Жертвуй!

Меня тогда избили. Я был жалок, даже ударить не смог. Их было шестеро, я один, но это не могло служить для меня оправданием. Я был зол.

Я решил стать сильнее.

Вот почему уже в следующем месяце поползли слухи о новой шайке подростков в районе, возглавляемой неким Хэнком. Да, это был я. Я смог отомстить тем парням, но на этом не остановился. Организовав эту шайку, я не стал сильнее, я просто доказал свою слабость.

Как только я упал, меня начали пинать сразу все четверо.

Я, сжавшись в комок, старался закрыть свою голову и прикрыть ногами живот, но всё равно удары были болезненными, поэтому я испугался, что могу потерять сознание и не уберечь свои органы.

Словно на зло, я вновь услышал сначала далекое, но потом быстро приближающееся и нарастающее шипение. Вы издеваетесь?!

Он рядом.

Но мне уже не страшно. Совсем. Поэтому вместо того, чтобы издать стон, полный боли и ужаса, я, не обращая на мат и пинания, медленно, но настойчиво поднимаюсь на колени и, вдохнув побольше воздуха в легкие, что есть мочи ору:

— Ну давай! Выходи! Покажи свою силу, урод! Или ты только пугать умеешь?! А?! ДАВАЙ, УБЕЙ ИХ! Спаси меня, дрищ недоделанный! Сделай так, чтобы я начал тебя бояться! ДАВАЙ!

Интересно, он услышал?

Судя по шипению, которое сейчас разорвет мою голову, да. Я, не обращая внимания на боль, ухмыльнулся собственным мыслям.

— Он, че, поехал?… — высокий брюнет с недоверием взглянул на мою кровавую улыбку и заплывшие глаза. Да, я поехал, брат. И боюсь, что в ад.

Вдалеке я увидел его тонкий силуэт, но он уже не вызывал у меня ужаса. Я смотрел на него с гордо поднятой головой, понимая, что мои прошлые страхи — это ничто. Боятся надо не чудовищ, а людей. Например тех, которые сейчас стояли рядом со мной и когда-то называли меня своими друзьями. Такие тебя опустят на дно, и не заметишь. Как и я не заметил.

Или же это я их опустил?

Из-за угла вышло трое парней с вызывающей внешностью — один из них был в желтых, чем-то напоминающее глаза стрекозы, очках, маске, словно респиратор, натянутой на весь рот, и полосатой серой толстовке. Ещё бы можно было попробовать отнестись к этому образу спокойно, если бы не тот факт, что в обоих руках парень держал топоры. Я сглотнул. Вражеская подмога?

Второй — оранжевое худи с черной маской, на которой изображен чем-то красным грустный смайлик. Что за убожество.

А третий был в белой маске и… Твою мать! Это же вчерашний мужик с бакенбардами! Он же ведь за тощего? Тогда и другие тоже?…

— Всех? — парень в желтых очках закинул на плечо один из топоров и кивнул в нашу сторону. Я не видел его лица под маской, но по прищуру глаз понял, что он улыбается. Что значит «всех»? Только не говорите, что…

— Нет, того, что на коленях, оставьте, — пробубнил тот самый кареглазый в маске, под «тем, что на коленях» подразумевая меня и тем самым спасая мне жизнь. Только сейчас я поймал себя на мысли, что продолжаю улыбаться, словно идиот. Но только когда я понял, что эти парни действительно намерены сделать, моя улыбка словно испарилась.

В мгновение ока мимо меня пролетели двое головорезов, но, к несчастью, я успел развернуться им вслед, распахнуть рот в немом крике и побледнеть, слившись с туманом.

Прямо мне в лицо брызнуло что-то теплое и вязкое.

Тут же я услышал крики ужаса, смех, шипение, шорохи, чей-то шепот и почувствовал холод его рук на своих плечах. Мне показалось, что я ослеп, так как ничего, кроме темноты, перед собой не видел. Его тонкие и длинные пальцы с силой сжали мои плечи, которые вот-вот должны были хрустнуть и рассыпаться, словно песок. Желание жить всё ещё тлелось во мне, но оно никак не помешало мне продолжить стоять рядом с ним без тени страха. Наоборот, мне казалось, что чем сильнее я прижмусь в этому безликому и холодному существу, то тем больше у меня будет шансов на спасение и на то, что я не свихнусь с ума от ужаса.

Я убил их.

Озноб не по-детски прошиб меня и явно не от холода.

Это я приказал убить их.

С неприятным чавком к моим ногами упала окровавленная рука, пальцы которой были все в кольцах. Запястье украшал браслет с шипами. Это было рукой Уола.

— Ты боишься?… — шипение сзади.

Я продолжил бесцельно и тупо смотреть на руку моего лучшего друга и товарища по банде. К своему же удивлению я не чувствовал ничего — ни радости от его смерти, ни страха за свою жизнь, ни огромной злости и желания мести, ни горя от потери близкого.

Он мне никто.

И я ему никто.

Стоп. А кто я?

— Пора играть… — это было последним, что я услышал за своей спиной, после чего хватка рук тощего стала сильнее.

Темно.

Князь Тишины

Под лунным светом брожу я по лесу.

Зубы стучат. Насвистываю.