Испытание

— Там ничего нет, только песок, — заговорил Эйгард совершенно ровным и безэмоциональным тоном. — Я иду по песку. Вокруг всё одинаковое. Песок жёлтый, небо белое. Тень впереди меня.

— Куда вы идёте? — уточнил Лон-Гор. — И откуда?

— Я не оглядываюсь. Оглядываться нельзя.

Когда огромный глаз, следящий за Эйгардом с небес, наконец-то превратился в нормальное светило, а сам Эйгард добрёл до постоянно ускользавшего от него по пустыне дома и повалился на постель, Лон-Гор с удивлением обнаружил, что вокруг уже темно. Кто-то из арзаков светил фонариком, Эйгард сжался, кутаясь в куртку с чужого плеча, и робко позволял Киору себя обнимать. Над головами плыли тёмные облака, едва освещённые восходящим спутником Беллиоры, и колыхалась крона дерева.

— Шесть часов двадцать одна минута. Как вы себя чувствуете? — охрипшим от напряжения голосом спросил Лон-Гор. Эйгард шмыгнул носом и стал смотреть на свои колени, как будто обрадовавшись возможности наконец-то отвести глаза.

— Пусто как-то, — признался он. — Даже не знаю.

— Вы же понимаете, что это не всё? — спросил Лон-Гор.

— И много ещё во мне всякой дряни? — отстранённо поинтересовался Эйгард.

— Сколько бы ни было, мы её выколупаем, — пообещал Лон-Гор. — А сейчас, думаю, надо отправляться обратно в лагерь.

— Я Мевира отправил предупредить, чтобы нас не искали, — сказал Солдон, который сидел босиком. — И чтобы раздобыли для Эйгарда что-нибудь вкусненькое.

Эйгард слабо улыбнулся, и Лон-Гор счёл это хорошим знаком. В голове у него гудело, руки были тяжёлыми, даже держать туловище вертикально казалось сложной задачей. Он с трудом поднялся. Трава под ногами сразу стала неразличимым тёмным пятном, кусты, облака и свет луны закачались туда-сюда, как лодка на волнах. Лон-Гор мгновение подумал и всё же соскользнул в блаженную темноту. — Скоро придём! — радостно сказал Ильсор, показывая вперёд. Его радость была нарочитой. Вокруг тянулись поля, сияние впереди становилось всё яснее, но на сердце у Ильсора сгущались тучи. Мон-Со, уже не скрываясь, глотал таблетки и всё чаще прикасался к вискам. Лев ничуть не устал и нёс его по-прежнему легко.

Утром после того, как они переночевали в какой-то роще, Ильсор понял, что ему по-настоящему страшно. Если их прогонят? Или возьмут в плен? Это были не его мысли, и он гнал их, как мог. Ведь он уже знал, что Страшила Трижды Премудрый — добрый и справедливый правитель.

То и дело он поглядывал на Мон-Со. Раньше тот никогда ни к кому не прикасался, разве что случайно, но вечером не стал протестовать, когда штурман притянул его к себе и долго массировал виски. Кажется, ему становилось от этого легче, вот он и сдался. Ильсор тогда смотрел на него с жалостью: весь вид Мон-Со говорил о том, что он не верит, что это происходит с ним, или вот-вот спросит, чем он должен платить за такое благодеяние.

— У нас есть легенда, — решился наконец Ильсор, когда вдали уже можно было различить башни города. — Что изумруд — это такой камень, глядя на который, змея сначала плачет, потом слепнет. И я думаю: а что если эта легенда — правда?

— Хотите сказать, что я могу ослепнуть от близости изумрудов? — быстро спросил Мон-Со. — Но столицу все менвиты видели, почему не ослепли?

— Наверное, дело всё же в чём-то другом, — предположил Кау-Рук, который внимательно слушал. — Ты не ударялся головой, но голова болит, и ты слепнешь. Сканер Лона ничего не показывает, значит…

— Я о том же, — мрачно сказал Ильсор. — Что такое гипноз, если не магия? Всем известно, что Гван-Ло — могущественный колдун. А говорящие и мыслящие птицы и звери?

— Да это магия похлеще! — фыркнул штурман.

— Вот именно. И легенда может оказаться правдой. Мой полковник, вы правда хотите войти в город?

— Я сделаю то, что должен, — ответил Мон-Со, скривившись, по обыкновению. — Не считайте меня совсем уж слабым.

— Ваш дух не сломлен, — утешил его Ильсор. — И мы рядом.

— У нас есть два прекрасных врача, — сказал Несмелый Лев. — Уверен, они справятся с болезнью. В крайнем случае, можно попросить о помощи правительниц Жёлтой и Розовой страны.

— Они тоже умеют колдовать? — догадался Ильсор. Он уже знал, что правитель Изумрудной страны Страшила Трижды Премудрый славен не магией, а мудростью.

— Они феи, — ответил Лев.

— Добрые? — на всякий случай уточнил Мон-Со.

— Конечно, добрые, — заверил его Лев. — Злых уже нет.

— Колдовство… — произнёс Мон-Со. — Я должен сказать всё до конца?

— Есть что-то ещё? — насторожился Ильсор.

— Вы думаете, что просто хорошо от меня прятались, — сказал Мон-Со, как бы колеблясь, говорить правду или нет. — Но на самом деле схватить вас и допросить было бы лёгко… Если бы я был в состоянии это сделать.

Ильсор остановился прямо посередине дороги, догадавшись сразу.

— Вы не могли?