Паршивец

Когда Фред и Джордж застукали Паршивца на кухне, они совершенно не удивились. Если ты с самого рождения живёшь в волшебном доме, где на кухне порхают кастрюли и ложки, зеркало в ванной разговаривает, в саду полно гномов, а на чердаке уныло завывает упырь, тебя трудно удивить, ведь правда? Поэтому превращающуюся в человека крысу они сочли чем-то само собой разумеющимся. Нет, если честно, Джордж сначала хотел позвать маму. Или папу. Но тогда пришлось бы объяснять, что они делали на кухне в три часа ночи рядом с буфетом, в котором мама хранила варенье. Поэтому Джордж промолчал. А Фреду и в голову не пришло ничего такого. Он просто сказал:

— Ух ты!

Паршивец подскочил на полметра вверх. Смешно подскочил. Но Фред и Джордж не засмеялись, потому что это могло разбудить маму и папу.

Паршивец тем временем покрепче сжал в руке колбасу, которую выудил из шкафчика с охлаждающими чарами, и сделал шаг вперёд. А потом ещё один. И ещё. В другой руке у него был огромный тесак, которым мама рубила кости, чтобы сварить бульон.

— Доски там, — сказал Фред.

И ткнул пальцем за спину Паршивца. Он ведь уже большой, ему шесть лет. И он хорошо запомнил, что резать колбасу можно только на специальной доске. Иначе поцарапаешь стол, и мама будет ругаться. А папа вздыхать.

— Хлеб вон в той корзинке, — сказал Джордж.

Паршивец посмотрел на доски. На корзинку. На близнецов.

— Без хлеба вкуснее, — сказал Фред. — Не люблю сэндвичи. Откроешь буфет?

— Что? — хрипло спросил Паршивец, как-то странно глядя на них.

— Крючок на буфете, — сказал Джордж. — Нам так не дотянуться. А табуретки грохочут. Откроешь?

Паршивец то ли всхлипнул, то ли вздохнул. Дёрнул головой. Положил нож на стол и открыл буфет.

— А ты говорил, крысы бесполезные, — сказал Фред.

— Бери яблочное, — сказал Джордж. — Его много, мама не заметит.

Потом они сидели на полу и ели варенье. А Паршивец ел колбасу и суп. Фред и Джордж не любили суп, потому что в нём скользкий варёный лук и ещё какие-то зелёные листочки. А Паршивец облизывался, хлебал прямо из кастрюли и довольно жмурился.

Когда все поели, Паршивец помыл ложку и банку из-под варенья.

— Чтобы не оставлять следов, — объяснил он.

Фред и Джордж обычно прятали банки под кровать. А потом относили в сарай. До мойки они не доставали, и мокрые банки очень скользкие. Но в сарае уже почти не осталось места, где можно прятать грязные банки, так что Паршивец их очень выручил.

— Если бы у меня была волшебная палочка, я мог бы превратить банку во что-нибудь интересное, — задумчиво сказал Паршивец.

— Ага, — сказал Фред.

— Половина шестого, — сказал Джордж. — Пошли наверх, скоро мама проснётся.

Паршивец снова посмотрел на них и тяжело вздохнул.

— Мы никому не расскажем, — сказал Фред. — Нас мама за варенье знаешь, как выпорет?

Паршивец снова превратился в крысу, и близнецы отнесли его в комнату Перси. А потом пошли в свою комнату, греться под одеялами. Весной на полу в одних пижамах очень холодно.

Палочку Фред и Джордж взяли на чердаке. Они и раньше знали, что она там лежит, в большом сундуке, полном книг, свитков пергамента и старых пыльных мантий. Но в шесть лет колдовать палочкой нельзя. Если маленький ребёнок колдует палочкой, с ним могут случиться какие-то страшные медицинские слова, и потом надо будет лежать в больнице святого Мунго и пить много горьких зелий. Поэтому Фред и Джордж палочку не трогали. Ну и ещё немножко потому, что никак не могли решить, кто первый попробует что-нибудь наколдовать.

Паршивец палочке очень обрадовался. И превратил грязную банку от варенья в настоящий снитч.

— Ух ты! — сказал Фред.

— А он назад не распревратится? Жалко же, — сказал Джордж.

— Неделю должен продержаться, ну да я раньше чары обновлю, — отмахнулся Паршивец. — Это что, луковый суп? А отбивные остались?

Утром мама, конечно, спросила, откуда у них снитч. Фред и Джордж знали, что врать маме нехорошо, но признаться в похищении варенья было совершенно невозможно. Поэтому маме сказали, что снитч сам прилетел и запутался в занавеске. А они выпутали и оставили его себе.

— Ну пусть будет, раз сам прилетел, — пожала плечами мама.

— А если бы магглы заметили? — нахмурился папа.

— Ну не заметили же. Что эти магглы вообще замечают, — фыркнула мама и стала варить новый суп.

— Фу, как можно есть эту гадость, — сказал Джордж, когда они в очередной раз сидели с Паршивцем на кухне.

— Если бы тебя кормили сушеными яблоками, сырой тыквой и семечками, тебе бы тоже хотелось нормальной человеческой еды, — пробубнил Паршивец, быстро хлебая молочную лапшу.

— Ужас, — сказал Фред. — Там ещё сосиски с капустой остались, будешь?

— Конечно, — обрадовался Паршивец.