Фандом: Ориджиналы. Об одном важном преимуществе присутствия в доме кота.
Добавить в моё избранное
4 мин, 48 сек 12309
Барсика принесли в эту квартиру, когда он был еще совсем маленьким котенком — слегка неуклюжим, с забавно торчащими ушами и голубыми глазами. Здесь еще пахло недавним ремонтом, и почти не было мебели — только собрали только кухонный гарнитур, да поставили диван в меньшей из комнат.
Выпущенный из переноски, Барсик уселся посреди прихожей, чихнул, смешно мотнув непропорционально большой головой, — уж больно непривычным был запах — а потом жалобно мяукнул. Он не понимал, зачем его забрали из дома, где была большая коробка с лоскутом мягкой ткани внутри, где вечно пахло едой, и где было тепло. Не понимал он, чего от него ждут теперь, вытряхнув на холодный жесткий пол в полной сквозняков прихожей, столпившись в проходе и о чем-то перешептываясь. Но любопытство взяло верх. Барсик принюхался, еще раз чихнул, и направился искать место поуютнее.
Заглянул в чуть приоткрытую дверь ванной, потоптался на пороге кухни, но, не найдя там ничего интересного, пересек прихожую и направился дальше — в большую комнату. Люди, между тем, наблюдали за ним, затаив дыхание, — даже перешептываться перестали! Большая комната, однако, не понравилась Барсику. Какая-то она была слишком холодная, гулкая и тихая. Кое-как добравшись до противоположного двери угла и посидев там пару минут, обозревая пространство, он направился обратно — вдоль стены, время от времени дотрагиваясь до нее то головой, то лапами и всякий раз словно морщась.
Неисследованной осталась лишь маленькая комната — та самая, в которой стоял диван. Барсика, разумеется, раздражал резко пахнущий новым предмет мебели, а когда еще и толстая пленка, которой он был накрыт, в ответ на прикосновение угрожающе щелкнула, он и вовсе отпрыгнул на пару метров, от неожиданности не удержавшись на лапах. Но здесь было хорошо. То ли потому, что комната была маленькая и уже успела прогреться, хотя отопление включили пару дней назад, то ли окно здесь было закрыто, и сквознякам попросту негде было разгуляться, то ли еще почему, но факт оставался фактом — здесь Барсику было хорошо. Он вдруг ясно почувствовал, зачем его выдернули из тепла родной коробки и притащили сюда — отныне эта квартира была его домом. Его территория. А значит, ее нужно было защищать — и как-то договариваться с доносившимися отовсюду голосами.
Голоса же здесь были всюду. Они нестройным хором звучали прямо из стен, но Барсик с непривычки пока не мог их различить и понять, что же они говорят, о чем поют и чего просят. В этой комнате — у стены напротив дивана — их было лучше всего слышно. Поэтому Барсик, походив туда-сюда, улегся прямо на холодный пол, недовольно дернув хвостом, и, прикрыв от усердия глаза, принялся прислушиваться.
В доме жили тени. Не призраки, нет, просто душа самого дома, разделенная на десятки маленьких сущностей — по количеству квартир — строгие блюстители порядка и хранители покоя жильцов. Временами этим теням хотелось есть, и тогда они провоцировали какой-нибудь катаклизм, вроде прорыва трубы или короткого замыкания, а потом наслаждались суетой и руганью. Временами — пошалить, и тогда они устраивали игру в догонялки прямо в стенах, заставляя соседей ругать друг друга, а порой даже вызывать полицию. Но в целом их игры были вполне мирными — в самом деле, не считать же бедой пропавшую из-под носа вещь или опрокинутую будто случайно банку с окурками! Тем более, что вещи всегда находились, а окурки загадочным образом исчезали — пусть и вместе с банкой. А еще тени любили кошек. Любили слушать умиротворяющее мурлыкание, греться в пушистой шерсти и присоединяться к играм с клубком или бантиком…
Поэтому Барсик, едва приноровился понимать своих новых сожителей, чуть слышно мурлыкнул — пока так, на пробу. Голоса тут же стихли. А потом он почувствовал, как что-то — кто-то гладит его, даже пытается зарыться в пока еще тонкий мех, но безуспешно. Потом по комнате прокатился одобрительный шепот, и этот кто-то ласково потрепал Барсика по макушке. Барсик в ответ повернулся и прижался затылком к стене, замурлыкав уже увереннее, громче.
А через два дня на том месте, где Барсик так и уснул, довольный знакомством с тенями, поставили кровать. Еще в теперь уже спальне собрали шкаф с зеркалом, пару тумбочек, а в углу появился столик и низкий пуфик на колесиках под ним. Диван унесли в большую комнату.
Барсик же, попытавшись запрыгнуть на кровать, смог только слегка зацепиться коготками за покрывало, достичь своей цели ему не хватило сил. Тогда он сел около кровати и жалобно замяукал. Он был слишком маленьким, чтобы забраться туда, где теней было лучше всего слышно, позволить им зарыться в постепенно густеющую шерсть. На зов пришла хозяйка и, заглянув в грустные голубые глаза, сама посадила Барсика на кровать. Потом, подумав, выкатила из-под стола и придвинула к кровати пуфик — «а то разобьется еще!» — потом потрепала Барсика по голове и пошла дальше заниматься делами. А Барсик, неуверенно потоптавшись по краю кровати, направился к изголовью.
