Фандом: Ориджиналы. Медиобактерии — прорыв в мерхианской медицине. Однако Седьмая лаборатория на спутнике Мерхии, где их исследуют и разводят, почему-то пользуется дурной славой. Кураторы проекта отправляются на спутник, чтобы развеять мифы. Но внезапно обнаруживается, что слухи, циркулирующие среди местных жителей, не лишены под собой основания…
Добавить в моё избранное
26 мин, 21 сек 17801
— Неизвестность плохо влияет на массы, знаете ли. Так рождаются сплетни…
Деворан возвёл жёлто-рыжие глаза кверху, к повторяющей контуры купола осветительной системе-паутине.
— Трудно поверить, что такие дикие сплетни могут родиться самостоятельно… А посмотрите, как на нас косятся!
Темерси оглянулся. Активисты выходили из низкого тёмно-серого здания небольшими группками. Выходили, останавливались и ждали. Отсюда к центральной площади оазиса, от которой в разные стороны расходились улицы, вела всего одна дорога, и по ней сейчас шли Темерси и Деворан. Этого, по-видимому, было достаточно местным активистам, чтобы благоразумно переждать и не приближаться к мерхианским делегатам.
— Я думал, их хоть директор приводит в чувство, — пробормотал Скэнте. — Но Миот… Знаете, Деворан, на вашем месте я бы не оставил его на этой должности ни на день. Как вообще вы допустили, чтобы место директора занял человек, сам верящий в байки о расщеплении одного биологического вида на миллиарды других… простите.
— Когда я его назначал, то отлично понимал, что он мало смыслит в микробиологии, мне нужен был не столько специалист, сколько мэр научного городка, талантливый управленец… Чтобы возглавлять исследования, есть заведующий, а к работе Фелесси у меня претензий нет. Но вы правы, Темерси, не извиняйтесь. Я вижу, что просчитался, — вздохнул Деворан. — После возвращения на Мерхию уволю его немедленно. Отсутствие хоть малейшего пиетета перед начальством — это на самом деле похвально. Никаких особых условий, никакой потери качества работы в ущерб гостеприимству, никакой демонстративности, которая как раз самый главный враг начальственных визитов… А управленец из него бездарный. Он не организует деятельность лаборатории, а дезорганизует. И ещё вносит смуту в умы сограждан. Они-то не знают, что он не специалист. Директор — значит, самый важный специалист и есть.
Темерси согласно кивнул. Хоть Миот и изображал бурную деятельность, его управление действительно оставляло желать лучшего. После прилёта обнаружилось, что ближайшая гостиница — через пять оазисов отсюда, а переночевать негде. Пришлось возвращаться на стоянку за центральной площадью, чтобы устроиться на ночлег в корабле, на котором делегаты и прибыли. Заведующий, заместитель директора, жаловался на постоянный недостаток роботов, выполнявших технические работы. Приходилось нанимать для этих целей местных жителей, а на оплату их труда не хватало средств. Апофеозом стало то, что директор-управляющий охотно верил во все басни о бактериях и не менее охотно поддерживал дикие претензии активистов. Одним словом, оазис был близок к перегреву.
Седьмую лабораторию, самое большое здание под этим куполом, предпочитали обходить по широкой дуге, и о её расположении тоже ходили разные слухи. Подземная часть помещений имела прямой выход к подпочвенному водоёму, тёплому океану из воды и аммиака. Эта жидкость требовалась для работы. Но в глазах активистов бытовая деталь приобрела гротескно искажённый вид. Поговаривали, что бактерий по ночам выпускают в подземный океан, и они проникают во все дома, подвалы которых тоже к нему прилегают. После чего, естественно, заражают жителей самыми ужасными болезнями. То, что медиобактерии были призваны эти болезни лечить, никого не смущало.
И если на Мерхии с живейшим интересом ждали начала работы первых центров бактериальной терапии, то здесь находилось всё меньше желающих воспользоваться этим достижением фармацевтики. Жители Мантеха лечились по старинке. Иногда даже земными лекарствами, невзирая на риск. Земные лекарства здесь были в почёте. А директор, ужасающий невежда, как обнаружилось, считался уважаемым гражданином. Темерси покосился на Деворана со смесью сочувствия и осуждения и ещё раз поразился про себя, как директор Биоинститута мог так долго этого не замечать.
Стемнело. Ночь здесь была кромешной, непроглядной. Изжелта-серый дневной свет постепенно становился всё более тусклым и в конце концов пропадал совсем. Тогда зажигались паутинообразные осветительные приборы под куполом. Мерхию было не видно из-за плотной атмосферы, от давления которой жителей спасали всё те же защитные купола.
Темерси и Деворан поднялись на борт своего небольшого корабля, рассчитанного на четверых. Строго говоря, здешнюю ночь можно было считать ночью только номинально. Период кромешной тьмы длился по два часа с промежутком тоже в два часа. Просто начало режимной ночи совпадало с одним из таких периодов. Но режим здесь соблюдали чётко.
Старик Деворан задремал, трансформировав универсальный мебельный куб в мягкое кресло, а Темерси задумался. Миота он помнил ещё по Мерхии, и тогда нынешний директор Седьмой лаборатории казался вполне адекватным, здравомыслящим и разумным. Странно… Не рассмотрел, скорее всего.
