Жертвуй!

Раз за разом распахивая разные двери, я с каждым разом становился всё мрачнее и мрачнее, пока в итоге не решился выбежать во двор школы и не поискать девушку там. Она ведь не могла уйти домой без вещей, верно? Верно ведь, да? Уверен, я найду её!

Во дворе её не оказалось.

Я зашипел от злости. Дура, дура, дура! Что это вообще значит?! Дура!

Стоп. Может она…

Я развернулся в сторону школы и тут же взглянул наверх, в сторону крыши, замерев.

На крыше, рядом с девушкой, которую я так отчаянно искал, стоял он. Его тонкий и хрупкий силуэт сгорбился над девушкой, протягивая в её сторону свои до отвращения длинные пальцы и нечто, отдаленно напоминающее щупальца. Нет.

Я, покачиваясь, сделал пару шагов в сторону школы, чуть ли не мыча от ужаса.

Нет.

Лу, милая.

Нет, пожалуйста. Не надо. Умоляю.

Девушка делает, словно ничего не видящая и не понимающая кукла, шаг вперед, становясь прямо впритык с решеткой, которую можно запросто перелезть и… Упасть.

— Лу! Что ты делаешь?! Прекрати немедленно! — я чувствовал, как мой голос предательски дрожит, как коленки сами по себе начинают подгибаться. От страха.

Вот только от страха за жизнь Лу или же от страха перед ним?… Я сглотнул, боясь получить ответ и представить, что же будет дальше. Черт!

Как бы то ни было, но что-то заставило меня преодолеть свой страх и кинуться к школьным дверям. Распахнув их, я в мгновение ока влетел по лестнице. В голове, словно обрывочные кадры, встало всплывать лицо Лавинии — как она смеялась, когда я грохнулся с качелей, как она рыдала из-за того, что я вновь с кем-то подрался, как она улыбнулась мне, когда оказалась единственным, кто пришел ко мне на день рождения.

Я вспомнил.

До этого момента стеклянные двери, ведущие на крышу, всегда казались мне наитяжелейшими, но сейчас я с легкостью открыл их и кинулся к девушке, попутно заметив, что его уже не было на крыше.

— Лу! — я протягиваю в её сторону руку, всецело понимая, что жутко боюсь потерять эту девушку. Оказывается, я не преодолевал страх. Именно он меня сподвиг сейчас прибежать сюда и броситься на помощь к своей подруге.

Я понял это слишком поздно.

Всем своим телом, всеми своими пальцами я пытаюсь дотянуться до неё, словно от этого зависит не только моя жизнь, но и существование всего человечества, но что-то невидимое и невероятно сильное будто бы пытается меня остановить.

Лу, покачиваясь на перилах решетки, медленно, словно испытывая судьбу, сделала шаг вперед, заставляя меня побледнеть.

Мой истошный крик звоном раздался в моих же ушах. На мгновение мне показалось, будто бы Лу распахнула свои глаза, полные жизни, страха и собственного осознания, но они тут же померкли, вновь став стеклянными.

Я понял, почему Лу так нравится её имя. Почему-то именно сейчас, когда от меня зависит её жизнь, я не очень-то и вовремя осознал вещь, которая совсем сейчас не к месту.

Я вспомнил её мать, которая приглашала меня часто в гости к Лу, когда мы были ещё совсем детьми, вспомнил этот домашний яблочный пирог, аромат которого был так мне приятен.

«— Не знаю, как тебе, а мне нравится моё имя. Мне мама его дала.»

Я продолжаю кричать.

«— Рикки, моя мама умерла.»

Как я мог это забыть?! Как?!

Слёзы брызнули из моих глаз, словно я так давно их копил.

Лу, поскользнувшись на мокрых от дождя перилах, начинает падать, раскинув руки в стороны.

Нет уж, я не дам тебе умереть. И не мечтай.

Я зарычал, почему-то ощущая невероятную боль в затылке, и, освободившись наконец-то от невидимых пут, срываюсь вперед, успев ловко схватить Лу за её кожаный ремень на юбке.

Я смог. Твою ж мать. Я смог.

Слёзы не перестают литься. Почему мне так плохо?… Почему мне кажется, словно только сейчас я наконец-то вспомнил самого себя, настоящего и живого? Мне кажется, я вспомнил свою настоящую жизнь.

Шаги за спиной.

Шорох, шипение, шепот.

Моя рука ослабевает, и девушка падает вниз.

Договор

Мне кажется, я умер.

Я не знаю, конечно, каково это — умирать, но что-то подсказывает мне, что именно сейчас наступил тот момент, когда внутри меня нечто должно с треском и хрустом сломаться. Казалось, я даже услышал этот звук, ломающийся и переходящий в плач, но это просто-напросто оказалось моим очередным криком, после которого я засипел, сорвав голос.

Но это не могло остановить прихлынувший ужас — я продолжал тянуть руки вперед, издавая сип.

Я видел, как практически бездыханное тело девушки летело вниз, как ветер трепал её распустившиеся волосы и одежду. Казалось, я слышал, как выкрикнул имя этой девушки.

Сердце, почему ты остановилось? Почему сжалось, будто бы чего-то испугалось?…

Я задыхаюсь.