Фандом: Гарри Поттер. Драко решил выступить в роли «купидона» и причаровать Того-Кого-Нельзя-Называть к прелестной Беллатрисе. Он хотел как лучше, а вышло, как всегда…
Добавить в моё избранное
69 мин, 40 сек 19075
На фига ты шедевр уничтожил?
— Правда, какого хрена? — поддержали Лав-Лав девчонки с других факультетов. — Тут такая романтика, а ты…
— Да вы что, ополоумели? Опомнитесь! — попробовал заступиться за друга Рыжик. — Это же Тот-Кого-Нельзя-Называть к Хорьку подкатывает!
— А ты вообще молчи! — одернула Рона младшая сестренка. — Можно что угодно говорить про Темного Лорда, но у него определенно есть стиль! — И Джинни, раздраженно фыркнув, выскочила из зала вслед за рассерженными подружками.
— Ну всё. Приехали, — констатировал Рыжик. — Наши ряды стремительно редеют…
— Пятьдесят баллов с Гриффиндора, — проходя мимо закадычной троицы, бросил профессор Снейп и ехидно улыбнулся.
— За что? — возмущенно завопил Рональд.
— А за то, мистер Уизли, что вы и ваш лохматый друг ничего не смыслите в прекрасном. — И декан Слизерина с чувством выполненного долга пошел на урок — доводить учеников до трясучки, что всегда делал с превеликим удовольствием.
А Драко был просто счастлив — папа на свободе, маман перестанет печалиться… и, если бы Темнейшество был рядом, то Драко непременно бы его расцеловал…
Белокурая зазноба двух сильнейших волшебников современности пребывала в приятной расслабленности от последних событий, когда вечером того же дня в Выручай-комнате состоялось стратегическое заседание Золотой Троицы.
— Спокойно, Гарри! Еще ничего не потеряно! — утешала Гермиона отчаявшегося Поттера. — Я покопалась в литературе — и вот, что я думаю… — Далее гриффиндорская умница начала сыпать научными терминами, от которых у мальчишек голова пошла кругом. Из сказанного можно было вычленить человеческим языком только что-то вроде «Малфой редкостный неврастеник, поэтому с ним нельзя сюсюкать — ему нужна жесткая рука!»
— Вряд ли у Того-Кого-Нельзя-Называть получится уломать Хорька этими его сюси-пуси, но со стихами он здорово придумал, — увлеченно продолжала Грейнджер. — Поэтому смело берем эту его находку. И еще, Гарри, Малфой — пресыщенный сукин сын, поэтому, чтобы взять Хорька тепленьким, его надо постоянно удивлять. К сожалению, мне завтра утром необходимо уехать на неделю к родителям, ну, вы помните, бабушкин юбилей и всё такое… но я уверена, что вы справитесь и без меня, мальчики. И еще: я зачаровала на неуязвимость пустые поющие валентинки. — Гермиона достала огромную пачку красно-золотых сердечек. — Пусть у Драко каждый день будет Днем влюбленных! — Герми нервно хихикнула. — Кстати, Гарри, у тебя перед Темным Лордом есть одно несомненное преимущество — ты можешь слать Малфою любовные записки в любое время, даже на уроках! Так что удачи! — Довольная собой девушка лучезарно улыбнулась друзьям и побежала собирать вещи.
— Рон, — глядя ей вслед протянул Гарри Поттер, — ты понял хоть что-нибудь из того, что она сказала? Что нам нужно делать-то?
— Конечно, Гарри! — радостно отчитался Рыжик. — Ты должен быть с Хорьком удивителен и жесток. Удивительно жесток, короче.
И тут в Выручай-комнату просочился Патронус Гермионы: «Да, Гарри, чуть не забыла! Не смей тянуть к Малфою свои похотливые ручонки с гнусными намерениями — у чистокровных с этим строго!» Призрачный бобер глумливо подмигнул ребятам и растворился в воздухе.
— Ничего, друг! — успокоил Рон Уизли поникшего было товарища. — Зато ты совершенно безнаказанно можешь Хорька бить!
От такой перспективы Поттер тут же повеселел, и юные заговорщики принялись увлеченно составлять план по соблазнению слизеринского гаденыша.
Завтрак следующего дня перекрыл по обсуждаемости все предыдущие за более чем тысячелетнюю историю Хогвартса…
Всё начиналось, вроде, как всегда, за исключением того, что большинство девчонок вооружились Прыткопишущими перьями, чтобы успеть запечатлеть очередной стихотворный зов души «лысой няши». И «няша» не подкачал. Когда поющий гладиолус выдал:
«Мой чаруйный звездный свет!»
Шлю тебе большой привет!
Так тоскую я в разлуке!
Прекрати ж мои ты муки!
Я тебе, мой сладкий душка,
Вышил золотом подушку!
Обнимай ее во сне,
Вспоминая обо мне!
Возвращайся, мой нарцисс!
Вечно твой влюбленный кис!«—»
не плакал от умиления разве что Северус Снейп и то только потому, что он ржал! Остальные, включая Альбуса Дамблдора, утирали слезы умиления. Даже глаза волдемортовой белокурой пассии предательски увлажнились. А уж когда в руки Драко из нежно-розовой шуршащей упаковки выпрыгнула прелестная думка, расшитая цветами и диковинными птицами, начался и вовсе ажиотаж! Со всех сторон раздавались охи, да ахи. Кто-то из понимающих даже попросил срисовать схему вышивки…
— О, Том! Какой же он все-таки талантливый, — вздыхал директор Хогвартса, изо всех сил стараясь вытянуть у Малфоя из рук подушечку. — Отдайте сейчас же, Драко! Вам же не нужна эта подушка, Том вам еще вышьет.
