Фандом: Гарри Поттер. Драко — гомофоб, Поттер — гей. Поттер утверждает, что гомофобия и гомосексуализм часто идут рука об руку, но Драко не представляет себе, с чего бы ему ходить под ручку с Поттером.
Добавить в моё избранное
215 мин, 10 сек 16638
И за это Драко очень любил конец недели — а еще за то, что Гарри тоже был в эти дни дома, и они втроем всегда придумывали себе какое-нибудь интересное занятие.
Гвеног Джонс членом семьи так и не стала, и Скорпиусу пришлось с этим смириться. В конце концов, он сделал все, что мог. После развода родителей он, не желая беспокоить мать, сам рисовал сердечки и отправлял их мисс Джонс от ее имени. Менеджер квиддичной звезды, Сэм, был так поражен количеством писем, что связался с Асторией — и вот уже месяц жил вместе с ней.
Сэму удалось сделать Асторию счастливой, да и Скорпиусу он нравился. Гарри тоже был доволен, потому что Сэм раздобыл для них абонемент на игры «Холихедских гарпий» и даже забронировал отдельную закрытую ложу, так что Драко мог не беспокоиться, что журналисты увидят их вместе. Гарри твердо верил, что Драко когда-нибудь снова научится летать, и считал, что просмотр квиддичных матчей может оказаться хорошим стимулом. Целительница Симс, правда, очень в этом сомневалась и полагала, что все зависит исключительно от самого Драко, но и матчи как минимум не помешают.
Скорпиус обожал ходить на квиддич, причем предпочитал бывать там с Гарри и Драко, а не с матерью и Сэмом, так как Астория в спорте совершенно не разбиралась, а Сэм как менеджер команды был практически всегда занят во время игры.
Драко натянул на себя брюки и свитер — и замер. Гарри забыл на тумбочке свои бумаги. Вот проклятье. Без них он не сумеет хорошо выступить, а ведь это было для него так важно. Он вчера весь вечер писал речь и репетировал ее перед Драко.
Драко взял пергамент в руки и задумался. Он не мог допустить, чтобы доклад о вырубке тропических лесов сорвался. Гарри уже несколько дней ни о чем другом говорить не мог.
Драко быстро высушил заклинанием волосы и надел мантию. Раздраженно стащив второй поттеровский носок с подставки для зонтиков, он ненадолго задумался, пытаясь припомнить, что же они такое вчера вытворяли, раз носки оказались в самых невероятных местах.
Прижав к себе документы, Драко решительно шагнул в камин и, добравшись до министерства, огляделся. Здесь было очень много людей, ничего не знавших об их с Гарри отношениях, и среди них, конечно же, имелись представители прессы. Драко с трудом сглотнул; ему безумно хотелось вернуться назад, в свою уютную квартиру, к своей любимой скрипке, но он заставил себя остаться. Он найдет Гарри, быстренько сунет ему в руки бумаги и тут же сбежит.
Его сердце наполнялось гордостью, пока он продирался сквозь толпу. Подумать только, сколько людей пришли послушать его Гарри! Это же просто здорово!
Сам он по-прежнему занимался расчетами для Гринготтса и давал уроки музыки. Дети, которые приходили к нему учиться, все как один были рыжеволосы, но Драко это не смущало. Главное, что дети оказались очень милыми, а Молли, которая часто забирала своих внуков, всегда приносила ему свежее домашнее печенье.
По понедельникам Драко занимался с детьми Билла и Флер, по вторникам — с дочерями Перси, по средам приходили Роза и Хьюго, а четверг Драко оставил для маленькой дочки Панси и Грега. Ей, правда, исполнилось всего полгода, и прежде чем она сможет держать в руках музыкальные инструменты, ей придется подрасти. Ну а по пятницам после обеда Драко возился с детьми Джорджа. Он специально оставил их напоследок, потому что в конце недели Гарри чаще всего рано возвращался домой, а он был единственным, кто мог удержать Фрэда и Роксану от засовывания флейты в нос или в уши.
Выходные же были полностью посвящены Скорпиусу.
Признаться, занятия приносили не так много денег, как продажа зелий в аптеку, но Драко нравилось учить детей, и он надеялся, что когда-нибудь хобби станет его профессией и он уволится из Гринготтса.
Гора долгов превратилась в холмик с тех пор, как Драко приходилось заботиться только о Скорпиусе и Астории и не думать о содержании большого поместья и о родителях. Те вполне неплохо заботились о себе сами. И Астория собиралась найти работу, как только Скорпиус сможет обходиться без нее. Общаться с ней с тех пор, как в ее жизни появился Сэм, стало еще приятнее, она теперь совершенно спокойно относилась к ориентации Драко и даже нормально разговаривала с Гарри.
Да, довольно подумал Драко, его жизнь стала намного лучше, чем раньше, и он был очень рад, что настоял в свое время на лечении в Мунго.
Драко сильно толкнули в бок, и он остановился и нервно огляделся. Ну где же Гарри? Он сглотнул, вдруг осознав, что стоит посреди огромной толпы и вообще собирается публично заявить о своей ориентации.
И стоило только подумать о Гарри, как Драко, в очередной раз обернувшись, увидел его прямо перед собой. Сердце бешено заколотилось в груди, и Драко робко улыбнулся.
