Фандом: Гарри Поттер. День свадьбы Гарри и Драко. Но первобрачная ночь будет не совсем тем, что они ожидали.
Добавить в моё избранное
70 мин, 3 сек 24222
Ожидал наказания…
Мысль о том, что Малфой при определенных обстоятельствах оказывался в таком же положении, вызвала отвращение.
Отвратительно. Нет. Ик.
Хотя, могло быть и хуже. Снова игры с задержкой дыхания, напомнил он себе.
— Раздвинь ноги, — сказал Люциус. Гарри уже изучил одну из любимых команд мужчины — тот вкладывал в нее столько похоти… Он выполнил приказ, настолько, насколько смог это сделать, лежа на чужих коленях.
Передвинувшись, Люциус зажал член Гарри между бедрами, заставив задрожать и почти кончить.
Почти.
Получив первый удар, прямо по центру правой ягодицы, Гарри дернулся, но промолчал. Ему показалось, что это не так уж и плохо — впечатление произвел не столько шлепок, сколько движение члена.
Второй шлепок был чуть сильнее. Но трение по возбужденной плоти все еще казалось более ощутимым.
На пятом Гарри начал понимать, насколько все может измениться — Люциус не ограничивался ягодицами, теперь он примеривался к его бедрам.
На десятом он зашипел. Двенадцатый заставил его закричать.
На пятнадцатом он начал сыпать проклятиями:
— Оу! Черт возьми…
После двадцатого, когда ему казалось, что больше он просто не вынесет, Гарри почувствовал, как теплая рука массирует его ягодицы и бедра круговыми поглаживаниями. В отличие от предыдущих действий, это казалось почти лаской, что заставило его член снова подскочить, словно между ним и ладонью Люциуса образовалась прямая связь. Несколько мгновений Люциус гладил его, а затем снова шлепнул, после чего ласково коснулся и сжал наказанную ягодицу. Двадцать второй удар — и снова те же движения.
Его зад горел, уступая, хоть и немного, жару лица и члена. Гарри сбился со счета еще до того, как Люциус закончил. Его самоуважение могло начинать справлять поминки — Гарри стонал, извивался, стискивая мех, дрожал на пике оргазма — и все еще не достиг его.
Приподняв, Люциус снова усадил его к себе на колени. Гарри не мог смотреть ему в глаза — такое удовлетворение выражалось на лице Люциуса, когда его коснулась пылающая плоть. Все еще улыбаясь, Люциус приподнял его колено, развернув так, что Гарри сидел теперь на нем верхом — лицом к лицу. Твердый член, упирающийся во впадинку между ягодицами, заставил Гарри задрожать.
Люциус крепко стиснул его руки, оставляя синяки. В поцелуе, которым он впился в рот Гарри, не было даже намека на нежность. Терзая его губы и язык, он кусал и, казалось, высасывал из него душу. Внезапно Гарри оказался на кровати, в центре всей этой ярости, истерзанный поцелуями. Тело Люциуса накрыло его сверху.
Он снова почувствовал руки на своей избитой заднице. Люциус дотянулся до тюбика со смазкой и, раздвинув горящие ягодицы, нанес мазь по всей нежной коже внутри. Ни нежно, ни медленно, он проник в него сразу тремя пальцами, заставив замычать сквозь стиснутые зубы. Гарри боялся, что если он на секунду расслабится, стон перейдет в крик.
Но Люциус уже обхватил его колени, прижимая бедра к груди, одновременно прижимаясь членом к смазанному отверстию, заставляя его открыться. Гарри раскинул руки, и, ухватившись за покрывало, на этот раз действительно закричал. Крик стал громче, когда Люциус при следующем толчке задел его простату.
Люциус мог быть счастлив — он заставил его кричать в голос. Гарри остался один на один с одичавшим животным, в чьей власти было заставить его умолять. Теперь было невозможно просто лежать и принимать движения Люциуса. Извиваясь, приподнимая бедра навстречу, Гарри отворачивался, когда все еще влажные светлые волосы стегали его по лицу, но заставлял себя поворачиваться обратно, когда губы Люциуса приближались к его рту, все еще жадно накидываясь на подставленные губы, все еще кусая их.
Толчки стали медленнее, Гарри почувствовал, как горячая рука обхватила его член, не поглаживая, но сжимая. Сильнее и сильнее, до тех пор, пока разница между экстазом и болью не потерялась. Тогда большой палец начал медленными кругами оглаживать головку, и — вот оно — боль прошила его от сосков до паха. Гарри сорвано застонал в рот Люциуса и кончил, забрызгав его пальцы спермой, прижимаясь к нему так, словно хотел войти в это тело. Одна рука бесконтрольно — он будет краснеть всякий раз, вспоминая об этом — вцепилась в волосы Люциуса, другая вскинулась вверх, будто пытаясь схватить что-то, что спасет ему жизнь.
Что бы это ни было.
Люциус снова задвигался, увеличивая скорость так, что повышенная чувствительность простаты довела его практически до обморочного состояния, когда толстый член толкался в него снова и снова, прошивая насквозь, исторгая из него все новые и новые крики, пока, наконец, тот сам не кончил, почти бесшумно. Только чуть сбилось и задрожало дыхание, когда он излился, наполняя его, казалось до горла.
