Фандом: SpellForce. Может быть, я не смогу оплакать его мертвое тело, но я все равно спою похоронную песнь…
Добавить в моё избранное
8 мин, 30 сек 6102
Некоторое время обе девушки молчали, думая каждая о своем. Наконец Найтария вскинула голову и, казалось, только сейчас заметила подругу. Они обменялись понимающими взглядами — любые слова сочувствия здесь были излишни.
— Расскажи мне о своей семье, Шайкан, — внезапно попросила темная эльфийка. — Я не знала никого из них, хотя тоже получила кровь Ура.
— Все жители Шайкура были моей семьей, — слова давались Сосуду Души с трудом. — Наши родители погибли рано, оставив четверых детей — меня, Бора, Лию и Шаэ. Я почти не помню ни отца, ни матери, их нам заменили Колар и Тора. Не только они заботились о нас, весь клан принимал участие в судьбе сирот… Я знала и любила каждого из родичей с детства.
Найтария внимательно слушала, глядя в глаза собеседнице. Лицо ее оставалось бесстрастным, только взгляд по-прежнему выражал понимание.
— Кровь дракона, текущая в наших жилах, объединяла нас. Все Шайкан могут чувствовать друг друга, даже на значительных расстояниях. Мы были одним целым… Между нами порой случались ссоры и разногласия — драконья кровь часто затуманивает рассудок, но, несмотря ни на что, мы были близки, как родственники, и в конечном итоге находили общий язык. Когда я закрываю глаза, то вижу их лица, слышу их голоса, словно они еще живы…
Голос Сосуда Души сорвался, она на мгновение замолчала, стараясь удержаться от слез.
— Я до сих пор не могу в это поверить, хотя сама видела, что от них оставила Сорвина. Не могу поверить, хотя чувствую пустоту там, где раньше их души касались моей… И никогда не смогу поверить. Иначе останется только умереть.
— У тебя остались Бор, Лия и Шаэ, — напомнила Найтария. — И Патриарх…
— Надеюсь, что их Сорвине отнять будет не по силам, — мрачно ответила Сосуд Души. — Во всяком случае, я не позволю ей этого сделать.
— Это будет сложнее, чем кажется, — почти шепотом произнесла эльфийка. — Я когда-то тоже думала так…
— Я знаю, твой отец был великим воином, — кивнула Сосуд Души. — Но даже он ничего не смог противопоставить Теням. В этом нет твоей вины. И Крэйг умер достойно, он был настоящим героем. Все, кто его знал или хотя бы слышал о нем, не забудут его имя…
— Это для вас всех Крэйг Ун'Шаллах был живой легендой, — губы Найтарии дрогнули. — А для меня… Отец воспитывал меня с раннего детства, вложил в руки первый меч и научил обращаться с оружием, а когда я выросла и захотела стать бардом — единственная среди нашего народа, он понял и принял мой выбор, несмотря на то, что Норкейн презирают музыку. Иногда я играла и пела для него; в такие моменты его взгляд блестел по-особенному, и мы понимали друг друга без слов. Сегодня это случилось в последний раз. Только он уже меня не слышит… — не договорив, темная эльфийка закрыла лицо руками, ее плечи задрожали.
Сосуд Души с удивлением поняла, что ее спутница… плачет. Найтария всегда была гордой и несгибаемой, даже в самые тяжелые времена, но всему есть пределы, в том числе хладнокровию и выдержке Норкейн. Человеческая половина вновь одержала верх над темноэльфийской. Шайкан инстинктивно обняла девушку за плечи, притянула к себе, словно ребенка — та не отстранилась, уткнувшись в мантию подруги. Сосуд Души тоже перестала скрывать свои чувства, дав волю непролитым на могиле родичей слезам. Последний раз обе так рыдали еще в давно утраченном детстве…
Они еще несколько минут сидели, прижавшись друг к другу, даже когда слезы иссякли; наконец Найтария осторожно высвободилась и утерла покрасневшие глаза рукой. Сосуд Души отыскала запасной платок и протянула эльфийке, та благодарно кивнула, приводя в порядок лицо. Шмыгнув носом, Сосуд Души последовала ее примеру — нужно было как можно скорее избавиться от следов проявленной слабости. Вновь повисло молчание — девушки ждали, когда исчезнут последние признаки недавних рыданий. Возвращаться в город в таком виде было невозможно.
— Посмотрел бы на это сейчас отец, — горько улыбнулась Найтария. — Он всегда учил меня быть сильной…
— Мне кажется, Крэйг бы понял, — отозвалась Сосуд Души. — Слезы — не всегда признак слабости, порой они необходимы, чтобы смыть боль и идти дальше. Когда-то мне так сказал Патриарх.
— Патриарх? — изумилась эльфийка.
— Да. В ранней юности у меня случилась несчастная любовь, и я пришла к Уру за помощью и советом, как привыкла еще с детства. Тогда я тоже не выдержала и постыдно разревелась… А мудрый старый дракон утешал меня.
— Он и вправду мудр, — ответила Найтария, задумчиво глядя на догорающий в чаше огонь; ее глаза неукротимо сверкнули. — Что ж, для нас настало время идти дальше, кровь от моей крови. И спасать твоего дракона.
Темная эльфийка выпрямилась и решительно расправила плечи, лицо ее вновь стало строгим и непроницаемым, на нем уже не осталось и следа от слез.
