся Толя, все слова которого как будто были сказаны под властью захватившего его вихря. — Девушка работала бы у вас целый вечер, но ваши невежливые посетители сорвали ей выступление, так что будьте добры предоставить ужин бесплатно!
Трактирщик выпрямился, гневно буравя взглядом норовистого клиента.
— Сударь понимает, что это наглость?
— Сударь понимает, — заверил его менестрель. Вихрь в груди рванул с удвоенной силой, оставляя божественную пустоту, в висках захолонуло. — А если и вы не поймёте, то я сейчас подойду к господину Анхельму и дам ему, простите за выражение, по лицу, и тут начнётся такая заварушка, что век черепки не соберёте!
Секунду трактирщик что-то прикидывал.
— Ваша взяла, — мрачно буркнул он и отошёл. — Вот вам и приличные люди…
— Менестрель, я тебя не узнаю, — высказал Хаурун всеобщую мысль, и Толя скромно улыбнулся:
— Ну вот такой я сегодня храбрый…
— И девица красивая попалась… — шепнула Лия на ухо Магнусу, но так, чтобы было слышно всем. Алхимик порозовел от смущения и наградил дочь сердитым взглядом.
— Так вы менестрель? — поспешно спросила у Толи Ворона, которая, несомненно, тоже всё прекрасно расслышала.
— Я… да… начинающий… — застеснялся Толя, понимая, что никогда не достигнет такого же мастерства, как и девушка, сидящая рядом с ним.
Вороне принесли тарелку остывших щей, и храбрый заступник слабых и обиженных собрался было идти ругаться, но Ворона, не показывая неудовольствия, принялась за еду, и Толя вовремя сообразил, что сегодня лучше больше судьбу не искушать. Сам он наспех дохлебал остывший бульон и, позабыв обо всём, украдкой смотрел на Ворону. Разговор за столом как-то не клеился, и менестрель знал, что девушка поняла: это из-за неё. Доев ужин, она обвела взглядом присутствующих и сказала:
— Прошу простить меня, господа, что так неучтиво вторглась в вашу жизнь, но…
— Нет, сударыня, — перебил её доселе молчавший Люциус. — Мы не будем выслушивать ваши извинения, зная, что вы ни в чём не виноваты. Что же до нашего молчания, которое вас так смущает, то поверьте, мы не настолько хорошо вас знаем, и это естественно, что в вашем присутствии мы не продолжаем разговора о наших делах.
Ворона понимающе наклонила голову:
— Что же, сударь, по крайней мере, это искренне.
«Искренне? — изумился Толя, глядя то на неё, то на герцога.
Страница 21 из 25