— Правда, какого хрена? — поддержали Лав-Лав девчонки с других факультетов. — Тут такая романтика, а ты…
— Да вы что, ополоумели? Опомнитесь! — попробовал заступиться за друга Рыжик. — Это же Тот-Кого-Нельзя-Называть к Хорьку подкатывает!
— А ты вообще молчи! — одернула Рона младшая сестренка. — Можно что угодно говорить про Темного Лорда, но у него определенно есть стиль! — И Джинни, раздраженно фыркнув, выскочила из зала вслед за рассерженными подружками.
— Ну всё. Приехали, — констатировал Рыжик. — Наши ряды стремительно редеют…
— Пятьдесят баллов с Гриффиндора, — проходя мимо закадычной троицы, бросил профессор Снейп и ехидно улыбнулся.
— За что? — возмущенно завопил Рональд.
— А за то, мистер Уизли, что вы и ваш лохматый друг ничего не смыслите в прекрасном. — И декан Слизерина с чувством выполненного долга пошел на урок — доводить учеников до трясучки, что всегда делал с превеликим удовольствием.
А Драко был просто счастлив — папа на свободе, маман перестанет печалиться… и, если бы Темнейшество был рядом, то Драко непременно бы его расцеловал…
Белокурая зазноба двух сильнейших волшебников современности пребывала в приятной расслабленности от последних событий, когда вечером того же дня в Выручай-комнате состоялось стратегическое заседание Золотой Троицы.
— Спокойно, Гарри! Еще ничего не потеряно! — утешала Гермиона отчаявшегося Поттера. — Я покопалась в литературе — и вот, что я думаю… — Далее гриффиндорская умница начала сыпать научными терминами, от которых у мальчишек голова пошла кругом. Из сказанного можно было вычленить человеческим языком только что-то вроде «Малфой редкостный неврастеник, поэтому с ним нельзя сюсюкать — ему нужна жесткая рука!»
— Вряд ли у Того-Кого-Нельзя-Называть получится уломать Хорька этими его сюси-пуси, но со стихами он здорово придумал, — увлеченно продолжала Грейнджер. — Поэтому смело берем эту его находку. И еще, Гарри, Малфой — пресыщенный сукин сын, поэтому, чтобы взять Хорька тепленьким, его надо постоянно удивлять. К сожалению, мне завтра утром необходимо уехать на неделю к родителям, ну, вы помните, бабушкин юбилей и всё такое… но я уверена, что вы справитесь и без меня, мальчики. И еще: я зачаровала на неуязвимость пустые поющие валентинки. — Гермиона достала огромную пачку красно-золотых сердечек. — Пусть у Драко каждый день будет Днем влюбленных! — Герми нервно хихикнула. — Кстати, Гарри, у тебя перед Темным Лордом есть одно несомненное преимущество — ты можешь слать Малфою любовные записки в любое время, даже на уроках! Так что удачи! — Довольная собой девушка лучезарно улыбнулась друзьям и побежала собирать вещи.
— Рон, — глядя ей вслед протянул Гарри Поттер, — ты понял хоть что-нибудь из того, что она сказала? Что нам нужно делать-то?
— Конечно, Гарри! — радостно отчитался Рыжик. — Ты должен быть с Хорьком удивителен и жесток. Удивительно жесток, короче.
И тут в Выручай-комнату просочился Патронус Гермионы: «Да, Гарри, чуть не забыла! Не смей тянуть к Малфою свои похотливые ручонки с гнусными намерениями — у чистокровных с этим строго!» Призрачный бобер глумливо подмигнул ребятам и растворился в воздухе.
— Ничего, друг! — успокоил Рон Уизли поникшего было товарища. — Зато ты совершенно безнаказанно можешь Хорька бить!
От такой перспективы Поттер тут же повеселел, и юные заговорщики принялись увлеченно составлять план по соблазнению слизеринского гаденыша.
Завтрак следующего дня перекрыл по обсуждаемости все предыдущие за более чем тысячелетнюю историю Хогвартса…
Всё начиналось, вроде, как всегда, за исключением того, что большинство девчонок вооружились Прыткопишущими перьями, чтобы успеть запечатлеть очередной стихотворный зов души «лысой няши». И «няша» не подкачал. Когда поющий гладиолус выдал:
«Мой чаруйный звездный свет!»
Шлю тебе большой привет!
Так тоскую я в разлуке!
Прекрати ж мои ты муки!
Я тебе, мой сладкий душка,
Вышил золотом подушку!
Обнимай ее во сне,
Вспоминая обо мне!
Возвращайся, мой нарцисс!
Вечно твой влюбленный кис!«—»
не плакал от умиления разве что Северус Снейп и то только потому, что он ржал! Остальные, включая Альбуса Дамблдора, утирали слезы умиления. Даже глаза волдемортовой белокурой пассии предательски увлажнились. А уж когда в руки Драко из нежно-розовой шуршащей упаковки выпрыгнула прелестная думка, расшитая цветами и диковинными птицами, начался и вовсе ажиотаж! Со всех сторон раздавались охи, да ахи. Кто-то из понимающих даже попросил срисовать схему вышивки…
— О, Том! Какой же он все-таки талантливый, — вздыхал директор Хогвартса, изо всех сил стараясь вытянуть у Малфоя из рук подушечку. — Отдайте сейчас же, Драко! Вам же не нужна эта подушка, Том вам еще вышьет.
Страница 8 из 21
