Фандом: Гарри Поттер. Иногда мы блуждаем в потёмках, и только помощь настоящих друзей помогает нам выбрать правильный путь.
Добавить в моё избранное
43 мин, 45 сек 11870
Часть первая.
Пора. Сегодня настала та самая ночь, которую Теодор ждал почти целый год. Наконец-то. Он сознательно выбрал ночь полнолуния и уже представлял себе, как замечательно проведёт её. В тёмном небе будет сиять луна, пьянящие запахи влажной почвы и спелых фруктов будут дразнить чувства, холодный воздух будет пощипывать кожу, а их дыхание будет смешиваться с низко стелющимся туманом. Тео не мог вспомнить, когда последний раз чувствовал себя таким воодушевлённым. Словно ребёнок в ожидании подарка. Даже стыдно как-то. Правда, сегодня был особый случай: созрел первый урожай винограда сорта Шардоне, тот, который он посадил в сентябре прошлого года.
Слава Мерлину, теперь у Теодора был человек, который мог понять и разделить его волнение: Гермиона Грейнджер. Звучало невероятно, но именно к её дому он сейчас спускался с холма. С их первого неудачного ужина прошел уже месяц, и прогресс в отношениях был налицо. За это время Тео узнал о своей соседке много нового. Она была удивительной и необыкновенной, с какой-то своей, непонятной, но от этого ещё более привлекательной «изюминкой». Он уже настолько привык к её непредсказуемой реакции и постоянной болтовне, что не мог понять: как же он жил до её появления? Каким скучным и блёклым был его мир, пока она не открыла ему глаза и не расписала всё вокруг самыми яркими красками. Своей бесконечной энергией она превратила его скучное существование в настоящую жизнь — яркую, насыщенную и иногда смешную, наполняя всё вокруг тайным смыслом, о котором Тео даже не подозревал.
Конечно, некоторые её привычки и поступки ставили его в тупик до сих пор, но возможно это было что-то вроде пресловутого единства и борьбы Инь-Янь, про которые ему как-то рассказывала Гермиона. Тео хмыкнул, вспомнив о том дне, когда взялся объяснить ей, почему белый виноград необходимо срывать глубокой ночью, в самые холодные и тёмные часы: именно тогда ягоды более всего насыщались ароматами и кислотами — двумя жизненно важными компонентами для выработки безупречного вина. Честно говоря, реакция Гермионы, последовавшая за объяснением, застала его врасплох. Взгляд у неё стал какой-то рассеянный, она протяжно и мечтательно вздохнула и призналась, что это самое эротичное объяснение, которое она слышала, а потом добавила, что собирать виноград ночью ей кажется очень романтичным занятием, поэтому они пойдут туда вместе. Позже, когда Тео задумался о её словах, ему пришлось согласиться — идея владения чем-то, что созревало в самое тёмное и таинственное время суток, звучала эротично. Кхм, даже очень эротично, на самом-то деле.
Теодор покачал головой. Кому могло прийти в голову, что заучка Грейнджер станет со временем таким лакомым кусочком? Он сам никогда бы не подумал, что посчитает её настолько соблазнительной. Гермиона с ума его сводила своими откровенными платьями и мягкой бархатной кожей, которая просто умоляла, чтобы её приласкали. И эти губы…
— Тьфу ты, — зарычал Тео.
Мерлин, как же он хотел её! У него едва зубы не сводило от страсти. И хотя он не привык торопиться в подобных делах, дольше ждать Теодор не мог. Кроме того, он подозревал, что Грейнджер тоже была на грани помешательства, поэтому решил, что именно в эту волшебную ночь, наконец, сделает Гермиону своей. Хватит им кружить вокруг да около. Он уже всё распланировал: сначала у них будет романтический ужин, а потом Тео отнесёт её в свою постель и будь он проклят, если даст ей уснуть хоть на секунду. А в три часа ночи, уставшие, но счастливые, они вместе откроют сезон сбора первого урожая винограда Шардоне.
«Они — какое красивое слово!»
У него словно крылья за спиной выросли. Невероятно было снова желать женщину. Обладать ею… Теодору показалось даже символичным, что всё произойдёт именно сегодня. Правда, он никогда бы не сознался в этом Гермионе. Нет. Все эти чувства — для слабаков. Хотя… Может, он и признается ей… Когда-нибудь… Она бы поняла — Тео был уверен, и осознание того, что он нашёл родственную душу, разливалось в его сердце таким теплом и нежностью! Он ничего не мог с собой поделать и наслаждался новыми ощущениями, хотя и не был никогда слабаком или изнеженным маменькиным сынком.
Не в силах унять волнение, Тео принялся насвистывать какую-то мелодию. Пит удивлённо оглянулся на него и припустил к домику соседки: щенок любил Гермиону, как и его хозяин. Следуя тропинкой, петляющей в винограднике, Теодор дышал свежим вечерним воздухом позднего августа. Он уже ощущал близость осени. Раньше эта пора всегда навевала на Тео задумчивость и грусть, но не сегодня. Сердцем он понимал, что рядом та самая девушка, а значит, всё у него теперь будет прекрасно. Вернее у них всё будет прекрасно.
Тявканье Пита отвлёкло Теодора от раздумий, и он перестал насвистывать. Щенок заливался тревожным лаем, а это значило: случилось что-то неладное.
— Какого чёрта, — пробормотал Тео и прибавил ходу.