— Что ты здесь делаешь? — растерянно поинтересовался Гарри. Когда что-то сбивало его с толку, он выглядел так мило, что Драко едва сдержался, чтобы не поцеловать его.
Гвеног Джонс членом семьи так и не стала, и Скорпиусу пришлось с этим смириться. В конце концов, он сделал все, что мог. После развода родителей он, не желая беспокоить мать, сам рисовал сердечки и отправлял их мисс Джонс от ее имени. Менеджер квиддичной звезды, Сэм, был так поражен количеством писем, что связался с Асторией — и вот уже месяц жил вместе с ней.
Сэму удалось сделать Асторию счастливой, да и Скорпиусу он нравился. Гарри тоже был доволен, потому что Сэм раздобыл для них абонемент на игры «Холихедских гарпий» и даже забронировал отдельную закрытую ложу, так что Драко мог не беспокоиться, что журналисты увидят их вместе. Гарри твердо верил, что Драко когда-нибудь снова научится летать, и считал, что просмотр квиддичных матчей может оказаться хорошим стимулом. Целительница Симс, правда, очень в этом сомневалась и полагала, что все зависит исключительно от самого Драко, но и матчи как минимум не помешают.
Скорпиус обожал ходить на квиддич, причем предпочитал бывать там с Гарри и Драко, а не с матерью и Сэмом, так как Астория в спорте совершенно не разбиралась, а Сэм как менеджер команды был практически всегда занят во время игры.
Драко натянул на себя брюки и свитер — и замер. Гарри забыл на тумбочке свои бумаги. Вот проклятье. Без них он не сумеет хорошо выступить, а ведь это было для него так важно. Он вчера весь вечер писал речь и репетировал ее перед Драко.
Драко взял пергамент в руки и задумался. Он не мог допустить, чтобы доклад о вырубке тропических лесов сорвался. Гарри уже несколько дней ни о чем другом говорить не мог.
Драко быстро высушил заклинанием волосы и надел мантию. Раздраженно стащив второй поттеровский носок с подставки для зонтиков, он ненадолго задумался, пытаясь припомнить, что же они такое вчера вытворяли, раз носки оказались в самых невероятных местах.
Прижав к себе документы, Драко решительно шагнул в камин и, добравшись до министерства, огляделся. Здесь было очень много людей, ничего не знавших об их с Гарри отношениях, и среди них, конечно же, имелись представители прессы. Драко с трудом сглотнул; ему безумно хотелось вернуться назад, в свою уютную квартиру, к своей любимой скрипке, но он заставил себя остаться. Он найдет Гарри, быстренько сунет ему в руки бумаги и тут же сбежит.
Его сердце наполнялось гордостью, пока он продирался сквозь толпу. Подумать только, сколько людей пришли послушать его Гарри! Это же просто здорово!
Сам он по-прежнему занимался расчетами для Гринготтса и давал уроки музыки. Дети, которые приходили к нему учиться, все как один были рыжеволосы, но Драко это не смущало. Главное, что дети оказались очень милыми, а Молли, которая часто забирала своих внуков, всегда приносила ему свежее домашнее печенье.
По понедельникам Драко занимался с детьми Билла и Флер, по вторникам — с дочерями Перси, по средам приходили Роза и Хьюго, а четверг Драко оставил для маленькой дочки Панси и Грега. Ей, правда, исполнилось всего полгода, и прежде чем она сможет держать в руках музыкальные инструменты, ей придется подрасти. Ну а по пятницам после обеда Драко возился с детьми Джорджа. Он специально оставил их напоследок, потому что в конце недели Гарри чаще всего рано возвращался домой, а он был единственным, кто мог удержать Фрэда и Роксану от засовывания флейты в нос или в уши.
Выходные же были полностью посвящены Скорпиусу.
Признаться, занятия приносили не так много денег, как продажа зелий в аптеку, но Драко нравилось учить детей, и он надеялся, что когда-нибудь хобби станет его профессией и он уволится из Гринготтса.
Гора долгов превратилась в холмик с тех пор, как Драко приходилось заботиться только о Скорпиусе и Астории и не думать о содержании большого поместья и о родителях. Те вполне неплохо заботились о себе сами. И Астория собиралась найти работу, как только Скорпиус сможет обходиться без нее. Общаться с ней с тех пор, как в ее жизни появился Сэм, стало еще приятнее, она теперь совершенно спокойно относилась к ориентации Драко и даже нормально разговаривала с Гарри.
Да, довольно подумал Драко, его жизнь стала намного лучше, чем раньше, и он был очень рад, что настоял в свое время на лечении в Мунго.
Драко сильно толкнули в бок, и он остановился и нервно огляделся. Ну где же Гарри? Он сглотнул, вдруг осознав, что стоит посреди огромной толпы и вообще собирается публично заявить о своей ориентации.
И стоило только подумать о Гарри, как Драко, в очередной раз обернувшись, увидел его прямо перед собой. Сердце бешено заколотилось в груди, и Драко робко улыбнулся.
— Что ты здесь делаешь? — растерянно поинтересовался Гарри. Когда что-то сбивало его с толку, он выглядел так мило, что Драко едва сдержался, чтобы не поцеловать его.
Страница 59 из 60
