Фандом: Миры Роберта Линн Асприна. Новое дело конторы «МИФ». Кровавый маньяк вышел на тропу войны, призраки прошлого так и витают в воздухе. Но Скиву Великому и его напарнику Аазу всё это по плечу!
Добавить в моё избранное
23 мин, 5 сек 3460
Я устроился на краю дивана, ногтями ероша чешуйки на здоровом боку Ааза, а он урчал, как засорившийся кулер, и в блаженстве щурил золотые глаза. На мои попытки заикнуться о шраме биомех отвечал, что сбился с настроя, и его надо начёсывать заново. Бессовестный шантажист! Вот уж действительно — изверг!
Когда рука уже начала уставать, блистательный Аазмандиус решил сменить гнев на милость.
— Южные джунгли, небольшой пограничный конфликт, виброрезак. Всё замечательно заживает, почти затянулось, но этот старый зануда воспользовался своей опекунской властью и забрал меня сюда, студентов пугать…
— Но что гражданский И-Зверь делал на границе? — спросил я.
Ааз сверкнул глазами.
— Слушай, у каждого свои хобби. Я же не спрашиваю, зачем ты на винчестере хранишь два гигабайта документальных фильмов про секс!
— Каких филь? Ой… — стало жарко, я почувствовал, как к щекам приливает краска смущения. — Ааз, ты зачем залез в мой компьютер?!
— Ну, как же. Мне было интересно познакомиться с электронным сородичем, а потом я наткнулся на папку с названием «ПРограммы Общего Назначения», ну и заинтересовался…
— Скив, Скив, очнись! Ты, Пяткин, если он тут у меня загнётся, я ж не постесняюсь, я твои внутренности по одной через жопу вытащу и вот здесь же на кустиках развешу! Сначала кишки, потом почки, потом и до других потрохов дойдёт! Он же сказал, что чревато рисками!
— Успокойся, Ааз. Твой оператор жив и уже приходит в себя, посмотри сам.
— Нет-нет, господа, я ещё не здесь. У меня тут сейчас вторая серия ретроспективы намечается…
Всё. Тупик. Дальше бежать некуда.
Я затравленно оглянулся на Ааза, но биомех был слишком занят. Он вздыбил всю чешую на теле, став значительно крупнее, и неотрывно смотрел на врага.
Иштван выглядел совсем не грозно. Такие седые лохматые бомжи всё ещё могут встретиться в бедных районах города и на свалках. Обедневшие, опустившиеся люди, которые либо не имеют дома, либо забыли, где он находится.
Но знаете, боевой бластер даже бомжу даёт +500 к грозности. А уж боевой бластер, направленный на вас, как-то заставляет задуматься о бренности бытия.
Иштван мелено шёл вперёд, мы так же медленно пятились. Отстроенная часть дома кончилась, и сейчас я балансировал на узкой металлической балке над пропастью в пять этажей. На соседней замер Ааз. Интересно, сможет ли изверг оправиться после падения с такой высоты на торчащие внизу прутья арматуры?
— Вот я и нашёл тебя, мой милый Манди, — с приторной улыбочкой сказал Иштван. — Гаркин, такой нехороший, забрал тебя от меня. Ему, наверное, мама не говорила, что красть нехорошо.
— Я не знаю тебя, — рыкнул изверг.
— Ай-яй-яй, значит, он ещё и стёр твои воспоминания обо мне. Ну, что же ты, Манди? Иди к папочке! Я так люблю тебя, так скучал…
— Сестру свою люби, — зло огрызнулся Ааз.
— А я уже, — широко улыбнулся Иштван. — Только она немножко умерла… Но ты, Манди, ты — вершина моего творчества! Ты силён, красив и вынослив, ты точно выдержишь…
И тут нас волной накрыл псионический удар-внушение. Я ещё успел почувствовать вспышку эмоций со стороны биомеха, а потом вражеское наваждение навалилось с полной силой, отрезая от реального мира.
— Подойди ко мне, Манди.
Ааз делает два шага вперёд и опускается на колени. Биомех обнажён, и жалкие тряпки не скрывают красоты тела хищника. По лицу Иштвана гуляет расслабленная улыбка, он опускает ладонь на зелёный затылок и почёсывает изверга за ушами.
— Хороший мальчик.
Биомех в блаженстве щурит золотые глаза и улыбается.
Ласковое прикосновение вдруг сменяется сильным ударом, приправленным псионическим толчком. Ааз скалится с пола, зло, обиженно, но, поднявшись, занимает то же место.
— Хороший, послушный мальчик, — в голосе Иштвана звенят колокольчики безумного смеха. — Ты ведь хочешь поиграть?
— Мне не нравятся человеческие брачные игры, — Ааз задумчиво рассматривает свои когти. — Я всё время играю в самку.
— Ничего, сегодня тебе понравится, — Иштван телекинезом притягивает с полки металлический круг. Ошейник. — Эта штучка поможет стимулировать центр удовольствия в твоём электронном мозгу, если будешь стараться. Ты ведь будешь?
— Конечно, пап, — соглашается Ааз и сам надевает ошейник. — Что дальше?
— Помоги мне, будь добр, — просит Иштван, тянется пальцами к ширинке. Расстёгивает «молнию», две пуговицы, высвобождает вялый член. — Только не поцарапай.
