Фандом: Клиника. Интерна зовут Джон Майкл Дориан, хотя все его знают как Джей Ди, и Уборщику кажется, что он идиот. Иначе понял бы, что Уборщик пытается флиртовать с ним на протяжении последних пары месяцев. С каждым днем Уборщику не остается ничего, кроме как вести себя грубее и грубее, чтобы привлечь его внимание.
Добавить в моё избранное
29 мин, 46 сек 2737
Серьезно — пропустишь стаканчик за мой счет, а если после этого захочешь, чтоб я ушел — только скажи.
Подумав над предложением, Джей Ди смягчается в лице:
— Хорошо.
Уборщик окликает бармена, просит его смешать самый убойный и сладкий коктейль, какой он только может, и зарабатывает робкую улыбку от Джей Ди.
— Зачем ты это делаешь? — тихо спрашивает он, когда перед ним оказывается свежесмешанный коктейль. Действительно хороший вопрос, но Уборщик и сам не может на него ответить.
«Потому что в этот раз ты заслуживаешь этого», —думает он, но говорит:
— Наверное, я не такой злой, каким себя считал.
— Угу, — по голосу слышно, что Джей Ди не воспринимает его слова всерьез, но Уборщик не хочет спорить.
Джей Ди начинает пить. Он просто молчит и пялится в никуда расфокусированным взглядом. Уборщик прерывает тишину, подзывая бармена и заказывая себе самый обычный виски. Если честно, знакомое жжение, прокатывающееся по его пищеводу, намного приятнее тишины, установившейся между ними.
И это довольно странно, поскольку чуть ли не каждый раз, когда Уборщик пьет, он это делает в тишине, даже если это происходит в общественном месте. Он знает, что это странно, но ему нравится быть тем парнем, который сидит в баре сам по себе; не слишком привлекательный, чтобы можно было подумать, что он одинок; недостаточно привлекательный, чтобы кто-то захотел его подцепить. Это поведение добавляет загадочности в его образ. Не то чтобы кто-то пытался его разгадать, но какое впечатление!
Он никогда не будет главной частью чьей-то жизни — да он даже никогда не будет звездой истории, которые люди рассказывают своим друзьям раз или два. Он не будет тем парнем, который спас подавившегося пробкой чувака ударом по спине, или тем парнем, который так сильно кому-то вдарил, что пришлось накладывать швы. Или тем парнем, которому так сильно вдарили, что пришлось накладывать швы. Хотя иногда он и думает, что может стать тем парнем, который в один вечер напился до смерти. Или тем парнем, который поджег бар.
Но нет, он будет тем парнем, о котором все нехотя задумываются. Мысль о нем будет висеть на задворках сознания до конца их жизни. Время от времени они будут думать о том баре, о том мужчине, которого видели пару раз сидящим в одиночестве. И они будут задаваться вопросом, на который нет ответа. Потому что только одним фактом своего существования и своего присутствия он будет заставлять их шевелить мозгами.
Вот только теперь у них появится новый вопрос: кто этот новый парень и почему рука мужчины поглаживает его спину? Они друзья? Братья? Встречаются? Сын и отец?
Сам Уборщик не против изменения восприятия общественности. В какой-то мере он станет загадочней, в какой-то — наоборот, но даже странно, что его это сейчас не совсем волнует. Более важным оказывается то, что впервые за долгое время он чувствует себя как обычный человек. Они с Джей Ди не говорят друг другу ни слова, но они сидят в баре вместе. Вдвоем. Как нормальные люди.
— Она даже не знала, что умрет, — неожиданно нарушает тишину Джей Ди. Господи, он так грустно звучит. Не надломано, но… как будто ему очень больно. — Может, даже и лучше, что она не знала, но… Знаешь, что я ей сказал? Я обещал, что все будет хорошо. Как будто у нее было что-то легкое типа простуды и что мы ей дадим сраный сироп от кашля, и я не должен был… Мы не должны ничего обещать. Наверное, в свое последнее мгновение она только и думала о том, что я ей наврал…
Его голос становится на октаву выше и обрывается так, как будто он вот-вот задохнется. Ему ничего не остается сделать (ну еще можно громко всхлипнуть), как уткнуться лицом в плечо Уборщика и выдохнуть.
Тот не имеет ни малейшего понятия, почему Джей Ди вдруг решил так ему открыться. Но, кажется, это одна из тех вещей, о которых он даже не мог мечтать: его принимают за равного. А еще нахальный докторишка, про которого он когда-то думал, что тот может быть не таким, как остальные, выглядит таким приниженным…
Всхлипывающий доктор не отпускает его руку, а вцепляется в нее, будто клешнями, прижимаясь к нему сильнее. И Уборщик даже не возражает, что его используют как своеобразный заслон от окружающей действительности. Даже если не брать в расчет мимолетные мысли о том, как заканчиваются такие ситуации в кино, ему нравится быть неожиданным источником комфорта. Это какой-то головокружительный контраст: он уже привык быть источником страха. И если это какое-то благословение судьбы — свести их вместе после стольких лет односторонней вражды, — то он с радостью его примет.
