Любовь, вино и приоритеты

Услышав внутри какое-то движение, он уже приготовился применить «Алохомору», но тут дверь распахнулась и на пороге появилась Гермиона. Она выглядела взволнованной, когда выдохнула:

— Тео, — и позволила войти.

Запах сигарет застал его врасплох: Нотт знал, что Гермиона бросила курить. Но как только он прошёл внутрь коттеджа, то сразу понял, кто явился причиной табачного запаха и встревоженного лая Пита. Посреди крошечной гостиной, во всей красе своего авторитета, возвышался Кингсли Бруствер. Правда, смотрелся он здесь совершенно не к месту.

— Министр, — убийственным тоном произнёс Теодор. — Чем обязаны?

Мягкий вздох у плеча подсказал Тео, что Гермиона стоит рядом. Тот факт, что она не кинулась между ними, давал некоторую надежду, что для него ещё не всё потеряно.

Кингсли окинул его безразличным взглядом и ответил:

— Это вас не касается, молодой человек. Советую тихо удалиться, чтобы я мог закончить разговор с Гермионой.

Сжимая кулаки и стараясь не натворить глупостей, Тео зарычал:

— Вот тут вы не правы. Всё, что касается Гермионы, в той же мере касается и меня. Может, именно вам стоит уйти по-тихому? Вам, что, мало дел в Министерстве и забот о жене?

На мгновение Кингсли с любопытством уставился на Тео своими тёмными глазами, а затем повернулся к Гермионе.

— Пожалуйста, попроси мальчика выйти.

Не собираясь пугаться и отступать перед легендарным аврором, Теодор заслонил девушку собой и выхватил палочку.

— Оставь. Её. В покое, — прошипел он сквозь зубы.

Министр вздохнул, но даже не шевельнулся.

— Молодой человек, пожалуйста, не нагнетайте обстановку. Вы проиграли, так смиритесь с этим. Я вас последний раз прошу по-хорошему: покиньте помещение.

Нотт напрягся и хотел кинуться в драку, когда почувствовал, что маленькая рука сжимает его плечо.

— Тео, пожалуйста, — шепнула ему на ухо Гермиона.

Он резко повернулся к ней.

— Гермиона, ты что…

— Тссс, — она приложила палец к его рту. — Мне нужно самой с этим разобраться, Тео. А сейчас, пожалуйста, уходи. Я обещаю, что попозже загляну к тебе.

Сначала Теодор не поверил своим ушам, но умоляющий взгляд Гермионы подтвердил, что он не ослышался. Она действительно просила оставить её наедине с Бруствером. Кивнув, он пробормотал:

— Как пожелаете, — и выскочил вон, хлопнув дверью.

Снаружи сумерки встретили его холодным ветром и серым густым туманом, наползающим на виноградники. Вечер был идеален для сбора урожая, но Тео не замечал ничего вокруг. Ошеломлённый и потерянный, он стоял посреди сада, уставившись в чёрное небо.

«Уходи».

Эти слова, произнесённые Гермионой, показали ему, насколько глупы и напрасны были все его мечты.

— Вот тебе и первая ночь вместе, — прошептал Тео, узнавая горький привкус его извечного спутника — разочарования.

Взъерошив пальцами волосы, он бросил в закрытую дверь:

— Да пошло оно всё, — сплюнул на землю, как будто не мог вынести горечи послевкусия и пошёл прочь.

Возвращаясь той же извилистой тропинкой, Теодор поклялся, что это был последний раз, когда он участвовал в игре под названием «любовь». С него хватит. Слишком много душевной боли она причиняет. Возможно, призрачное «жили они долго и счастливо» просто не для него, и ему суждено идти по жизни одному.

Пёс ткнулся мордой ему в ладонь, и Тео грустно усмехнулся. Присев на корточки, он погладил пушистого друга, шепча:

— Да, приятель. Остались ты да я, — словно сочувствуя, Пит лизнул его в нос, и Теодор кивнул. — Всё правильно. И без неё проживём, правда?

Пёс тряхнул головой, заскулил и рванул куда-то вперед.

Добравшись домой, Тео налил себе рюмку огневиски и одним махом проглотил янтарную жидкость. Когда огненный напиток обжёг горло, ему стало ясно, что забыть Гермиону будет не так-то легко. Может быть даже невозможно.

Глава 5

Август. Часть вторая.

Около трёх часов ночи Тео швырнул стакан на стол, поднялся и вышел на улицу. Вдыхая холодный, влажный воздух, он с яростной решимостью направился к винограднику. С Грейнджер или без неё урожай необходимо было собрать. При свете луны он добрался до сарая, не замечая ничего вокруг, и попытался открыть замок ключом, ругая себя за пьянство. Теодор уже был готов бросить «Алохомору», когда до него донёсся звук торопливых шагов.

— Тео.

Услышав знакомый голос, он резко повернулся. Второй раз за эту ночь Теодор Нотт замер, не веря своим ушам, и уставился на девушку перед собой. Тонкая белая туника не спасала Гермиону от промозглого холода, и, глядя на Тео своими выразительными глазами цвета сайгонской корицы, она дрожала, словно лист на ветру. Сердце молоточками застучало в его висках:

«Она пришла!»

— Тео, — выдохнула она снова и прикусила нижнюю губу.