Фандом: Ориджиналы. Медиобактерии — прорыв в мерхианской медицине. Однако Седьмая лаборатория на спутнике Мерхии, где их исследуют и разводят, почему-то пользуется дурной славой. Кураторы проекта отправляются на спутник, чтобы развеять мифы. Но внезапно обнаруживается, что слухи, циркулирующие среди местных жителей, не лишены под собой основания…
Добавить в моё избранное
26 мин, 21 сек 17815
Даже земная фармацевтическая корпорация упоминалась. Хотя обвинение им не выдвинешь — никаких доказательств, кроме слов Миота, а любой адвокат опровергнет такое с лёту.
Темерси задумчиво кивнул. «Углублённый допрос» — этим эвфемизмом на Мерхии обозначался допрос с применением психотропных препаратов, под действием которых кто угодно не сказал бы ни слова лжи. И если экс-директор Седьмой лаборатории признался во всём, в чём его подозревали, значит, подозрения оправдались, и сомневаться больше не приходилось.
На Мантехе светало. Впрочем, этой картиной здесь можно было любоваться каждые четыре часа. Коричневато-бурое на западе небо становилось на востоке пронзительно-оранжевым, лёгкие вспышки молний то и дело пронизывали желтоватые облака, а под защитным куполом постепенно меркло освещение, и мягкий белый свет постепенно сменялся тусклым серо-жёлтым.
Прошло несколько дней. Прибывшие спасатели вывезли всех, кто находился в убежище, на Мерхию, откуда потом можно было переселиться в другой оазис Мантеха или в любой город главной планеты. С обрушением купола были разрушены и дома, и всё, что находилось на поверхности спутника в Двадцатом оазисе. Подземные сооружения и подвалы не пострадали. Взрыв также повредил не все помещения лаборатории, и часть медиобактерий удалось забрать оттуда в полной сохранности. Оставшихся, которые очутились в океане и общались с Темерси, тот забрал в спущенный из убежища бокс. После того, как колония филиа продемонстрировала свои способности, глава ГКБ просто спросил у коллективного разума, готовы ли филиа продолжать помогать мерхианцам. Ответ был дан утвердительный. Если только круглый мерхианец не будет больше причинять боль, уточнила живая сфера. Темерси заверил, что не будет.
Купол восстановили в рекордные сроки. Горький опыт подсказал, что над Седьмой лабораторией конструкции должны быть абсолютно неуязвимыми. Теперь о Мантехе и Двадцатом оазисе знали даже те, кто раньше вообще не интересовался мерхианской фармацевтикой, а значит, и опасность возрастала. По стопам одной земной корпорации могли пойти другие, и не только земные. На Мерхии корпорации тоже существовали, но далеко не такие зубастые. Их деятельность строго регулировалась. А земные… Нет, теперь уже никто не смог бы их недооценить. И лучше принять меры заранее, чем потом судорожно расследовать.
— То есть Миот пытался как-то воздействовать на образцы? Уничтожить?
— Нет. Намеренно вызвать мутацию. Он давно работал на земную корпорацию «Пеон». Им нужно было не просто затормозить развитие новой отрасли медицины, но и дискредитировать её. Кто бы стал соглашаться на бактериальную терапию, если бы оказалось, что она не помогает, а довольно сильно вредит? Таким образом собирались завоевать мерхианский рынок медпрепаратов, — Деворан осторожно ступал по влажной скользкой дороге, ещё не до конца расчищенной после аварии.
Темерси склонил голову, скрывая свои истинные мысли. А директор Биоинститута едва не оказался прав тогда, пытаясь отговорить Скэнте от личного контакта с медиобактериями. Их действительно пытались сделать опасными. И чуть не сделали, но недооценили их защитный потенциал.
— Разрушение купола и поджог — тоже дело рук Миота, — продолжил Деворан после паузы. — Хотя в этом я не сомневался уже тогда, когда мы с Фелесси задержали его и начали допрашивать ещё в убежище. А отпирался он очень правдоподобно.
— Сильно придётся перепрофилировать лабораторию? — спросил Темерси. Когда ГКБ разрабатывало проект нового здания, конструкция претерпела большие изменения. Предназначение некоторых помещений угадывалось с трудом.
— Порядочно, — отозвался Деворан, разглядывая копошащихся в отдалении строительных роботов. — Теперь мы ещё будем параллельно изучать их коллективный разум и мутацию. Расширить придётся, естественно. И набирать новый техперсонал. А в идеале поменять на роботов полностью. Оставлять старый — нет уж, пусть ищут работу в другом месте. Хватит с меня слухов об агрессивных бактериях, мечтающих превратить всех кругом в свои копии.
Темерси кивнул. Таких сотрудников он и сам не стал бы терпеть.
— Зачем Миоту понадобилось устраивать диверсию? Деньги?
— Деньги, ещё какие-то обещания землян… Думаю, лживые, потому что я никогда не верил землянам. А теперь верю ещё меньше.
Деворан остановился. Лёгкий ветерок искусственной вентиляции шевелил его седые волосы.
— Миота ждёт суд. Скорее всего, за измену империи. Сколько лет я бьюсь, чтобы наказание ужесточили — не слушают… Отрубание одной руки и пожизненная высылка. А не помешала бы смертная казнь. Только чудом никто не погиб, — сказал директор Биоинститута.
