Фандом: Ориджиналы. Медиобактерии — прорыв в мерхианской медицине. Однако Седьмая лаборатория на спутнике Мерхии, где их исследуют и разводят, почему-то пользуется дурной славой. Кураторы проекта отправляются на спутник, чтобы развеять мифы. Но внезапно обнаруживается, что слухи, циркулирующие среди местных жителей, не лишены под собой основания…
Добавить в моё избранное
26 мин, 21 сек 17800
— Повторяю, медиобактерии не представляют никакой опасности. То, что они могут пробить боксы, вырваться на свободу, проникнуть в ваши организмы и распылить вас на миллионы себе подобных — сограждане, да проснётся в вас разум, вы задумывались, насколько нелепо это звучит? Да, медиобактерии используются сравнительно недавно и ещё проходят ряд усовершенствований, но они уже помогли тысячам мерхианцев справиться с неизлечимыми прежде болезнями. За этим новым способом лечения — будущее всей мерхианской медицины! Благодаря медиобактериям мы сможем полностью отказаться от лекарств и доверить нормализацию всех процессов в организме разновидностям этих полезнейших бактерий, выведенных нашими учёными. И эти микроорганизмы полностью, совершенно, абсолютно безопасны!
Директор Центрального Биоинститута Мерхианской Империи договорил и спустился с возвышения в центре зала. Слово снова взял заведующий Седьмой биолабораторией. А Скэнте Темерси обвёл глазами ярко освещённый зал, полный делегатов из различных оазисов Мантеха, самого густонаселённого спутника Мерхии, и скептически покачал головой.
Седьмая биолаборатория была построена здесь всего год назад по универсальному исчислению, но с самого начала за ней закрепилась дурная слава, и на Мерхии не могли понять, почему.
Создание и разведение бактерий, способных излечивать все существующие болезни, стало прорывом в мерхианской медицине. Земле, фармацевтическая отрасль которой до этого считалась самой продвинутой среди гуманоидных цивилизаций сообщества Андромеды, до такого прорыва было далеко. Там болезни всё ещё лечили, сочетая химикаты с нанотехнологиями и перепрограммируя клетки на генетическом уровне. Земные корпорации давно искали подходы к мерхианскому рынку медпрепаратов, но Мерхия пошла по другому пути.
В организме каждого мерхианца, как и землянина — расы оказались генетическими близнецами с минимальными отличиями, и причины этого до сих пор оставались не выясненными, — обитало множество разнообразных бактерий, участвовавших в процессах жизнедеятельности. Мерхианцы создали ещё один вид с множеством подвидов, каждый из которых «специализировался» на каком-либо одном процессе и обеспечивал его нормальное протекание.
Но всё это, как выяснилось, понимали только сами учёные.
Жители Двадцатого оазиса спутника, где была построена лаборатория, словно сошли с ума и растеряли всю рациональность и здравый смысл, которым так гордились мерхианцы. Циркулировали самые разные слухи. Молва наделяла микроорганизмов диковинными способностями: они якобы могли и проделывать путь сквозь защитные купола, под которыми создавались подходящие для жизни условия, — естественно, с последующим обрушением купола и гибелью всех, кто под ним находился; и атаковать мерхианцев, и даже расщеплять их на миллиарды копий себе подобных.
Жители волновались. Жители нервничали. Жителей не удовлетворяли объяснения заведующего Седьмой лабораторией, и наконец они подали петицию в Совет Империи с требованием приостановить работу бактериологов. Совет Империи посокрушался из-за такого невежества и командировал на Мантех не представителей, а глав двух структур, которые курировали пилотный фармацевтический проект. Директор Центрального Биоинститута Нагат Деворан отвечал за основную часть разработок. Государственное Конструкторское Бюро, вверенное Скэнте Темерси, занималось проектированием защищённых помещений и боксов самой лаборатории, а также конструкций, призванных дополнительно укрепить строение. Обо всех этих мерах глава ГКБ уже успел рассказать, но судя по виду местных, те не особенно поверили.
Странно. Мерхианцы ведь, а не суеверные земляне, да проснётся в них разум. Для них же всё это разрабатывается. Темерси высоко ценил и деятельность Седьмой лаборатории, и вклад ГКБ, и заслуги Биоинститута, как ценил всё, что могло пойти на пользу родной империи. Но местные жители почему-то оказались иного мнения.
Встреча с активистами движения против разработок подошла к концу, но мало что дала. Темерси покидал приземистое здание общественных собраний в растерянности. Такого вопиющего, прямо-таки воинствующего невежества он не встречал уже давно. Деворан выглядел таким же потерянным. Его научные выкладки и доказательства тоже не пробили стену убеждённости активистов.
— Ничего не понимаю, — сказал директор Биоинститута. — Какой-то коллективный психоз.
