Песня

Сосуд Души облегченно перевела дух — аудиенция у Железного Лорда закончилась. Пусть им ничего не обещали, а проблем стало только больше — на ее плечи взвалили руководство кланом Черных Клыков, Шайкан в целом осталась довольна. Она прекрасно понимала — большего им никто дать сейчас не способен. Вот только что делать с Тенями? Этот вопрос они с Найтарией уже обсудили, и перспективы открывались не самые радужные. Но побеседовать с контрабандистами все же стоило бы. Уже не сегодня, конечно — это вполне может подождать до завтрашнего дня.

— Подожди, Шайкан, — окликнула ее Найтария.

— Что такое?

— Я не успела попрощаться с отцом, — по лицу эльфийки пробежала тень. — Я даже не смогу похоронить его тело — Сорвина, уж конечно, постаралась уничтожить саму память о Крэйге… Но здесь есть храм Зараха. Мне бы хотелось сходить туда и спеть похоронную песнь для него… И всей нашей семьи. Если хочешь, пойдем вместе.

— Пойдем, — согласилась Сосуд Души. Ей тоже было кого оплакивать… Сорвина скормила Пожирателю всех Шайкан, взятых в плен. Из большого сплоченного клана драконокровных выжили только сама Сосуд Души, Бор, Лия и Шаэ. Только ярость и жажда мести помогли ей выстоять в страшный миг, когда то, что осталось от родичей, навсегда упокоилось в общей могиле. Сейчас стало легче — появилась реальная надежда на отмщение, и в сердце молодой Шайкан освободилось место и для скорби.

Разумеется, остальные члены отряда тоже выразили желание сопровождать подругу. Найтария не возражала — она знала их горе, а в тяжелое время лучше держаться вместе.

Храм Зараха располагался вне столицы, на Огненном холме, в достаточном отдалении, чтоб городская суета не мешала религиозным обрядам. На пути туда Шайкан, ведомые темной эльфийкой, хранили почтительное молчание.

Орочье святилище было довольно примитивным — грубое сооружение из бревен и камней, из внутренней обстановки — только каменный алтарь, на котором стояла закопченная металлическая чаша для огня; вместо пола — голая земля; несколько факелов на стенах, едва рассеивающих полумрак.

— Это ничего, — прошептала Найтария, разводя огонь на алтаре. — Отец тоже был творением Зараха… Не зазорно вспоминать его здесь.

К счастью, они оказались единственными посетителями храма — даже шаманов не было видно. Что вполне устраивало Шайкан — никому не хотелось показывать свою печаль посторонним.

Наконец огонь разгорелся в полную силу, озаряя лицо Найтарии, ближе всех стоящей к алтарю; негромкое потрескивание пламени было единственным звуком, нарушающим тишину. Темная эльфийка опустилась на одно колено, Шайкан последовали ее примеру. Она что-то шептала, не то молясь, не то вспоминая слова. Собравшись с духом, Найтария выпрямилась и запела — глубоким проникновенным голосом, полным тихой скорби. В ее песне сплетались воедино грусть о безвозвратно ушедшем, уважение к его честному и достойному жизненному пути и надежда на обретение покоя в серебряных водах.

Сосуд Души не знала языка темных эльфов, но это и не требовалось — смысл и так был ясен. Невольно она задумалась не только о своей погибшей семье, но и о Крэйге. В детстве Шайкан много читала об этом прославленном воителе, восхищаясь его деяниями… Образ, навеянный Хрониками, сейчас обретал плоть и кровь — безликие слова летописей бледнели перед живым голосом дочери Крэйга. О чем он думал перед смертью? Легко ли ему дался этот последний шаг в вечность? Обрел ли он за порогом небытия то, чего хотел? Этого уже никому не было суждено узнать, но Сосуд Души не сомневалась в одном — легендарный Дракон умер, как и жил, не сдавшись и не преклонив колен.

А песня продолжалась; чувство, заключенное в ней, никого не оставило безучастным. По лицам драконокровных сами собой бежали непрошеные слезы, держались только Найтария и Сосуд Души. Но это были те слезы, что очищают душу и, пролившись, смягчают боль утраты — никто не стыдился их… Завтра они продолжат бороться и рано или поздно отплатят Сорвине за все, но сейчас — время скорби и воспоминаний. Потом такая слабость будет непозволительна.

Краем глаза Сосуд Души заметила темный силуэт, притаившийся в углу, но едва Шайкан повернулась в ту сторону, видение пропало. Она не придала этому значения, решив, что это была тень, отброшенная факелом. Осталось только странное ощущение чужого присутствия, словно кто-то незримый тоже оплакивал их потери.

Голос Найтарии зазвенел от внезапного порыва — последний зов, невозможность смириться с утратой? Зеленый огонь в ее глазах вспыхнул с неимоверной силой… и погас, будто разбившись о неодолимую преграду. Эльфийка замолчала — песнь была спета. Плечи Найтарии опустились, она смотрела в одну точку, погрузившись в свои мысли. Драконокровные, не желая разрушать ее сосредоточенность, один за другим бесшумно покинули храм. Лия, выходившая последней, вопросительно взглянула на Сосуд Души — та покачала головой в ответ, давая понять, что задержится здесь еще.