Толстый Монах

Толстый Монах, привидение факультета Пуффендуй, с лёгкой грустью наблюдал за тем, как веселятся гости на праздновании пятисотлетия со дня смерти сэра Николаса де Мимси-Дельфингтона. Для него, монаха, хоть уже и призрака, празднование даже такой круглой даты, как пятисотлетие со дня смерти, было своего рода кощунством. Еще бы, хоть он и утверждал, что учился на Пуффендуе, но это было не так. Всю свою жизнь он был монахом и воином, Служителем Имени Его, он свято верил, что колдовство и магия — это дело рук сатаны, и кто занимается этим, поклоняются ему. Незадолго до своей смерти он с братьями-храмовниками уничтожил весь факультет Пуффендуй школы магии и волшебства Хогвартс, которому теперь он в наказание, наверное, и служит.

А как все начиналось хорошо и прекрасно! С тяжёлой болью в сердце Монах погрузился в воспоминания.

За несколько лет до нападения на Хогвартс его знали, как монаха из аббатства Святого Источника по имени Тукк. За непомерную силу и упорство в аскезе его выбрали из числа братьев на пост Хранителя Источника. Несколько месяцев все было просто прекрасно, до одной злополучной встречи, которая в корне изменила его жизнь.

В тот день он, как всегда, обходил дозором территорию аббатства. Идя вдоль реки, он встретил приятного на вид юношу в зелёном плаще, что с нахальным видом и горящим взором, скакал на коне прямо к нему. По привычке, оставшейся с ним после службы в армии его величества короля английского, брат Тукк надел шлем, снял со спины щит и вытащил меч из ножен. Из той службы он на всю жизнь уяснил, что случайные встречи не случайны и никогда ни к чему хорошему не приводят.

Но дерзкий юноша, что соизволил в наглости своей пересечь границу аббатства, куда не ступала ещё нога мирского человека, не напал, а, подъехав к монаху, спешился, и, оглядев брата Тукка, сказал:

— Перенеси меня на тот берег, или расстанешься с жизнью!

Монах молча посадил парня на спину и шагнул в реку.

Он перешёл реку и, выйдя на берег, бережно опустил юношу на землю.

— Теперь твоя очередь, смельчак, — сказал Хранитель Святого Источника. — Перенеси меня на тот берег, или раскаешься в содеянном.

Молодой человек, отвечая любезностью на любезность, молча посадил монаха на спину, перенёс на другой берег, аккуратно опустил на землю и повторил — либо монах ещё раз перенесёт его на другой берег, либо расстанется с жизнью. Не говоря ни слова, Тукк, улыбнувшись, опять посадил наглого паренька на спину, вошёл в реку, но, дойдя до середины, на самом глубоком месте, сбросил его со спины и сказал:

— Теперь, смельчак, выбирай: будешь тонуть или поплывёшь?

Юноша, основательно вымокший, поплыл к кусту ракитника, росшему на другом берегу, а монах — к иве, стоявшей неподалёку от ракитника. Выйдя на берег, парнишка взял лук и лучшую из своих стрел и выстрелил в Тукка, который, заслонившись щитом, сказал:

— Стреляй, смельчак, и если ты собираешься стрелять весь день, я готов простоять здесь в качестве мишени!

— Именно это я и собираюсь делать, — ответил парень и стал выпускать стрелы одну за другой, пока не опустел его колчан.

Тогда он положил лук и взял меч, которым, как было видно невооружённым взглядом, он умел пользоваться. Они сошлись в рукопашной, один с мечом, а другой со щитом. Стальной щит защищал от всех ударов — и по голове, и по ногам, и по туловищу. Противники прибегали к разным уловкам, ложным выпадам, замахам, захватам, и им было стыдно, что они так долго бьются и никак не могут нанести ощутимого удара. Они были в ссадинах и порезах, пот застилал глаза, и, наконец, юноша попросил монаха остановиться и дать ему возможность протрубить в рог.

— Тебе надо восстановить дыхание, — сказал ему монах, — поскольку мы бьёмся уже несколько часов.

Парень, через несколько минут передышки восстановив дыхание, снял с пояса рог и протрубил в него три раза. Тут же появились пятьдесят крепких парней с луками.

— Чьи это люди? — удивлённо спросил его Тукк.

— Это мои люди, — ответил юноша. — А тебе что за дело?

— Вероломный обманщик! — воскликнул монах и, немного помолчав, попросил, чтобы молодой человек оказал ему ответную любезность.

— Что ты имеешь в виду? — спросил юноша в зелёном плаще.

— Ты три раза протрубил в рог, — ответил Хранитель, — так позволь мне свистнуть три раза.

— О, с огромным удовольствием, — ответил парень. — Никогда не прощу себе, если откажу тебе в столь малой просьбе.

Монах засунул пальцы в рот и свистнул три раза, да так пронзительно, что его свист отозвался эхом. Оно ещё не успело стихнуть, как за спиной наглеца и его приятелей появились пятьдесят три собаки. Шерсть на загривке у них стояла дыбом.

— Здесь по собаке на каждого твоего стрелка, — сказал Тукк, — и две для тебя.

— Это нечестная игра, — только и успел сказать юноша, очутившийся между двух собак — одна спереди, другая сзади.