— Так идем, — Шайкан поднялась с земли. Боль немного притупилась, и хотя рана от потерь была еще свежа, Сосуд Души почувствовала себя лучше.
— Расскажи мне о своей семье, Шайкан, — внезапно попросила темная эльфийка. — Я не знала никого из них, хотя тоже получила кровь Ура.
— Все жители Шайкура были моей семьей, — слова давались Сосуду Души с трудом. — Наши родители погибли рано, оставив четверых детей — меня, Бора, Лию и Шаэ. Я почти не помню ни отца, ни матери, их нам заменили Колар и Тора. Не только они заботились о нас, весь клан принимал участие в судьбе сирот… Я знала и любила каждого из родичей с детства.
Найтария внимательно слушала, глядя в глаза собеседнице. Лицо ее оставалось бесстрастным, только взгляд по-прежнему выражал понимание.
— Кровь дракона, текущая в наших жилах, объединяла нас. Все Шайкан могут чувствовать друг друга, даже на значительных расстояниях. Мы были одним целым… Между нами порой случались ссоры и разногласия — драконья кровь часто затуманивает рассудок, но, несмотря ни на что, мы были близки, как родственники, и в конечном итоге находили общий язык. Когда я закрываю глаза, то вижу их лица, слышу их голоса, словно они еще живы…
Голос Сосуда Души сорвался, она на мгновение замолчала, стараясь удержаться от слез.
— Я до сих пор не могу в это поверить, хотя сама видела, что от них оставила Сорвина. Не могу поверить, хотя чувствую пустоту там, где раньше их души касались моей… И никогда не смогу поверить. Иначе останется только умереть.
— У тебя остались Бор, Лия и Шаэ, — напомнила Найтария. — И Патриарх…
— Надеюсь, что их Сорвине отнять будет не по силам, — мрачно ответила Сосуд Души. — Во всяком случае, я не позволю ей этого сделать.
— Это будет сложнее, чем кажется, — почти шепотом произнесла эльфийка. — Я когда-то тоже думала так…
— Я знаю, твой отец был великим воином, — кивнула Сосуд Души. — Но даже он ничего не смог противопоставить Теням. В этом нет твоей вины. И Крэйг умер достойно, он был настоящим героем. Все, кто его знал или хотя бы слышал о нем, не забудут его имя…
— Это для вас всех Крэйг Ун'Шаллах был живой легендой, — губы Найтарии дрогнули. — А для меня… Отец воспитывал меня с раннего детства, вложил в руки первый меч и научил обращаться с оружием, а когда я выросла и захотела стать бардом — единственная среди нашего народа, он понял и принял мой выбор, несмотря на то, что Норкейн презирают музыку. Иногда я играла и пела для него; в такие моменты его взгляд блестел по-особенному, и мы понимали друг друга без слов. Сегодня это случилось в последний раз. Только он уже меня не слышит… — не договорив, темная эльфийка закрыла лицо руками, ее плечи задрожали.
Сосуд Души с удивлением поняла, что ее спутница… плачет. Найтария всегда была гордой и несгибаемой, даже в самые тяжелые времена, но всему есть пределы, в том числе хладнокровию и выдержке Норкейн. Человеческая половина вновь одержала верх над темноэльфийской. Шайкан инстинктивно обняла девушку за плечи, притянула к себе, словно ребенка — та не отстранилась, уткнувшись в мантию подруги. Сосуд Души тоже перестала скрывать свои чувства, дав волю непролитым на могиле родичей слезам. Последний раз обе так рыдали еще в давно утраченном детстве…
Они еще несколько минут сидели, прижавшись друг к другу, даже когда слезы иссякли; наконец Найтария осторожно высвободилась и утерла покрасневшие глаза рукой. Сосуд Души отыскала запасной платок и протянула эльфийке, та благодарно кивнула, приводя в порядок лицо. Шмыгнув носом, Сосуд Души последовала ее примеру — нужно было как можно скорее избавиться от следов проявленной слабости. Вновь повисло молчание — девушки ждали, когда исчезнут последние признаки недавних рыданий. Возвращаться в город в таком виде было невозможно.
— Посмотрел бы на это сейчас отец, — горько улыбнулась Найтария. — Он всегда учил меня быть сильной…
— Мне кажется, Крэйг бы понял, — отозвалась Сосуд Души. — Слезы — не всегда признак слабости, порой они необходимы, чтобы смыть боль и идти дальше. Когда-то мне так сказал Патриарх.
— Патриарх? — изумилась эльфийка.
— Да. В ранней юности у меня случилась несчастная любовь, и я пришла к Уру за помощью и советом, как привыкла еще с детства. Тогда я тоже не выдержала и постыдно разревелась… А мудрый старый дракон утешал меня.
— Он и вправду мудр, — ответила Найтария, задумчиво глядя на догорающий в чаше огонь; ее глаза неукротимо сверкнули. — Что ж, для нас настало время идти дальше, кровь от моей крови. И спасать твоего дракона.
Темная эльфийка выпрямилась и решительно расправила плечи, лицо ее вновь стало строгим и непроницаемым, на нем уже не осталось и следа от слез.
— Так идем, — Шайкан поднялась с земли. Боль немного притупилась, и хотя рана от потерь была еще свежа, Сосуд Души почувствовала себя лучше.
Страница 2 из 3
