Дальний путь

Последовав его примеру и больше ни на что не обращая внимания, Толя тут же заснул. Проснулся он рано утром, ещё до рассвета. В костре догорали последние ветки. Толя оглядел спящих спутников: Хаурун, Лия, Магнус…

Он в панике завертел головой, но министр обнаружился неподалёку: он сидел, прислонившись к дереву, сложив руки на груди и закрыв глаза. Толя приподнялся, вглядываясь в его лицо.

— Милорд?

Люциус медленно приоткрыл глаза.

— Милорд, с вами всё в порядке?

— Да, просто решил кое-что проверить, — спокойно ответил тот.

— Что именно? — тревожно уточнил Толя.

— По ту сторону рощи остановился на ночлег ещё один путник. Я слышу, как иногда ржёт его лошадь. Впрочем, я не думаю, что он опасен.

— Однако не спите и сторожите лагерь, — возразил Толя, поражаясь тому, что посмел заговорить с министром.

— Это, скорее, привычка, а не необходимость.

— Привычка? — Толя встал, отряхивая плащ.

— Да, осталась со времён службы в бурбонской армии, — негромко пояснил министр. У Толи на языке вертелись тысячи вопросов, но в этот момент до его слуха донеслось отдалённое ржание.

— Может, потихоньку пробраться и посмотреть? — предложил он.

— Я думал об этом, но колебался, — ответил Люциус. — Но если вы не против, давайте сходим. На обратном пути наберём хвороста, костёр совсем погас.

Вернулись они через полчаса, когда Лия, сидя на плаще, зевала во весь рот, Магнус, морщась, тёр поясницу, а Хаурун ещё смотрел десятый сон.

— Там, за рощей ещё один путник, — сообщил Люциус, бросая ветки наземь. — Спит у костра.

— Может, пойти познакомиться? — воодушевилась Лия, но министр покачал головой:

— Не стоит.

Девушка странно посмотрела на него и принялась готовить бутерброды на завтрак, а Толя, поняв, что продолжения разговора с Люциусом не будет, отправился будить короля. Разговор не продолжился и на следующий день, однако Толя уже почти не вспоминал о нём. Хаурун, чувствуя приближение цели, заметно повеселел и всё чаще заставлял Толю рассказывать о Жанне.

— А ты её узнаешь? — с недоверием спрашивал он.

— А вы бы узнали? — хитро отвечал ему Толя.

— Конечно, ты же мне её столько раз описывал!

— А если бы не описывал — узнали бы?

Хаурун задумался.

— Ты знаешь, с моей интуицией только «в какой руке арбуз» угадывать, но мне кажется, что узнал бы.

— А что такое арбуз? — полюбопытствовал Толя.

— Фрукт такой южный, большой и вкусный, — пояснил король, и Лия, услышав, возмущённо закричала:

— Не фрукт, ягода! Как можно не знать таких простых вещей?!Было тепло. Пар поднимался от земли. Где-то высоко кружили ласточки, а небо поражало своей синевой. Лошади наступали в лужи на дороге, разбрызгивая отражения себя, всадников и неба.

— Ещё два дня… Ещё день… — ободрял Толя Хауруна, но был сам не свой.

По вечерам у костра король уже не падал, как обычно, от усталости, а заводил какой-нибудь разговор или просто сидел, сцепив пальцы, глядя в огонь и не пугаясь больше скрипа веток над головой. Люциус в такое время ни с кем не говорил, а доставал из рюкзака толстую тетрадь в кожаной обложке и что-то в ней записывал.

— Дорожные заметки? — иронично предположила однажды Лия, но через плечо заглянуть не рискнула.

Однажды она в поисках запасных кремня и огнива бесцеремонно вытряхнула сумку Хауруна и подняла страшный крик:

— Это что такое?! Разве так собираются в дорогу?! Видела бы я это раньше! Мышеловка! Новогодний фейерверк! Кодекс законов! Ой, не могу!Столетний лес встретил путешественников не слишком приветливо. Наверное, дело было в том, что он сплошь состоял из чёрных елей. Снег ещё кое-где оставался, но лесная жизнь набирала обороты. Оглушительно гомонили птицы, а из-под копыт переднего коня вдруг выскочил заяц и дал стречка.

Толя не обращал внимания на всё это весеннее великолепие. Его внутренности сжались в тугой холодный клубок, и он молился всем богам, чтобы на этот раз предчувствие его обмануло.

На воротах постоялого двора по-прежнему висела металлическая дощечка и молоточек. Толя первым спрыгнул с коня, потянул его за собой в поводу. Он заварил эту кашу, ему и расхлёбывать. Никто не попытался ему помешать, когда он постучал. В молчании путники ждали ответа; Толя молчал, не в силах обернуться и увидеть надежду в их глазах, особенно сильную у Хауруна.

Наконец с той стороны хлопнула дверь дома.

— Кто там?

— Ян, это ты? Открой… — попросил менестрель, не узнавая свой голос.

Мальчик загремел замком, створка ворот открылась. Бывший паж выглянул наружу, осматривая представшую его глазам компанию. Хорошо, что он узнал Толю и Магнуса, не то точно бы испугался.

— Мы приехали за принцессой Жанной, — ничего не выражающим голосом произнёс Толя.