Рука Уборщика обвивает Джей Ди, его щека прижимается к чужой голове, и ему совсем чуть-чуть не хватает смелости, чтобы поцеловать Джей Ди в макушку сквозь растрепанные волосы. И вдруг тот отшатывается, все еще слишком пьяный. На рукаве Уборщика остается дорожка из соплей и мокрое пятно. Он с отвращением вытирает его.
Подумав над предложением, Джей Ди смягчается в лице:
— Хорошо.
Уборщик окликает бармена, просит его смешать самый убойный и сладкий коктейль, какой он только может, и зарабатывает робкую улыбку от Джей Ди.
— Зачем ты это делаешь? — тихо спрашивает он, когда перед ним оказывается свежесмешанный коктейль. Действительно хороший вопрос, но Уборщик и сам не может на него ответить.
«Потому что в этот раз ты заслуживаешь этого», —думает он, но говорит:
— Наверное, я не такой злой, каким себя считал.
— Угу, — по голосу слышно, что Джей Ди не воспринимает его слова всерьез, но Уборщик не хочет спорить.
Джей Ди начинает пить. Он просто молчит и пялится в никуда расфокусированным взглядом. Уборщик прерывает тишину, подзывая бармена и заказывая себе самый обычный виски. Если честно, знакомое жжение, прокатывающееся по его пищеводу, намного приятнее тишины, установившейся между ними.
И это довольно странно, поскольку чуть ли не каждый раз, когда Уборщик пьет, он это делает в тишине, даже если это происходит в общественном месте. Он знает, что это странно, но ему нравится быть тем парнем, который сидит в баре сам по себе; не слишком привлекательный, чтобы можно было подумать, что он одинок; недостаточно привлекательный, чтобы кто-то захотел его подцепить. Это поведение добавляет загадочности в его образ. Не то чтобы кто-то пытался его разгадать, но какое впечатление!
Он никогда не будет главной частью чьей-то жизни — да он даже никогда не будет звездой истории, которые люди рассказывают своим друзьям раз или два. Он не будет тем парнем, который спас подавившегося пробкой чувака ударом по спине, или тем парнем, который так сильно кому-то вдарил, что пришлось накладывать швы. Или тем парнем, которому так сильно вдарили, что пришлось накладывать швы. Хотя иногда он и думает, что может стать тем парнем, который в один вечер напился до смерти. Или тем парнем, который поджег бар.
Но нет, он будет тем парнем, о котором все нехотя задумываются. Мысль о нем будет висеть на задворках сознания до конца их жизни. Время от времени они будут думать о том баре, о том мужчине, которого видели пару раз сидящим в одиночестве. И они будут задаваться вопросом, на который нет ответа. Потому что только одним фактом своего существования и своего присутствия он будет заставлять их шевелить мозгами.
Вот только теперь у них появится новый вопрос: кто этот новый парень и почему рука мужчины поглаживает его спину? Они друзья? Братья? Встречаются? Сын и отец?
Сам Уборщик не против изменения восприятия общественности. В какой-то мере он станет загадочней, в какой-то — наоборот, но даже странно, что его это сейчас не совсем волнует. Более важным оказывается то, что впервые за долгое время он чувствует себя как обычный человек. Они с Джей Ди не говорят друг другу ни слова, но они сидят в баре вместе. Вдвоем. Как нормальные люди.
— Она даже не знала, что умрет, — неожиданно нарушает тишину Джей Ди. Господи, он так грустно звучит. Не надломано, но… как будто ему очень больно. — Может, даже и лучше, что она не знала, но… Знаешь, что я ей сказал? Я обещал, что все будет хорошо. Как будто у нее было что-то легкое типа простуды и что мы ей дадим сраный сироп от кашля, и я не должен был… Мы не должны ничего обещать. Наверное, в свое последнее мгновение она только и думала о том, что я ей наврал…
Его голос становится на октаву выше и обрывается так, как будто он вот-вот задохнется. Ему ничего не остается сделать (ну еще можно громко всхлипнуть), как уткнуться лицом в плечо Уборщика и выдохнуть.
Тот не имеет ни малейшего понятия, почему Джей Ди вдруг решил так ему открыться. Но, кажется, это одна из тех вещей, о которых он даже не мог мечтать: его принимают за равного. А еще нахальный докторишка, про которого он когда-то думал, что тот может быть не таким, как остальные, выглядит таким приниженным…
Всхлипывающий доктор не отпускает его руку, а вцепляется в нее, будто клешнями, прижимаясь к нему сильнее. И Уборщик даже не возражает, что его используют как своеобразный заслон от окружающей действительности. Даже если не брать в расчет мимолетные мысли о том, как заканчиваются такие ситуации в кино, ему нравится быть неожиданным источником комфорта. Это какой-то головокружительный контраст: он уже привык быть источником страха. И если это какое-то благословение судьбы — свести их вместе после стольких лет односторонней вражды, — то он с радостью его примет.
Рука Уборщика обвивает Джей Ди, его щека прижимается к чужой голове, и ему совсем чуть-чуть не хватает смелости, чтобы поцеловать Джей Ди в макушку сквозь растрепанные волосы. И вдруг тот отшатывается, все еще слишком пьяный. На рукаве Уборщика остается дорожка из соплей и мокрое пятно. Он с отвращением вытирает его.
Страница 4 из 8
