Фандом: Ориджиналы. Пришла весна. Король Хаурун собирается в дальний путь и берёт с собой самых верных своих приближённых.
Добавить в моё избранное
85 мин, 52 сек 9551
— Да, милорд, если можно, — тихо попросил он.
Министр вырвал лист из тетради, пододвинул чернильницу и футляр, где хранил стальные перья. Толя взял одно из них, но ничего не писал. Пользуясь тем, что Люциус не обращает на него внимания, менестрель почти без боязни изучал его, снова и снова оглядывая струящиеся и как будто мерцающие в неровном свете волосы пепельного оттенка, открытый лоб, тонкие губы, небрежно расстёгнутый ворот рубашки. Как-то исподволь пришли на ум слова Вороны: «Его красота ослепляет… Он — сталь, но не всегда сталь разящая»….
Толя опустил глаза на чистый лист. Первое четверостишие он уже знал. — Я написал стихотворение про холод и свет, — сообщил он поутру своим спутникам. Люциус хмыкнул, из чего менестрель сделал вывод, что министр к соревнованию готов давно. Лия при его словах вытянула из кармана камзола замусоленную бумажку и с глубокомысленным видом принялась изучать написанное. Магнус и Хаурун уныло переглянулись и ничего не сказали. Видимо, им похвастать было пока нечем.
Наскоро поев, Толя попросту удрал от друзей, надеясь, что они сами догадаются о том, куда он пошёл. Поблуждав по городу, он нашёл-таки ту улочку, на которой они с Вороной стояли вчера добрых полчаса; постучался в ворота. Забрехала собака. Через некоторое время калитка приоткрылась, и оттуда высунулся крючковатый старушечий нос.
— Чего надо, мил человек? — скрипуче спросил голос. «Вылитая ведьма», — подумал Толя мельком, забыв о том, что сам бывший колдун. Забота у него сейчас была другая: не заробеть, увидев Ворону и припомнив вчерашние поцелуи.
— Это у вас, сударыня, остановилась рыжая девушка? — как можно более учтиво спросил он.
— Как остановилась, так и съехала, а тебе до того дела нету! — злобно проскрипела ведьма и собралась было захлопнуть калитку, но Толя в ужасе ухватился за неё обеими руками:
— Как так — съехала?!
— Ишь, побелел весь! — всмотрелась в него старуха. — Вот так и съехала. Пришла вчера, спать не ложилась, а котомку взяла, бубен свой, на конягу села, да так и съехала!
— А куда — не сказала?! — простонал Толя, чувствуя, как звенит в ушах и тысячи лезвий разрывают душу на части.
— Ничего не сказала! — победно объявила ведьма, рванула калитку к себе и грохнула засовом.
Министр вырвал лист из тетради, пододвинул чернильницу и футляр, где хранил стальные перья. Толя взял одно из них, но ничего не писал. Пользуясь тем, что Люциус не обращает на него внимания, менестрель почти без боязни изучал его, снова и снова оглядывая струящиеся и как будто мерцающие в неровном свете волосы пепельного оттенка, открытый лоб, тонкие губы, небрежно расстёгнутый ворот рубашки. Как-то исподволь пришли на ум слова Вороны: «Его красота ослепляет… Он — сталь, но не всегда сталь разящая»….
Толя опустил глаза на чистый лист. Первое четверостишие он уже знал. — Я написал стихотворение про холод и свет, — сообщил он поутру своим спутникам. Люциус хмыкнул, из чего менестрель сделал вывод, что министр к соревнованию готов давно. Лия при его словах вытянула из кармана камзола замусоленную бумажку и с глубокомысленным видом принялась изучать написанное. Магнус и Хаурун уныло переглянулись и ничего не сказали. Видимо, им похвастать было пока нечем.
Наскоро поев, Толя попросту удрал от друзей, надеясь, что они сами догадаются о том, куда он пошёл. Поблуждав по городу, он нашёл-таки ту улочку, на которой они с Вороной стояли вчера добрых полчаса; постучался в ворота. Забрехала собака. Через некоторое время калитка приоткрылась, и оттуда высунулся крючковатый старушечий нос.
— Чего надо, мил человек? — скрипуче спросил голос. «Вылитая ведьма», — подумал Толя мельком, забыв о том, что сам бывший колдун. Забота у него сейчас была другая: не заробеть, увидев Ворону и припомнив вчерашние поцелуи.
— Это у вас, сударыня, остановилась рыжая девушка? — как можно более учтиво спросил он.
— Как остановилась, так и съехала, а тебе до того дела нету! — злобно проскрипела ведьма и собралась было захлопнуть калитку, но Толя в ужасе ухватился за неё обеими руками:
— Как так — съехала?!
— Ишь, побелел весь! — всмотрелась в него старуха. — Вот так и съехала. Пришла вчера, спать не ложилась, а котомку взяла, бубен свой, на конягу села, да так и съехала!
— А куда — не сказала?! — простонал Толя, чувствуя, как звенит в ушах и тысячи лезвий разрывают душу на части.
— Ничего не сказала! — победно объявила ведьма, рванула калитку к себе и грохнула засовом.
Страница 25 из 25
