Фандом: Гарри Поттер. Продолжение «Бэтмен». Драко просыпается на следующее утро после дня рождения Поттера, чтобы столкнуться с еще одни сюрпризом. Поцелуи, щекотка, подслушивание, кожа и один маленький капризный котенок.
Добавить в моё избранное
25 мин, 33 сек 15185
После долгих метаний, он обнаружил свои трусы на каминной решетке, брюки откопал посреди диванных подушек, а вот рубашки не было. Зато он нашел три пустых банки от взбитых сливок, пару павлиньих перьев и наручники. Чувствуется, он и Чудо-мальчик провели весьма бурную и насыщенную ночь.
Наконец, он обнаружил рубашку Поттера, которая свисала с люстры. Решив не терять зря времени Драко напялил ее. Красивая рубашка. Мягкая. Пахнет Поттером. Драко дал себе мысленного пинка. «Мне все равно, чем пахнет Поттер, я просто хочу выбраться отсюда». Но она так хорошо пахнет, одеколоном и им самим. Драко задался вопросом, можно ли считать самоубийством убийство внутреннего «я»? «У тебя нет времени принюхиваться к шмоткам Поттера», — напомнил он себе, натянул похищенное и скатился вниз по лестнице.
Он почти достиг двери, когда услышал за спиной голос.
— Драко? Неужели это ты? В Мэнор собираешься?
Холодея от предчувствия, Драко медленно повернулся и с абсолютным, дистиллированным ужасом уставился на отца — его волосы были растрепаны, одежда криво застегнута, и он держал за руку неприлично счастливого профессора Снейпа.
— Папа? — проскулил Драко. — Скажи мне, что вопреки очевидности, вы не делали того, о чем я думаю!
— Как бы ни выглядел профессор Снейп, но мы провели абсолютно дикую и горячую ночь, занимаясь сладким, сладчайшим…
Не в силах сдержать ужас, Драко отвернулся к двери…
— … шоколадным печеньем, попробуй…
Блондин моргнул и повернулся, мир вокруг него начал обретать краски. Люциус держал тарелку с очень вкусным на вид печеньем.
— Хочешь? — спросил отец и Драко, слабо улыбаясь, взял одно. Он как раз откусил немного, когда Люциус продолжил.
— И, конечно, у нас был божественный секс.
Драко выплюнул недожеванный кусок и сбежал.
Он аппарировал в Малфой-Мэнор, кинулся в спальню и упал со всего размаха на кровать. Это утро по омерзительности могло конкурировать только с днем, когда Люциус решил поговорить с сыном о сексе и в конечном итоге проболтался, что появление Драко на свет явилось отнюдь не результатом планирования идеального мальчика, а тем фактом, что он и Нарцисса слишком сильно наквасились во время одной из слизеринских вечеринок.
Драко очень долго и тщательно мылся под горячим душем, пытаясь отмыть все следы Поттера. Он отдраил живот, смыв автограф. Это получилось легко. Гораздо труднее было очистить его испорченное воображение. Естественно, он пытался убедить себя, что испытывает к Поттеру, и к тому, что произошло накануне, непреодолимое отвращение, но внушать себе, что переспать с Поттером — плохо, пришлось гораздо дольше.
Полустертые воспоминания о том, как они вместе смеялись ночью. Он смутно помнил, как попросил у Гарри автограф и что почувствовал, когда тот склонился над ним. После этого он вспомнил, как они сидели на диване, а Поттер был у него практически на коленях.
«Неужели я на самом деле сказал ему, что считаю его Бэтменом?» — задумался Драко. Он вспомнил разговор, и последующий поцелуй. Малфой так же вспомнил, как прижал Поттера к дивану и щекотал его, и усмехнулся. По крайней мере, одну битву он выиграл.
Перед его внутренним взором встала ясная картина: блондин видел Поттера, оказавшегося под ним, его жесткие мышцы, как он вертелся под Драко, когда тот щекотал его… Его неестественно зеленые глаза, глядевшие на Малфоя. Мммм, Поттер… Он пустил слюни, как Гомер Симпсон. Нет, нет, и еще раз, твою мать, нет. Он не будет стоять в душе, и думать о том, как горяч Поттер. Драко знал, что нужно сделать. Повернувшись, он, из последних сил, вцепился в кран с горячей водой и выключил его. ААААААУУУУУУОООООЙ!
Дрожа после холодного душа, Драко направился в свою комнату, чтобы одеться. Выбрав любимые джинсы (в магглах он больше всего любил именно их), он пошел в гардероб, чтобы выбрать рубашку. А потом с тоской посмотрел на мягкую, черную рубашку Поттера, которая пахла теплым и уютным Гарри. «Нет, Драко, — одернул он себя, — ты не оденешь ее как какая-нибудь соплиска из начальной школы». Но она так хорошо па-ахнет, проскулил внутренний голос. «Нет, ты не оденешь рубашку Поттера, как бы она ни пахла. Будь сильным Драко, будь сильным. Ты можешь сделать это, сопротивляйся этой гребанной рубашке… Сопротивляйся… Да пошло оно все!» — сдался он, наконец.
Он подошел к кровати и одел рубашку Поттера. И глубоко вздохнул полной грудью. Действительно, пахнет приятно, к тому же, никто не будет знать об этом, если он несколько минут ее поносит. Или весь день… Или даже будет спать в ней каждую ночь… Или… Драко решил выйти на улицу и проветриться.
