Шьяра

Внезапно в довершение всего как-то мигнул и стал чуть приглушенней свет. Янис даже испугаться не успел, бока коснулась знакомая теплая рука, замерла на мгновение, предупреждая — и потянулась к поясу, гася и его амулет. Шарики, вспыхнув на прощание, потухли — и наступила темнота.

Густая, полная, без отблесков и бликов, только под веками искры, если зажмуриться.

И полная в другом смысле — звуков, шорохов, ударов капель, еле слышного дыхания над ухом. Теплых знакомых объятий.

Отзвуками ощущалась уже знакомая мелодия камня. Тихо журчала вода. Шепотом откликался ей ветер. А под ладонью мягко, но уверенно чувствовался пульс Рила.

Янис невольно сосредоточился на нем, постепенно погружаясь в размеренный ритм — сердце эльфа билось чуть медленнее его собственного, и под его влиянием дыхание непроизвольно становилось более медленным и глубоким. Яну на какой-то момент показалось, что они стали частью этой уютной, теплой темноты, песни-голоса пещеры, собственного пульса крови…

А потом пришел вдох. Более точное описание горгона подобрать так и не смог — это в самом деле больше всего напоминало вдох какого-то огромного существа, мирно спящего в глубинах земли. Может, даже самого вулкана — недаром же их зовут именно спящими, а не умершими.

Вроде бы и угрозы в нем не было, и не ощущался он как-то другими органами чувств — а змейки дернулись, чуть ли не ставя чешую дыбом.

— Пойдем дальше? — шепотом спросил Ян.

— Идем.

Что случилось, Рилонар не понял, хотя странное беспокойство Яниса ощутил явно — а может, и увидел. Все-таки он был полукровкой, и ему темнота не была такой уж помехой. Но двинулись все равно не сразу, пришлось постоять еще немного, пока глаза привыкали к свету.

После зала с хозяином пещеры тоже было немало потрясающих мест и удивительных красот, но восприятие уже чуть притупилось. Ян даже про свою камеру вспомнил — до этого слишком захвачен восторгом был, так что теперь наверстывал. Впечатлений хватало. Когда они выбрались из пещеры через другой выход, заметно ближе к вершине горы, солнце к закату еще не клонилось, но за полдень перевалило давно.

— Это так… Рил, у меня просто слов нет.

— Тогда и не надо говорить?

Эльф выглядел странно отдохнувшим и довольным: ему подземелья всегда нравились, сказывалась отцовская кровь. А здесь, когда маршрут был не очень сложным — по меркам тех же дроу, — можно было и вовсе почти расслабиться.

— Пойдем, поищем место для ночевки? К морю спустимся завтра.

— Через пещеры?

— Нет, уже поверху, тут есть подходящие места. Я хочу показать еще кое-что, но это уже завтра.

Выпытать, что же это «что», из Рила было нереально, если он так предвкушающе улыбался. Сейчас внезапно во всю ширь развернулась его совершенно не эльфийская черта: стремление удивлять и радовать любимого.

— Главное, чтобы у тебя уши опять не сгорели, — не удержался от легкого поддразнивания Ян. — Говорят, горный загар ложится быстро и всегда сильнее.

— Эльфы не загорают! — фыркнул в ответ Рил, и это было истинной правдой.

Правда, никто не говорил о волосах, и Ян тихо посмеивался: вот они как раз таки выгорели, став из бледно-золотых совсем белесыми, но не тусклого, резкого оттенка, как волосы дроу, а мягкого, с едва уловимым теплым отливом. Золото только в корнях и мерцало.

Чуть выше по склону пряталась небольшая долина, заросшая по склонам разлапистым высоким кустарником. Полукруглая, мягких очертаний, с теплым озером в центре, очень уютная и с хорошим видом на море — лучше для ночевки и не придумаешь. Озеро и боковые скалы должны были уберечь от ночной прохлады, это не считая предусмотрительности Рилонара, конечно.

Янис затруднялся сказать, нашел Рил долину заранее или же не знал о ней и просто действовал по ситуации. Но, так или иначе, здесь оказалось просто чудесно, а сидеть на теплых от солнца камнях, перекусывая прихваченным Рилом сухпайком — и как только додумался взять такое, — было до одури здорово, аж чешуя проступала по коже полосками, и хотелось жмуриться и улыбаться.

Кроме сухпайка в рюкзаках из ожидаемых, но внезапных вещей притаился еще и надувной двухместный спальник. В сдутом состоянии эта модель была достаточно легкой и компактной, а стоило ее надуть, как получался толстый и теплый матрас со вторым «матрасом» чуть тоньше, закрепленным сверху. Самое то для уединенной ночевки в горах, особенно с учетом особо прочной материи. Лежишь, обнимаешься, смотришь на звезды — незнакомые, но такие яркие.

В общем, спальник точно не был виноват в том, что Янис никак не мог улечься, ворочаясь сбоку на бок. Сначала горгона списал это на обилие впечатлений, потом заподозрил, что умудрился как-то обгореть на солнце — легкий зуд был довольно-таки характерным признаком.

А потом до Яна все-таки дошло.

— Ри-и-ил, — виноватым шепотом.