МИФопреступление

Ааз смотрит вверх, встречается с Иштваном взглядами и обнимает его языком, как обвилась бы вокруг древесного ствола небольшая змейка. И так же, не разрывая контакта глаз, берёт в рот.

Иштван, издав довольный стон, щёлкает пальцами. Изверг вздрагивает от укола острого удовольствия, но продолжает своё дело. Когда Ааз отстраняется, член Иштвана уже полностью стоит. В свете ламп, покрытый вязкой слюной изверга, он блестит, как лакированный.

Наверное, это забавно выглядит… Но никто не смеётся.

— Ты моя умница, — Иштван ласково треплет Ааза по щеке. — А теперь встань, как собачка.

Изверг с улыбкой опускается в коленно-локтевую позу, широко расставив ноги. Жадные пальцы шарят по зелёной чешуе, бесцеремонно ерошат, сжимают. Сильный хлопок по ягодице, довольный смех Иштвана. Ааз морщится от боли проникновения, но почти сразу на его лице расползается блаженно-идиотическое выражение, а с губ срывается довольный стон…

Да, вот на этом месте Ааз тогда не выдержал и порвал наваждение. Он сумел понять, что Иштван абсолютно сумасшедший, просчитал его слабость и смог выманить к себе, на балку. Оказалось, даже псионики умирают, если, споткнувшись, падают с пятого этажа прямиком на прутья арматуры, которым всё равно, что протыкать — случайно брошенный ветром листок бумаги или человеческое тело. Не самое аппетитное зрелище.

Тогда же напарник преподал мне ещё один урок. Урок по работе с собственной памятью. Я предпочёл забыть некоторые… интимные подробности встречи с Иштваном, но сейчас они всё-таки выплыли, разбуженные ретроспективой. Но буря в моём разуме уже улеглась, в принципе, можно было бы уже и очнуться.

Я вздохнул, засучил воображаемые рукава и снова начал строить стенку вокруг куска своих воспоминаний. Стенку, которую не заметит никто посторонний, и, в первую очередь, я сам. Не хочу, однажды наткнувшись на запертый угол памяти, из любопытства проломиться туда и снова увидеть… ЭТО.

Фух, всё. Вот теперь можно возвращаться в реальный мир.

Ох, как же у меня будет болеть голова!

Зря мы с Аазом думали, что со смертью Иштвана всё закончилось. Оказалось, что он, даже став психом, всё ещё оставался мастером роботехники и псиоником и не собирался сворачивать свою деятельность. Артефакты — это так, баловство. Иштван занимался биомехами. Ремильны были как раз его творениями.

Что интересно, заказ Аяксу на похищение Грема он сделал сам, хотел проверить собственную систему безопасности, и после удачного похищения подарил биомеха удачливому исполнителю. Я оказался прав, Грем хранил в своей башке программу слежения и сбора информации, но сейчас ему некому стало передавать сведения, и ремильн стал не опасен. А потом мы перенаправили вектор программы с Иштвана на Аякса… Я не упоминал, что в конторе МИФ появилось два новых сотрудника?

С происхождением Ааза тоже всё прояснилось… Он не изверг. Но не изврат. Изврат с компьютером от изверга. Иштван хотел заполучить сильных и умных зверушек, и они, вместе с Гаркиным, создали два опытных образца. Иштван тогда ещё выглядел относительно адекватным, но потом Гаркин понял, с кем имеет дело, и ушёл, забрав Ааза с собой. А его братик остался у Иштвана.

Пукантимбуссиль — генетический брат моего изверга. И он же — кровавый убийца двух девушек. Иштван вообще напихал в единственного оставшегося у него биомеха столько программ, что у меня язык не поворачивался назвать беднягу существом со свободной волей.

Пришлось, конечно, выступить свидетелем на суде, но уходил я с тяжёлым сердцем.

Разумный компьютер, не имеющий опекуна, отправляется в приют. Таковы правила. Но беда в том, что Пукантимбусилль нарушил закон, и как нарушил! Его ждало усыпление с последующей утилизацией компьютера-мозга. Человек, к слову, отделался бы просто усыплением.

Я — жалостливый идиот.

Мааша стала ещё больше после того, как мы подключили к ней специальное оборудование для перепрограммирования биомехов. Вот уж не думал, что придётся снова воспользоваться им в ближайшем будущем.

Я подбил Родерика практически на должностное преступление, уговорил вместо смертельной инъекции вколоть обречённому извергу снотворное, а сам подписался за мизерную плату утилизировать труп. То есть полицейское управление ещё и приплатило мне за то, что я украл у них преступника.

Сейчас Пукантимбуссиль спал на операционном столе. Я не удержался, провёл пальцами по зелёной щеке, чувствуя подушечками мелкие чешуйки. Братья… Такие похожие и такие разные. Ааз — ехидный, мелочный, добрый; и Пука-и-так-далее… Мне он почему-то представлялся не кровожадным чудовищем, а существом грустным, забитым и несчастным.

— Мы готовы, — сказала Маша, демонстративно хрустнула пальцами.

Я кивнул и взялся за электрод, левой рукой внимательно ощупывая висок спящего изверга. Так, вот здесь. Подцепив чешуйку ногтем, я примерился и резко толкнул иглу электрода в глубину головы, в самые недра электронного мозга.