Темерси представил себе будущее Миота. И содрогнулся. Мягкое наказание? Ужесточить? Пожизненная высылка — куда уж жёстче. Даже с потерей руки можно было смириться, но не с потерей права жить в Мерхианской Империи. Так считал глава ГКБ.
Темерси задумчиво кивнул. «Углублённый допрос» — этим эвфемизмом на Мерхии обозначался допрос с применением психотропных препаратов, под действием которых кто угодно не сказал бы ни слова лжи. И если экс-директор Седьмой лаборатории признался во всём, в чём его подозревали, значит, подозрения оправдались, и сомневаться больше не приходилось.
На Мантехе светало. Впрочем, этой картиной здесь можно было любоваться каждые четыре часа. Коричневато-бурое на западе небо становилось на востоке пронзительно-оранжевым, лёгкие вспышки молний то и дело пронизывали желтоватые облака, а под защитным куполом постепенно меркло освещение, и мягкий белый свет постепенно сменялся тусклым серо-жёлтым.
Прошло несколько дней. Прибывшие спасатели вывезли всех, кто находился в убежище, на Мерхию, откуда потом можно было переселиться в другой оазис Мантеха или в любой город главной планеты. С обрушением купола были разрушены и дома, и всё, что находилось на поверхности спутника в Двадцатом оазисе. Подземные сооружения и подвалы не пострадали. Взрыв также повредил не все помещения лаборатории, и часть медиобактерий удалось забрать оттуда в полной сохранности. Оставшихся, которые очутились в океане и общались с Темерси, тот забрал в спущенный из убежища бокс. После того, как колония филиа продемонстрировала свои способности, глава ГКБ просто спросил у коллективного разума, готовы ли филиа продолжать помогать мерхианцам. Ответ был дан утвердительный. Если только круглый мерхианец не будет больше причинять боль, уточнила живая сфера. Темерси заверил, что не будет.
Купол восстановили в рекордные сроки. Горький опыт подсказал, что над Седьмой лабораторией конструкции должны быть абсолютно неуязвимыми. Теперь о Мантехе и Двадцатом оазисе знали даже те, кто раньше вообще не интересовался мерхианской фармацевтикой, а значит, и опасность возрастала. По стопам одной земной корпорации могли пойти другие, и не только земные. На Мерхии корпорации тоже существовали, но далеко не такие зубастые. Их деятельность строго регулировалась. А земные… Нет, теперь уже никто не смог бы их недооценить. И лучше принять меры заранее, чем потом судорожно расследовать.
— То есть Миот пытался как-то воздействовать на образцы? Уничтожить?
— Нет. Намеренно вызвать мутацию. Он давно работал на земную корпорацию «Пеон». Им нужно было не просто затормозить развитие новой отрасли медицины, но и дискредитировать её. Кто бы стал соглашаться на бактериальную терапию, если бы оказалось, что она не помогает, а довольно сильно вредит? Таким образом собирались завоевать мерхианский рынок медпрепаратов, — Деворан осторожно ступал по влажной скользкой дороге, ещё не до конца расчищенной после аварии.
Темерси склонил голову, скрывая свои истинные мысли. А директор Биоинститута едва не оказался прав тогда, пытаясь отговорить Скэнте от личного контакта с медиобактериями. Их действительно пытались сделать опасными. И чуть не сделали, но недооценили их защитный потенциал.
— Разрушение купола и поджог — тоже дело рук Миота, — продолжил Деворан после паузы. — Хотя в этом я не сомневался уже тогда, когда мы с Фелесси задержали его и начали допрашивать ещё в убежище. А отпирался он очень правдоподобно.
— Сильно придётся перепрофилировать лабораторию? — спросил Темерси. Когда ГКБ разрабатывало проект нового здания, конструкция претерпела большие изменения. Предназначение некоторых помещений угадывалось с трудом.
— Порядочно, — отозвался Деворан, разглядывая копошащихся в отдалении строительных роботов. — Теперь мы ещё будем параллельно изучать их коллективный разум и мутацию. Расширить придётся, естественно. И набирать новый техперсонал. А в идеале поменять на роботов полностью. Оставлять старый — нет уж, пусть ищут работу в другом месте. Хватит с меня слухов об агрессивных бактериях, мечтающих превратить всех кругом в свои копии.
Темерси кивнул. Таких сотрудников он и сам не стал бы терпеть.
— Зачем Миоту понадобилось устраивать диверсию? Деньги?
— Деньги, ещё какие-то обещания землян… Думаю, лживые, потому что я никогда не верил землянам. А теперь верю ещё меньше.
Деворан остановился. Лёгкий ветерок искусственной вентиляции шевелил его седые волосы.
— Миота ждёт суд. Скорее всего, за измену империи. Сколько лет я бьюсь, чтобы наказание ужесточили — не слушают… Отрубание одной руки и пожизненная высылка. А не помешала бы смертная казнь. Только чудом никто не погиб, — сказал директор Биоинститута.
Темерси представил себе будущее Миота. И содрогнулся. Мягкое наказание? Ужесточить? Пожизненная высылка — куда уж жёстче. Даже с потерей руки можно было смириться, но не с потерей права жить в Мерхианской Империи. Так считал глава ГКБ.
Страница 8 из 9