Выпущенный из переноски, Барсик уселся посреди прихожей, чихнул, смешно мотнув непропорционально большой головой, — уж больно непривычным был запах — а потом жалобно мяукнул. Он не понимал, зачем его забрали из дома, где была большая коробка с лоскутом мягкой ткани внутри, где вечно пахло едой, и где было тепло. Не понимал он, чего от него ждут теперь, вытряхнув на холодный жесткий пол в полной сквозняков прихожей, столпившись в проходе и о чем-то перешептываясь. Но любопытство взяло верх. Барсик принюхался, еще раз чихнул, и направился искать место поуютнее.
Заглянул в чуть приоткрытую дверь ванной, потоптался на пороге кухни, но, не найдя там ничего интересного, пересек прихожую и направился дальше — в большую комнату. Люди, между тем, наблюдали за ним, затаив дыхание, — даже перешептываться перестали! Большая комната, однако, не понравилась Барсику. Какая-то она была слишком холодная, гулкая и тихая. Кое-как добравшись до противоположного двери угла и посидев там пару минут, обозревая пространство, он направился обратно — вдоль стены, время от времени дотрагиваясь до нее то головой, то лапами и всякий раз словно морщась.
Неисследованной осталась лишь маленькая комната — та самая, в которой стоял диван. Барсика, разумеется, раздражал резко пахнущий новым предмет мебели, а когда еще и толстая пленка, которой он был накрыт, в ответ на прикосновение угрожающе щелкнула, он и вовсе отпрыгнул на пару метров, от неожиданности не удержавшись на лапах. Но здесь было хорошо. То ли потому, что комната была маленькая и уже успела прогреться, хотя отопление включили пару дней назад, то ли окно здесь было закрыто, и сквознякам попросту негде было разгуляться, то ли еще почему, но факт оставался фактом — здесь Барсику было хорошо. Он вдруг ясно почувствовал, зачем его выдернули из тепла родной коробки и притащили сюда — отныне эта квартира была его домом. Его территория. А значит, ее нужно было защищать — и как-то договариваться с доносившимися отовсюду голосами.
Голоса же здесь были всюду. Они нестройным хором звучали прямо из стен, но Барсик с непривычки пока не мог их различить и понять, что же они говорят, о чем поют и чего просят. В этой комнате — у стены напротив дивана — их было лучше всего слышно. Поэтому Барсик, походив туда-сюда, улегся прямо на холодный пол, недовольно дернув хвостом, и, прикрыв от усердия глаза, принялся прислушиваться.
В доме жили тени. Не призраки, нет, просто душа самого дома, разделенная на десятки маленьких сущностей — по количеству квартир — строгие блюстители порядка и хранители покоя жильцов. Временами этим теням хотелось есть, и тогда они провоцировали какой-нибудь катаклизм, вроде прорыва трубы или короткого замыкания, а потом наслаждались суетой и руганью. Временами — пошалить, и тогда они устраивали игру в догонялки прямо в стенах, заставляя соседей ругать друг друга, а порой даже вызывать полицию. Но в целом их игры были вполне мирными — в самом деле, не считать же бедой пропавшую из-под носа вещь или опрокинутую будто случайно банку с окурками! Тем более, что вещи всегда находились, а окурки загадочным образом исчезали — пусть и вместе с банкой. А еще тени любили кошек. Любили слушать умиротворяющее мурлыкание, греться в пушистой шерсти и присоединяться к играм с клубком или бантиком…
Поэтому Барсик, едва приноровился понимать своих новых сожителей, чуть слышно мурлыкнул — пока так, на пробу. Голоса тут же стихли. А потом он почувствовал, как что-то — кто-то гладит его, даже пытается зарыться в пока еще тонкий мех, но безуспешно. Потом по комнате прокатился одобрительный шепот, и этот кто-то ласково потрепал Барсика по макушке. Барсик в ответ повернулся и прижался затылком к стене, замурлыкав уже увереннее, громче.
А через два дня на том месте, где Барсик так и уснул, довольный знакомством с тенями, поставили кровать. Еще в теперь уже спальне собрали шкаф с зеркалом, пару тумбочек, а в углу появился столик и низкий пуфик на колесиках под ним. Диван унесли в большую комнату.
Барсик же, попытавшись запрыгнуть на кровать, смог только слегка зацепиться коготками за покрывало, достичь своей цели ему не хватило сил. Тогда он сел около кровати и жалобно замяукал. Он был слишком маленьким, чтобы забраться туда, где теней было лучше всего слышно, позволить им зарыться в постепенно густеющую шерсть. На зов пришла хозяйка и, заглянув в грустные голубые глаза, сама посадила Барсика на кровать. Потом, подумав, выкатила из-под стола и придвинула к кровати пуфик — «а то разобьется еще!» — потом потрепала Барсика по голове и пошла дальше заниматься делами. А Барсик, неуверенно потоптавшись по краю кровати, направился к изголовью.
Страница 1 из 2
