Потому что ты (не) рядом

Кому из них лучше, кто из них получает больше удовольствия, кому из них это все больше нравится — непонятно.

Вроде бы Джесси э-э-э… сосут, и он прекрасно чувствует скользящие по члену губы и язык, выписывающий на головке восьмерки, но, с другой стороны, ему кажется, что это его неторопливо трахают в рот.

Так стало недавно, через пару дней после того, как пачка чертовых тестов показала две полоски, поэтому Джесси еще не совсем научился отличать себя от Ханзо.

Может, и не нужно?

Так — приятнее в разы.

Так можно наслаждаться и тем, насколько хорошо Ханзо. Можно протянуть руки и переплести свои пальцы с его, толкнуться глубже и ощутить скользнувший по языку член.

Так — слишком много, настолько, что почти страшно.

Джесси выгибается, закусывая губы, и все равно стонет, хотя пытается молчать, но хрен там, ничего не выходит. Вместо тела у него текущее пламя, обжигающе горячее, бьющееся вместе с сердцем — не его сердцем, — колотящееся где-то в горле и одновременно вскипающее внизу живота, каплями пота испаряющееся с кожи.

На ногах Джесси поджимаются пальцы, сладкая судорога поднимается от них к паху, скручивает внутренности в пружину, которая рывком распрямляется, выбросив Джесси куда-то за край сознания, в фейерверк и цветные вспышки стонов.

Глава вторая

Часы в гостиной задумчиво бьют девять, Джесси открывает глаза, моргает пару раз, фокусируя зрение, и вздыхает.

— Все в порядке? — хрипло интересуется Ханзо откуда-то сильно снизу.

Ой. Вот все-таки Джесси иногда тот еще свинтус. Ему хорошо, а про Ханзо он забыл — ну вот как так? Он садится, сползает со стола на пол, к Ханзо на колени, и обнаруживает, что тот сам для себя постарался. Это обидно. Ну или кончил от одного того, что делал Джесси минет, — это куда лучше.

Теперь главное не выяснять детали.

Ханзо красивый — сейчас особенно красивый. На его горящие глаза и покрасневшие припухшие губы можно смотреть вечность — Джесси и смотрит, хотя никакой вечности у него нет, конечно.

Джесси осторожно касается кончиками пальцев его скул, целует его, слизывая из уголков чужого рта капли собственной спермы. Тяжело вздыхает и отстраняется:

— Тебе пора.

— Угу, — отзывается Ханзо и тянет его обратно.

Ему и в самом деле пора, причем уже нужно бежать. Драгоценный свекр отчего-то уверен, что если его дети смогут просто взять и прийти к нему, то он мгновенно потеряет уважение окружающих. Так что для всех вообще и для детей особенно есть приемные часы, но чтобы во время них успеть попасть в кабинет к великому — произносить с придыханием — Шимада-сану, нужно появляться в приемной за часа на два до начала.

Генджи, пользуясь тем, что он младший и любимый, нагло сдвигает в очереди тех, кто пришел раньше него. Ханзо ждет, даже если ему предлагают поменяться.

И если Джесси хочет его сегодня еще увидеть, то с поцелуями стоит заканчивать.

— Ханзо, ты опоздаешь, — вздыхает он, пытаясь отодвинуться.

— Плевать. Пойду к маме, а она вызовет отца на обед или там ужин.

— Ханзо…

Нет, Джесси совсем не против переместиться обратно в спальню, чтобы заняться там куда более приятными вещами, чем шатание по магазинам. Но свекру нужно сказать, потому что хрен его знает, как он отреагирует. И чем раньше, тем лучше, потому что бегать от его боевиков, прикрывая, скажем, пятимесячное пузо, будет крайне неудобно.

Хотя бегать вряд ли придется.

Ну скорее всего нет.

Ханзо откидывает голову назад, вздыхает и рывком поднимается, с Джесси вместе, ставит его на пол, отступает на шаг, кланяется и говорит из такого положения:

— Как прикажете, о мой повелитель.

Джесси с размаху бьет его по голове подушкой, лежавшей на стуле. Не больно, но обидно, как и должно быть.

Одеваться Джесси заканчивает раза в три быстрее Ханзо. У него-то все просто: натянуть трусы, носки, темные джинсы, рубашку, ну и пригладить царящий на голове бардак. Ханзо же нужно убрать в хитрый пучок волосы — Джесси не выдерживает и зарывается в них, еще распущенные, носом, чтобы подышать немного вишней, солнцем и близкой, нагретой им водой.

Потом, пока Джесси нетерпеливо приплясывает в дверях, Ханзо придирчиво выбирает кимоно. С этим тут вообще море заморочек, в которых Джесси даже не пытается разобраться. Есть кимоно для женщин, мужчин, альф и омег, и все они разного кроя и наполнения. В смысле, под женское и омежье поддевается куча всего, но разного. Плюс узоры зависят от времени года, суток, погоды и фазы луны — нахрена это все, прости господи? … Ну и узоры бывают консервативными, и современными, и смешанными — а-а-а, обалдеть.

На один из приемов в доме у свекра Джесси принесли не то кимоно. Женское и весеннее, хотя на улице было лето. Ханзо так орал, что дрожали стены.