Ослабив хватку на коленях Гарри, Люциус не сделал ни одного движения, чтобы подняться.
Мысль о том, что Малфой при определенных обстоятельствах оказывался в таком же положении, вызвала отвращение.
Отвратительно. Нет. Ик.
Хотя, могло быть и хуже. Снова игры с задержкой дыхания, напомнил он себе.
— Раздвинь ноги, — сказал Люциус. Гарри уже изучил одну из любимых команд мужчины — тот вкладывал в нее столько похоти… Он выполнил приказ, настолько, насколько смог это сделать, лежа на чужих коленях.
Передвинувшись, Люциус зажал член Гарри между бедрами, заставив задрожать и почти кончить.
Почти.
Получив первый удар, прямо по центру правой ягодицы, Гарри дернулся, но промолчал. Ему показалось, что это не так уж и плохо — впечатление произвел не столько шлепок, сколько движение члена.
Второй шлепок был чуть сильнее. Но трение по возбужденной плоти все еще казалось более ощутимым.
На пятом Гарри начал понимать, насколько все может измениться — Люциус не ограничивался ягодицами, теперь он примеривался к его бедрам.
На десятом он зашипел. Двенадцатый заставил его закричать.
На пятнадцатом он начал сыпать проклятиями:
— Оу! Черт возьми…
После двадцатого, когда ему казалось, что больше он просто не вынесет, Гарри почувствовал, как теплая рука массирует его ягодицы и бедра круговыми поглаживаниями. В отличие от предыдущих действий, это казалось почти лаской, что заставило его член снова подскочить, словно между ним и ладонью Люциуса образовалась прямая связь. Несколько мгновений Люциус гладил его, а затем снова шлепнул, после чего ласково коснулся и сжал наказанную ягодицу. Двадцать второй удар — и снова те же движения.
Его зад горел, уступая, хоть и немного, жару лица и члена. Гарри сбился со счета еще до того, как Люциус закончил. Его самоуважение могло начинать справлять поминки — Гарри стонал, извивался, стискивая мех, дрожал на пике оргазма — и все еще не достиг его.
Приподняв, Люциус снова усадил его к себе на колени. Гарри не мог смотреть ему в глаза — такое удовлетворение выражалось на лице Люциуса, когда его коснулась пылающая плоть. Все еще улыбаясь, Люциус приподнял его колено, развернув так, что Гарри сидел теперь на нем верхом — лицом к лицу. Твердый член, упирающийся во впадинку между ягодицами, заставил Гарри задрожать.
Люциус крепко стиснул его руки, оставляя синяки. В поцелуе, которым он впился в рот Гарри, не было даже намека на нежность. Терзая его губы и язык, он кусал и, казалось, высасывал из него душу. Внезапно Гарри оказался на кровати, в центре всей этой ярости, истерзанный поцелуями. Тело Люциуса накрыло его сверху.
Он снова почувствовал руки на своей избитой заднице. Люциус дотянулся до тюбика со смазкой и, раздвинув горящие ягодицы, нанес мазь по всей нежной коже внутри. Ни нежно, ни медленно, он проник в него сразу тремя пальцами, заставив замычать сквозь стиснутые зубы. Гарри боялся, что если он на секунду расслабится, стон перейдет в крик.
Но Люциус уже обхватил его колени, прижимая бедра к груди, одновременно прижимаясь членом к смазанному отверстию, заставляя его открыться. Гарри раскинул руки, и, ухватившись за покрывало, на этот раз действительно закричал. Крик стал громче, когда Люциус при следующем толчке задел его простату.
Люциус мог быть счастлив — он заставил его кричать в голос. Гарри остался один на один с одичавшим животным, в чьей власти было заставить его умолять. Теперь было невозможно просто лежать и принимать движения Люциуса. Извиваясь, приподнимая бедра навстречу, Гарри отворачивался, когда все еще влажные светлые волосы стегали его по лицу, но заставлял себя поворачиваться обратно, когда губы Люциуса приближались к его рту, все еще жадно накидываясь на подставленные губы, все еще кусая их.
Толчки стали медленнее, Гарри почувствовал, как горячая рука обхватила его член, не поглаживая, но сжимая. Сильнее и сильнее, до тех пор, пока разница между экстазом и болью не потерялась. Тогда большой палец начал медленными кругами оглаживать головку, и — вот оно — боль прошила его от сосков до паха. Гарри сорвано застонал в рот Люциуса и кончил, забрызгав его пальцы спермой, прижимаясь к нему так, словно хотел войти в это тело. Одна рука бесконтрольно — он будет краснеть всякий раз, вспоминая об этом — вцепилась в волосы Люциуса, другая вскинулась вверх, будто пытаясь схватить что-то, что спасет ему жизнь.
Что бы это ни было.
Люциус снова задвигался, увеличивая скорость так, что повышенная чувствительность простаты довела его практически до обморочного состояния, когда толстый член толкался в него снова и снова, прошивая насквозь, исторгая из него все новые и новые крики, пока, наконец, тот сам не кончил, почти бесшумно. Только чуть сбилось и задрожало дыхание, когда он излился, наполняя его, казалось до горла.
Ослабив хватку на коленях Гарри, Люциус не сделал ни одного движения, чтобы подняться.
Страница 17 из 20