Оба делегата вышли на улицу. Под куполом было безопасно, хотя защитная оболочка над головами казалась устрашающе хрупкой и низкой — не то что на Мерхии. Сырой холодный воздух пах химикатами, но здесь, в Двадцатом оазисе, атмосфера была создана пригодной для жизни. За пределами же оазиса она состояла из безжизненного азота и метановых облаков, и над куполом виднелись только тёмные грязно-жёлтые клочья туч и буровато-оранжевый почти непрозрачный атмосферный газ.
— Завтра ещё одна встреча. Может, они поверят, если показать им медиобактерий в действии, — ответил Темерси.
Директор Центрального Биоинститута Мерхианской Империи договорил и спустился с возвышения в центре зала. Слово снова взял заведующий Седьмой биолабораторией. А Скэнте Темерси обвёл глазами ярко освещённый зал, полный делегатов из различных оазисов Мантеха, самого густонаселённого спутника Мерхии, и скептически покачал головой.
Седьмая биолаборатория была построена здесь всего год назад по универсальному исчислению, но с самого начала за ней закрепилась дурная слава, и на Мерхии не могли понять, почему.
Создание и разведение бактерий, способных излечивать все существующие болезни, стало прорывом в мерхианской медицине. Земле, фармацевтическая отрасль которой до этого считалась самой продвинутой среди гуманоидных цивилизаций сообщества Андромеды, до такого прорыва было далеко. Там болезни всё ещё лечили, сочетая химикаты с нанотехнологиями и перепрограммируя клетки на генетическом уровне. Земные корпорации давно искали подходы к мерхианскому рынку медпрепаратов, но Мерхия пошла по другому пути.
В организме каждого мерхианца, как и землянина — расы оказались генетическими близнецами с минимальными отличиями, и причины этого до сих пор оставались не выясненными, — обитало множество разнообразных бактерий, участвовавших в процессах жизнедеятельности. Мерхианцы создали ещё один вид с множеством подвидов, каждый из которых «специализировался» на каком-либо одном процессе и обеспечивал его нормальное протекание.
Но всё это, как выяснилось, понимали только сами учёные.
Жители Двадцатого оазиса спутника, где была построена лаборатория, словно сошли с ума и растеряли всю рациональность и здравый смысл, которым так гордились мерхианцы. Циркулировали самые разные слухи. Молва наделяла микроорганизмов диковинными способностями: они якобы могли и проделывать путь сквозь защитные купола, под которыми создавались подходящие для жизни условия, — естественно, с последующим обрушением купола и гибелью всех, кто под ним находился; и атаковать мерхианцев, и даже расщеплять их на миллиарды копий себе подобных.
Жители волновались. Жители нервничали. Жителей не удовлетворяли объяснения заведующего Седьмой лабораторией, и наконец они подали петицию в Совет Империи с требованием приостановить работу бактериологов. Совет Империи посокрушался из-за такого невежества и командировал на Мантех не представителей, а глав двух структур, которые курировали пилотный фармацевтический проект. Директор Центрального Биоинститута Нагат Деворан отвечал за основную часть разработок. Государственное Конструкторское Бюро, вверенное Скэнте Темерси, занималось проектированием защищённых помещений и боксов самой лаборатории, а также конструкций, призванных дополнительно укрепить строение. Обо всех этих мерах глава ГКБ уже успел рассказать, но судя по виду местных, те не особенно поверили.
Странно. Мерхианцы ведь, а не суеверные земляне, да проснётся в них разум. Для них же всё это разрабатывается. Темерси высоко ценил и деятельность Седьмой лаборатории, и вклад ГКБ, и заслуги Биоинститута, как ценил всё, что могло пойти на пользу родной империи. Но местные жители почему-то оказались иного мнения.
Встреча с активистами движения против разработок подошла к концу, но мало что дала. Темерси покидал приземистое здание общественных собраний в растерянности. Такого вопиющего, прямо-таки воинствующего невежества он не встречал уже давно. Деворан выглядел таким же потерянным. Его научные выкладки и доказательства тоже не пробили стену убеждённости активистов.
— Ничего не понимаю, — сказал директор Биоинститута. — Какой-то коллективный психоз.
Оба делегата вышли на улицу. Под куполом было безопасно, хотя защитная оболочка над головами казалась устрашающе хрупкой и низкой — не то что на Мерхии. Сырой холодный воздух пах химикатами, но здесь, в Двадцатом оазисе, атмосфера была создана пригодной для жизни. За пределами же оазиса она состояла из безжизненного азота и метановых облаков, и над куполом виднелись только тёмные грязно-жёлтые клочья туч и буровато-оранжевый почти непрозрачный атмосферный газ.
— Завтра ещё одна встреча. Может, они поверят, если показать им медиобактерий в действии, — ответил Темерси.
Страница 1 из 9
