Фандом: Гарри Поттер. Когда долго-долго живешь один, привыкаешь — и тебе уже никто не нужен. Или нет?
Добавить в моё избранное
2 мин, 52 сек 4218
Он медленно пробирался по лесу, стараясь не очень шуметь. Просто по привычке — врагов у него здесь не было, друзей, по правде говоря, в последние годы тоже. Он уже и забыл, когда общался с кем-то. Не то чтобы это его тяготило или ему чего-то не хватало, он уже привык и был, в общем, вполне доволен своей жизнью. Смутно помнил, что раньше обитал где-то в другом месте, но это было так давно, что вроде и не с ним. Лес стал его домом, он научился укрываться от дождя в пещере, разгонять акромантулов и избегать встреч с кентаврами, считавшими, что этот лес принадлежит им, и очень не любившими чужаков вроде него.
Много-много времени назад — он не знал, сколько, но с тех пор не раз выпадал и таял снег — в лесу и в замке рядом грохотало и сверкало, по лесу носились люди, кентавры и пауки, что-то взрывалось, пахло кровью и паленым деревом. Он тогда забрался в самую глубокую пещеру в чаще леса, куда люди никогда не заходили, и долго стоял там, прислушиваясь, пока все не стихло. А потом постепенно стал выходить, но к замку не приближался. На всякий случай. Но сегодня решил вдруг выйти за границу привычного круга, просто так, без всякой причины, потому что в лесу в последние годы было скучно и спокойно. Даже кентавры больше не встречали его градом стрел — которые, по правде говоря, и раньше не причиняли ему особого вреда, но ведь неприятно!
Он двигался по лесу в сторону большого серого замка на холме, старательно огибая деревья и камни, раздвигая кустарник и перебираясь через ручьи. На самой границе освоенной им территории, там, где росло большое опасное дерево, когда-то чуть не причинившее ему непоправимый вред, и начинались владения людей, он замер, прислушиваясь — на поляне разговаривали. Кажется, трое. Он плохо разбирался в людях, к тому же уже очень-очень давно с ними не сталкивался, но эти трое были совсем разные — и цветом, и еще чем-то. Двое походили друг на друга больше, чем на третьего, который зачем-то забрался на ветку дерева и сидел там, болтая ногами.
— А потом, — сказал этот человек громко, — папа и дядя Гарри прилетели на фордике и врезались прямо вон в ту Иву. Папа был за рулем!
— Разве дядя Рон? — сказал другой, который сидел на земле, прислонившись спиной к камню. — Я думал, что папа. Ты не перепутала?
— Не, точно не он! Ну, и они чуть не погибли, конечно… А потом они пошли и попали к паукам, которые их едва не съели. Но тот самый фордик, на котором они прилетели, их спас.
— Мой папа, — еще один стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, словно был сам по себе — и в то же время с остальными, — говорил, что их чуть не выгнали из школы… И правильно бы сделали, кстати!
— Да ты! — сидевший на ветке спрыгнул вниз и угрожающе двинулся вперед.
Он даже подумал — не вмешаться ли — но не успел.
— Роза, Скорпиус, не ссорьтесь. Было бы из-за чего, и вообще… Слышите? Там кто-то есть, в кустах.
Все трое резко повернулись, вытащив откуда-то длинные тонкие прутья.
— Да нет там никого…
— Как же нет? Я слышал, ветка хрустнула!
— Да послышалось тебе…
Первым его побуждением было развернуться и как можно быстрее скрыться в чаще леса — ничего хорошего от людей он не ждал уже давно. Но было в этих троих — особенно в двоих, рыжем и темном, которые стояли чуть впереди, закрывая светло-окрашенного — что-то знакомое, из далекого-далекого прошлого.
Фордик «Англия», бывший когда-то синим, выехал на поляну, где стояли с палочками наизготовку Альбус Поттер, Роза Уизли и Скорпиус Малфой, и гостеприимно распахнул двери…
Много-много времени назад — он не знал, сколько, но с тех пор не раз выпадал и таял снег — в лесу и в замке рядом грохотало и сверкало, по лесу носились люди, кентавры и пауки, что-то взрывалось, пахло кровью и паленым деревом. Он тогда забрался в самую глубокую пещеру в чаще леса, куда люди никогда не заходили, и долго стоял там, прислушиваясь, пока все не стихло. А потом постепенно стал выходить, но к замку не приближался. На всякий случай. Но сегодня решил вдруг выйти за границу привычного круга, просто так, без всякой причины, потому что в лесу в последние годы было скучно и спокойно. Даже кентавры больше не встречали его градом стрел — которые, по правде говоря, и раньше не причиняли ему особого вреда, но ведь неприятно!
Он двигался по лесу в сторону большого серого замка на холме, старательно огибая деревья и камни, раздвигая кустарник и перебираясь через ручьи. На самой границе освоенной им территории, там, где росло большое опасное дерево, когда-то чуть не причинившее ему непоправимый вред, и начинались владения людей, он замер, прислушиваясь — на поляне разговаривали. Кажется, трое. Он плохо разбирался в людях, к тому же уже очень-очень давно с ними не сталкивался, но эти трое были совсем разные — и цветом, и еще чем-то. Двое походили друг на друга больше, чем на третьего, который зачем-то забрался на ветку дерева и сидел там, болтая ногами.
— А потом, — сказал этот человек громко, — папа и дядя Гарри прилетели на фордике и врезались прямо вон в ту Иву. Папа был за рулем!
— Разве дядя Рон? — сказал другой, который сидел на земле, прислонившись спиной к камню. — Я думал, что папа. Ты не перепутала?
— Не, точно не он! Ну, и они чуть не погибли, конечно… А потом они пошли и попали к паукам, которые их едва не съели. Но тот самый фордик, на котором они прилетели, их спас.
— Мой папа, — еще один стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, словно был сам по себе — и в то же время с остальными, — говорил, что их чуть не выгнали из школы… И правильно бы сделали, кстати!
— Да ты! — сидевший на ветке спрыгнул вниз и угрожающе двинулся вперед.
Он даже подумал — не вмешаться ли — но не успел.
— Роза, Скорпиус, не ссорьтесь. Было бы из-за чего, и вообще… Слышите? Там кто-то есть, в кустах.
Все трое резко повернулись, вытащив откуда-то длинные тонкие прутья.
— Да нет там никого…
— Как же нет? Я слышал, ветка хрустнула!
— Да послышалось тебе…
Первым его побуждением было развернуться и как можно быстрее скрыться в чаще леса — ничего хорошего от людей он не ждал уже давно. Но было в этих троих — особенно в двоих, рыжем и темном, которые стояли чуть впереди, закрывая светло-окрашенного — что-то знакомое, из далекого-далекого прошлого.
Фордик «Англия», бывший когда-то синим, выехал на поляну, где стояли с палочками наизготовку Альбус Поттер, Роза Уизли и Скорпиус Малфой, и гостеприимно распахнул двери…