— Когда я тебя царапал? — изверг играет в возмущение, но его клыкастая пасть растянута в радостной улыбке.
У Ааза длинный тёмно-розовый язык. Он облизывает губы и наклоняется к паху Иштвана. Гибкий кончик языка, едва касаясь, щекочет тонкую кожу, заставляет кровь бежать быстрее и приливать к члену.
Когда рука уже начала уставать, блистательный Аазмандиус решил сменить гнев на милость.
— Южные джунгли, небольшой пограничный конфликт, виброрезак. Всё замечательно заживает, почти затянулось, но этот старый зануда воспользовался своей опекунской властью и забрал меня сюда, студентов пугать…
— Но что гражданский И-Зверь делал на границе? — спросил я.
Ааз сверкнул глазами.
— Слушай, у каждого свои хобби. Я же не спрашиваю, зачем ты на винчестере хранишь два гигабайта документальных фильмов про секс!
— Каких филь? Ой… — стало жарко, я почувствовал, как к щекам приливает краска смущения. — Ааз, ты зачем залез в мой компьютер?!
— Ну, как же. Мне было интересно познакомиться с электронным сородичем, а потом я наткнулся на папку с названием «ПРограммы Общего Назначения», ну и заинтересовался…
— Скив, Скив, очнись! Ты, Пяткин, если он тут у меня загнётся, я ж не постесняюсь, я твои внутренности по одной через жопу вытащу и вот здесь же на кустиках развешу! Сначала кишки, потом почки, потом и до других потрохов дойдёт! Он же сказал, что чревато рисками!
— Успокойся, Ааз. Твой оператор жив и уже приходит в себя, посмотри сам.
— Нет-нет, господа, я ещё не здесь. У меня тут сейчас вторая серия ретроспективы намечается…
Всё. Тупик. Дальше бежать некуда.
Я затравленно оглянулся на Ааза, но биомех был слишком занят. Он вздыбил всю чешую на теле, став значительно крупнее, и неотрывно смотрел на врага.
Иштван выглядел совсем не грозно. Такие седые лохматые бомжи всё ещё могут встретиться в бедных районах города и на свалках. Обедневшие, опустившиеся люди, которые либо не имеют дома, либо забыли, где он находится.
Но знаете, боевой бластер даже бомжу даёт +500 к грозности. А уж боевой бластер, направленный на вас, как-то заставляет задуматься о бренности бытия.
Иштван мелено шёл вперёд, мы так же медленно пятились. Отстроенная часть дома кончилась, и сейчас я балансировал на узкой металлической балке над пропастью в пять этажей. На соседней замер Ааз. Интересно, сможет ли изверг оправиться после падения с такой высоты на торчащие внизу прутья арматуры?
— Вот я и нашёл тебя, мой милый Манди, — с приторной улыбочкой сказал Иштван. — Гаркин, такой нехороший, забрал тебя от меня. Ему, наверное, мама не говорила, что красть нехорошо.
— Я не знаю тебя, — рыкнул изверг.
— Ай-яй-яй, значит, он ещё и стёр твои воспоминания обо мне. Ну, что же ты, Манди? Иди к папочке! Я так люблю тебя, так скучал…
— Сестру свою люби, — зло огрызнулся Ааз.
— А я уже, — широко улыбнулся Иштван. — Только она немножко умерла… Но ты, Манди, ты — вершина моего творчества! Ты силён, красив и вынослив, ты точно выдержишь…
И тут нас волной накрыл псионический удар-внушение. Я ещё успел почувствовать вспышку эмоций со стороны биомеха, а потом вражеское наваждение навалилось с полной силой, отрезая от реального мира.
— Подойди ко мне, Манди.
Ааз делает два шага вперёд и опускается на колени. Биомех обнажён, и жалкие тряпки не скрывают красоты тела хищника. По лицу Иштвана гуляет расслабленная улыбка, он опускает ладонь на зелёный затылок и почёсывает изверга за ушами.
— Хороший мальчик.
Биомех в блаженстве щурит золотые глаза и улыбается.
Ласковое прикосновение вдруг сменяется сильным ударом, приправленным псионическим толчком. Ааз скалится с пола, зло, обиженно, но, поднявшись, занимает то же место.
— Хороший, послушный мальчик, — в голосе Иштвана звенят колокольчики безумного смеха. — Ты ведь хочешь поиграть?
— Мне не нравятся человеческие брачные игры, — Ааз задумчиво рассматривает свои когти. — Я всё время играю в самку.
— Ничего, сегодня тебе понравится, — Иштван телекинезом притягивает с полки металлический круг. Ошейник. — Эта штучка поможет стимулировать центр удовольствия в твоём электронном мозгу, если будешь стараться. Ты ведь будешь?
— Конечно, пап, — соглашается Ааз и сам надевает ошейник. — Что дальше?
— Помоги мне, будь добр, — просит Иштван, тянется пальцами к ширинке. Расстёгивает «молнию», две пуговицы, высвобождает вялый член. — Только не поцарапай.
— Когда я тебя царапал? — изверг играет в возмущение, но его клыкастая пасть растянута в радостной улыбке.
У Ааза длинный тёмно-розовый язык. Он облизывает губы и наклоняется к паху Иштвана. Гибкий кончик языка, едва касаясь, щекочет тонкую кожу, заставляет кровь бежать быстрее и приливать к члену.
Страница 5 из 7