Главе ГКБ вдруг на мгновение захотелось лично напроситься сюда директором, чтобы бороться с местными сплетнями.
Деворан возвёл жёлто-рыжие глаза кверху, к повторяющей контуры купола осветительной системе-паутине.
— Трудно поверить, что такие дикие сплетни могут родиться самостоятельно… А посмотрите, как на нас косятся!
Темерси оглянулся. Активисты выходили из низкого тёмно-серого здания небольшими группками. Выходили, останавливались и ждали. Отсюда к центральной площади оазиса, от которой в разные стороны расходились улицы, вела всего одна дорога, и по ней сейчас шли Темерси и Деворан. Этого, по-видимому, было достаточно местным активистам, чтобы благоразумно переждать и не приближаться к мерхианским делегатам.
— Я думал, их хоть директор приводит в чувство, — пробормотал Скэнте. — Но Миот… Знаете, Деворан, на вашем месте я бы не оставил его на этой должности ни на день. Как вообще вы допустили, чтобы место директора занял человек, сам верящий в байки о расщеплении одного биологического вида на миллиарды других… простите.
— Когда я его назначал, то отлично понимал, что он мало смыслит в микробиологии, мне нужен был не столько специалист, сколько мэр научного городка, талантливый управленец… Чтобы возглавлять исследования, есть заведующий, а к работе Фелесси у меня претензий нет. Но вы правы, Темерси, не извиняйтесь. Я вижу, что просчитался, — вздохнул Деворан. — После возвращения на Мерхию уволю его немедленно. Отсутствие хоть малейшего пиетета перед начальством — это на самом деле похвально. Никаких особых условий, никакой потери качества работы в ущерб гостеприимству, никакой демонстративности, которая как раз самый главный враг начальственных визитов… А управленец из него бездарный. Он не организует деятельность лаборатории, а дезорганизует. И ещё вносит смуту в умы сограждан. Они-то не знают, что он не специалист. Директор — значит, самый важный специалист и есть.
Темерси согласно кивнул. Хоть Миот и изображал бурную деятельность, его управление действительно оставляло желать лучшего. После прилёта обнаружилось, что ближайшая гостиница — через пять оазисов отсюда, а переночевать негде. Пришлось возвращаться на стоянку за центральной площадью, чтобы устроиться на ночлег в корабле, на котором делегаты и прибыли. Заведующий, заместитель директора, жаловался на постоянный недостаток роботов, выполнявших технические работы. Приходилось нанимать для этих целей местных жителей, а на оплату их труда не хватало средств. Апофеозом стало то, что директор-управляющий охотно верил во все басни о бактериях и не менее охотно поддерживал дикие претензии активистов. Одним словом, оазис был близок к перегреву.
Седьмую лабораторию, самое большое здание под этим куполом, предпочитали обходить по широкой дуге, и о её расположении тоже ходили разные слухи. Подземная часть помещений имела прямой выход к подпочвенному водоёму, тёплому океану из воды и аммиака. Эта жидкость требовалась для работы. Но в глазах активистов бытовая деталь приобрела гротескно искажённый вид. Поговаривали, что бактерий по ночам выпускают в подземный океан, и они проникают во все дома, подвалы которых тоже к нему прилегают. После чего, естественно, заражают жителей самыми ужасными болезнями. То, что медиобактерии были призваны эти болезни лечить, никого не смущало.
И если на Мерхии с живейшим интересом ждали начала работы первых центров бактериальной терапии, то здесь находилось всё меньше желающих воспользоваться этим достижением фармацевтики. Жители Мантеха лечились по старинке. Иногда даже земными лекарствами, невзирая на риск. Земные лекарства здесь были в почёте. А директор, ужасающий невежда, как обнаружилось, считался уважаемым гражданином. Темерси покосился на Деворана со смесью сочувствия и осуждения и ещё раз поразился про себя, как директор Биоинститута мог так долго этого не замечать.
Стемнело. Ночь здесь была кромешной, непроглядной. Изжелта-серый дневной свет постепенно становился всё более тусклым и в конце концов пропадал совсем. Тогда зажигались паутинообразные осветительные приборы под куполом. Мерхию было не видно из-за плотной атмосферы, от давления которой жителей спасали всё те же защитные купола.
Темерси и Деворан поднялись на борт своего небольшого корабля, рассчитанного на четверых. Строго говоря, здешнюю ночь можно было считать ночью только номинально. Период кромешной тьмы длился по два часа с промежутком тоже в два часа. Просто начало режимной ночи совпадало с одним из таких периодов. Но режим здесь соблюдали чётко.
Старик Деворан задремал, трансформировав универсальный мебельный куб в мягкое кресло, а Темерси задумался. Миота он помнил ещё по Мерхии, и тогда нынешний директор Седьмой лаборатории казался вполне адекватным, здравомыслящим и разумным. Странно… Не рассмотрел, скорее всего.
Главе ГКБ вдруг на мгновение захотелось лично напроситься сюда директором, чтобы бороться с местными сплетнями.
Страница 2 из 9