Он аппарировал на Диагон-Аллею, где долго гулял по знакомому проспекту, глядя на витрины и пиная по асфальту камешек. Юноша ссутулился и спрятал руки в карманы, целенаправленно игнорируя семейный кодекс, который требовал встать прямо и не прятать такой замечательный маникюр.
Наконец, он обнаружил рубашку Поттера, которая свисала с люстры. Решив не терять зря времени Драко напялил ее. Красивая рубашка. Мягкая. Пахнет Поттером. Драко дал себе мысленного пинка. «Мне все равно, чем пахнет Поттер, я просто хочу выбраться отсюда». Но она так хорошо пахнет, одеколоном и им самим. Драко задался вопросом, можно ли считать самоубийством убийство внутреннего «я»? «У тебя нет времени принюхиваться к шмоткам Поттера», — напомнил он себе, натянул похищенное и скатился вниз по лестнице.
Он почти достиг двери, когда услышал за спиной голос.
— Драко? Неужели это ты? В Мэнор собираешься?
Холодея от предчувствия, Драко медленно повернулся и с абсолютным, дистиллированным ужасом уставился на отца — его волосы были растрепаны, одежда криво застегнута, и он держал за руку неприлично счастливого профессора Снейпа.
— Папа? — проскулил Драко. — Скажи мне, что вопреки очевидности, вы не делали того, о чем я думаю!
— Как бы ни выглядел профессор Снейп, но мы провели абсолютно дикую и горячую ночь, занимаясь сладким, сладчайшим…
Не в силах сдержать ужас, Драко отвернулся к двери…
— … шоколадным печеньем, попробуй…
Блондин моргнул и повернулся, мир вокруг него начал обретать краски. Люциус держал тарелку с очень вкусным на вид печеньем.
— Хочешь? — спросил отец и Драко, слабо улыбаясь, взял одно. Он как раз откусил немного, когда Люциус продолжил.
— И, конечно, у нас был божественный секс.
Драко выплюнул недожеванный кусок и сбежал.
Он аппарировал в Малфой-Мэнор, кинулся в спальню и упал со всего размаха на кровать. Это утро по омерзительности могло конкурировать только с днем, когда Люциус решил поговорить с сыном о сексе и в конечном итоге проболтался, что появление Драко на свет явилось отнюдь не результатом планирования идеального мальчика, а тем фактом, что он и Нарцисса слишком сильно наквасились во время одной из слизеринских вечеринок.
Драко очень долго и тщательно мылся под горячим душем, пытаясь отмыть все следы Поттера. Он отдраил живот, смыв автограф. Это получилось легко. Гораздо труднее было очистить его испорченное воображение. Естественно, он пытался убедить себя, что испытывает к Поттеру, и к тому, что произошло накануне, непреодолимое отвращение, но внушать себе, что переспать с Поттером — плохо, пришлось гораздо дольше.
Полустертые воспоминания о том, как они вместе смеялись ночью. Он смутно помнил, как попросил у Гарри автограф и что почувствовал, когда тот склонился над ним. После этого он вспомнил, как они сидели на диване, а Поттер был у него практически на коленях.
«Неужели я на самом деле сказал ему, что считаю его Бэтменом?» — задумался Драко. Он вспомнил разговор, и последующий поцелуй. Малфой так же вспомнил, как прижал Поттера к дивану и щекотал его, и усмехнулся. По крайней мере, одну битву он выиграл.
Перед его внутренним взором встала ясная картина: блондин видел Поттера, оказавшегося под ним, его жесткие мышцы, как он вертелся под Драко, когда тот щекотал его… Его неестественно зеленые глаза, глядевшие на Малфоя. Мммм, Поттер… Он пустил слюни, как Гомер Симпсон. Нет, нет, и еще раз, твою мать, нет. Он не будет стоять в душе, и думать о том, как горяч Поттер. Драко знал, что нужно сделать. Повернувшись, он, из последних сил, вцепился в кран с горячей водой и выключил его. ААААААУУУУУУОООООЙ!
Дрожа после холодного душа, Драко направился в свою комнату, чтобы одеться. Выбрав любимые джинсы (в магглах он больше всего любил именно их), он пошел в гардероб, чтобы выбрать рубашку. А потом с тоской посмотрел на мягкую, черную рубашку Поттера, которая пахла теплым и уютным Гарри. «Нет, Драко, — одернул он себя, — ты не оденешь ее как какая-нибудь соплиска из начальной школы». Но она так хорошо па-ахнет, проскулил внутренний голос. «Нет, ты не оденешь рубашку Поттера, как бы она ни пахла. Будь сильным Драко, будь сильным. Ты можешь сделать это, сопротивляйся этой гребанной рубашке… Сопротивляйся… Да пошло оно все!» — сдался он, наконец.
Он подошел к кровати и одел рубашку Поттера. И глубоко вздохнул полной грудью. Действительно, пахнет приятно, к тому же, никто не будет знать об этом, если он несколько минут ее поносит. Или весь день… Или даже будет спать в ней каждую ночь… Или… Драко решил выйти на улицу и проветриться.
Он аппарировал на Диагон-Аллею, где долго гулял по знакомому проспекту, глядя на витрины и пиная по асфальту камешек. Юноша ссутулился и спрятал руки в карманы, целенаправленно игнорируя семейный кодекс, который требовал встать прямо и не прятать такой замечательный маникюр.
Страница 2 из 8