Три минуты спустя, слегка запыхавшись, он постучал в дверь коттеджа.
Пора. Сегодня настала та самая ночь, которую Теодор ждал почти целый год. Наконец-то. Он сознательно выбрал ночь полнолуния и уже представлял себе, как замечательно проведёт её. В тёмном небе будет сиять луна, пьянящие запахи влажной почвы и спелых фруктов будут дразнить чувства, холодный воздух будет пощипывать кожу, а их дыхание будет смешиваться с низко стелющимся туманом. Тео не мог вспомнить, когда последний раз чувствовал себя таким воодушевлённым. Словно ребёнок в ожидании подарка. Даже стыдно как-то. Правда, сегодня был особый случай: созрел первый урожай винограда сорта Шардоне, тот, который он посадил в сентябре прошлого года.
Слава Мерлину, теперь у Теодора был человек, который мог понять и разделить его волнение: Гермиона Грейнджер. Звучало невероятно, но именно к её дому он сейчас спускался с холма. С их первого неудачного ужина прошел уже месяц, и прогресс в отношениях был налицо. За это время Тео узнал о своей соседке много нового. Она была удивительной и необыкновенной, с какой-то своей, непонятной, но от этого ещё более привлекательной «изюминкой». Он уже настолько привык к её непредсказуемой реакции и постоянной болтовне, что не мог понять: как же он жил до её появления? Каким скучным и блёклым был его мир, пока она не открыла ему глаза и не расписала всё вокруг самыми яркими красками. Своей бесконечной энергией она превратила его скучное существование в настоящую жизнь — яркую, насыщенную и иногда смешную, наполняя всё вокруг тайным смыслом, о котором Тео даже не подозревал.
Конечно, некоторые её привычки и поступки ставили его в тупик до сих пор, но возможно это было что-то вроде пресловутого единства и борьбы Инь-Янь, про которые ему как-то рассказывала Гермиона. Тео хмыкнул, вспомнив о том дне, когда взялся объяснить ей, почему белый виноград необходимо срывать глубокой ночью, в самые холодные и тёмные часы: именно тогда ягоды более всего насыщались ароматами и кислотами — двумя жизненно важными компонентами для выработки безупречного вина. Честно говоря, реакция Гермионы, последовавшая за объяснением, застала его врасплох. Взгляд у неё стал какой-то рассеянный, она протяжно и мечтательно вздохнула и призналась, что это самое эротичное объяснение, которое она слышала, а потом добавила, что собирать виноград ночью ей кажется очень романтичным занятием, поэтому они пойдут туда вместе. Позже, когда Тео задумался о её словах, ему пришлось согласиться — идея владения чем-то, что созревало в самое тёмное и таинственное время суток, звучала эротично. Кхм, даже очень эротично, на самом-то деле.
Теодор покачал головой. Кому могло прийти в голову, что заучка Грейнджер станет со временем таким лакомым кусочком? Он сам никогда бы не подумал, что посчитает её настолько соблазнительной. Гермиона с ума его сводила своими откровенными платьями и мягкой бархатной кожей, которая просто умоляла, чтобы её приласкали. И эти губы…
— Тьфу ты, — зарычал Тео.
Мерлин, как же он хотел её! У него едва зубы не сводило от страсти. И хотя он не привык торопиться в подобных делах, дольше ждать Теодор не мог. Кроме того, он подозревал, что Грейнджер тоже была на грани помешательства, поэтому решил, что именно в эту волшебную ночь, наконец, сделает Гермиону своей. Хватит им кружить вокруг да около. Он уже всё распланировал: сначала у них будет романтический ужин, а потом Тео отнесёт её в свою постель и будь он проклят, если даст ей уснуть хоть на секунду. А в три часа ночи, уставшие, но счастливые, они вместе откроют сезон сбора первого урожая винограда Шардоне.
«Они — какое красивое слово!»
У него словно крылья за спиной выросли. Невероятно было снова желать женщину. Обладать ею… Теодору показалось даже символичным, что всё произойдёт именно сегодня. Правда, он никогда бы не сознался в этом Гермионе. Нет. Все эти чувства — для слабаков. Хотя… Может, он и признается ей… Когда-нибудь… Она бы поняла — Тео был уверен, и осознание того, что он нашёл родственную душу, разливалось в его сердце таким теплом и нежностью! Он ничего не мог с собой поделать и наслаждался новыми ощущениями, хотя и не был никогда слабаком или изнеженным маменькиным сынком.
Не в силах унять волнение, Тео принялся насвистывать какую-то мелодию. Пит удивлённо оглянулся на него и припустил к домику соседки: щенок любил Гермиону, как и его хозяин. Следуя тропинкой, петляющей в винограднике, Теодор дышал свежим вечерним воздухом позднего августа. Он уже ощущал близость осени. Раньше эта пора всегда навевала на Тео задумчивость и грусть, но не сегодня. Сердцем он понимал, что рядом та самая девушка, а значит, всё у него теперь будет прекрасно. Вернее у них всё будет прекрасно.
Тявканье Пита отвлёкло Теодора от раздумий, и он перестал насвистывать. Щенок заливался тревожным лаем, а это значило: случилось что-то неладное.
— Какого чёрта, — пробормотал Тео и прибавил ходу.
Три минуты спустя, слегка запыхавшись, он постучал в дверь коттеджа.
Страница 10 из 13
