Равновесие грани

— Вот и радуйся, что скукота, — резонно возразил Малфой. — Мы вообще-то не в парке развлечений работаем, а преступников ловим… то есть, будем ловить… надеюсь, скоро.

— Именно что «надеюсь, скоро», — скорбно передразнил Митчелл. — Да нас тут и за мужиков не считают, смотрят как на сопляков криворуких, будто мы вообще ни на что не способны.

— Мы и есть сопляки, — вздохнул успевший осознать эту простую истину за время отработки в архиве Рон, краем глаза замечая, как Малфой согласно кивает. — И кончай ныть, Митчелл. Радуйся, что нас вообще включили в нормальную операцию, могли бы и месяц бумажками и отчётами морить.

— Да уж, — завёл глаза тот и пружинисто сбежал по ступенькам вниз, направляясь к зоне аппарации. — Ладно, парни, увидимся на вызове, — помахал он рукой. — Сбор, если что, прямо тут?

— В кабинете Главного, — поправил его Малфой, переглянувшись с Роном. — Чем ты слушал, придурок?

— Я как-то… отвлёкся в конце, — ни капли не виновато хмыкнул тот. — На секундочку.

— На задании вот так отвлечёшься на секундочку — и тебя по стенке размажут, — фыркнул Рон. — Здесь тебе не учебная боёвка.

— Да ладно вам, — не впечатлился тот, — я случайно. — Он резко крутанулся и исчез с громким хлопком. Рон посмотрел на слабые завихрения остаточной магии.

— Вот кретин, — качнул он головой. — Что-то я не хочу с ним в одной группе за преступниками гоняться. Аврор выискался, нет бы задницы товарищам прикрывать, а он мух ловит. Поляжем из-за него нахрен.

— Угомонись, Рон, — со скептической ухмылкой Малфой остановил поток брюзжания. — Сам-то хорош. К тому же, — он быстро огляделся, убеждаясь, что рядом никого нет, и привлёк Рона к себе, невесомо касаясь губами виска, — у тебя есть тот, кто всегда готов прикрыть твою задницу, — шепнул тихо и тут же отстранился. Подмигнул и пошёл вниз. Застыв на месте, Рон смотрел ему вслед, не замечая, что улыбается во весь рот.

Сообщение об отправлении пришло Патронусом. Не запиской с совой и не через камин, и Рона сперва очень напугало серебристое мерцание и вырисовывающийся силуэт, но как только он понял, что перед ним сидит призрачная обезьяна, пришел в себя. Не верилось, что такой Патронус мог быть у человека с дурными идеями. Обезьяна заговорила голосом Долиша, и Рон чуть не прыснул, но, правда, мгновенно успокоился.

Отбыть предстояло уже назавтра, и это напрягало. По слухам, обычно дежурной группе все-таки сообщали заранее, а если случалось что-то срочное, выдергивали сразу. «В каком бы уголке вы ни были, в случае необходимости вас найдут», — несколько раз повторил Долиш ещё когда вводил их в курс дела и при этом так пристально смотрел, что все сразу поняли: авроров положено сдергивать с места когда вздумается и отрывать от абсолютно любого занятия.

В запасе оставался всего один свободный вечер, и он решил потратить его на запланированный визит — до этого всё только собирался, но каждый раз находились неотложные дела, и он откладывал. В этом месяце Рон виделся с дочерью лишь один раз: тогда ему показалось, что она значительно подросла, хотя с предыдущей встречи прошло всего ничего. Рози до сих пор продолжала удивлять.

У него не было особого режима посещения дочери: что он, что Гермиона жили по не совсем чёткому графику. Как она при этом еще и умудрялась справляться с маленьким ребенком, Рон не знал, но по тому, сколько она рассказывала о Розе и как вела себя возле нее, Рон был уверен, что она не оставляет малышку на родителей или еще кого-то, а действительно проводит с ней много времени. Порой закрадывалась шальная мысль, уж не использует ли Гермиона снова маховик времени, но их больше не осталось, а тот, что она прятала на третьем курсе, пришлось давным-давно сдать.

Может, ей помогал кто-то из знакомых?

Рону странно было бывать у них дома. Гермиона жила в небольшой квартирке в магической части Лондона, и заходя, Рон всегда чувствовал себя неуютно: он вторгался в чужое пространство, в чужие жизни, и хотя имел на это право, все равно иногда терзал себя сомнениями: а вдруг его не ждут? Вдруг не рады?

Общаться с Гермионой оказалось на удивление не так тяжело, как он думал. Несмотря на боль и недоверие, она не замыкалась, спокойно разговаривала с ним и без колебаний доверяла ему Розу.

На тумбочке лежала плюшевая сова, которую Драко принес несколько дней назад. Рон взял ее и задумчиво покрутил в руках. Дарить дочери игрушки, купленные любовником, тоже было очень странно, но Рон все время забывал что-то купить, а Драко давно уже не ревновал его к дочери, приняв её существование как данность, и часто притаскивал какие-то мелочи, наверное, подходящие малышам. Гермиона не противилась, приходить не с пустыми руками казалось приятно, и Рон со временем привык.

Он аппарировал, взглянул на часы — время шло к вечеру, и сейчас Гермиона наверняка читала Розе или просто занималась чем-то мирным и домашним, — и постучал.