Фандом: Гарри Поттер. Адамантом Беофантусом Третьим, Бессмертным драконом горы Аморей, который так много сделал для счастья Гарри Поттера и Драко Малфоя. Так, может, и ему пора найти свое счастье?
Добавить в моё избранное
10 мин, 43 сек 7841
— Прекрати метаться, в глазах рябит! — рыкнул Густав-Эммануил на заламывающего руки сына. — Сядь и возьми себя в эти… в руки! Рыцарь называется. Баба ты, вот что! — И волевым тевтонским жестом быстренько разгладил некрасивую вертикальную морщину, образовывающуюся всякий раз, как он нервничал. Поправив манжету, замявшуюся в гневе раздачи пощечин слугам, повивальным бабкам и… наследнику, монарх кивнул лейб-медику:
— Поверните мал… младенца еще раз!
Мда, не помогло — на левой ягодичке новорожденного принца явно выступала драконья печать.
— Точно не девочка? — все же упрямо переспросил король. — Жалко. Как же так?
— Признаки мужественности на лицо… — Склонился в глубоком поклоне доктор Шмуцер.
— Только этого не хватало! Чтоб признаки — да на лице?! Сохрани хоть от такого, святой Эммануил Страстотерпец! — прошипел Его Величество. — Так, — собравшись, он выпрямился на неудобном, как пыточное кресло, старинном каменном престоле, — приказываю: во-первых, обрядить принцессу Манфр… (ладно, имя еще не придумал, тронное — надо менять) в подобающее ее полу одеяние; во-вторых, кронпринцу Дитриху, мать его, Карлу-Альфреду немедля, сию же минуту, значит… Да, тебе, думмкопф. — Густав Второй зло зыркнул на убитого горем единственного отпрыска. — … Отправляться в спальню к супруге — как ее там звать по-нехорошему? — и не позднее начала маневров зачать сына. Сы-на! Вам понятно, сударь?
— Мне-то понятно, батюшка. А как я той мадьярке, что вы мне в постель назначили, неприятность эту объясню?! — взвился-таки несчастный принц. — Толмача пожадн… не изволили нанять, а язык тот для благородных моих уст… И приданое так себе было, даже выезда приличного купить не получилось. А в гардеробной у меня и вовсе паркет починки требует… И в прорезях видать, что рубаха не шелковая. Плащ потерся!
— Хм, ты еще отца поучи, как таллеры в казне экономить! — Король был не то чтобы смущен, но слегка озадачен. — Знаками объяснишь, что, дескать, не так вся политика пошла… Пошли все вон! — Опомнившись, махнул он на придворных, а сам встал с трона, держась за поясницу. — В Майнце у кузена Фридриха заместо трона резное кресло бархатное итальянской работы, чтобы жоп… мягкое место не нажать в заботах, а тут геморр… ревматизм на каменюках пращуровых заработать недолго. Иди, прикажи бульона, если на кухне еще осталось, подать мне в кабинет… Нет, к жене все же ступай! И к ландскнехтам ни ногой! Знаю твои шашни с Мародёром, не забывай про достоинство. С быдлом разряженным ложит… водиться!
— Да как же, майн фатер! — Молодой отец, только-только собирался в казармы к друзьям, чтобы вместе со всей бандой отметить рождение первенца…
— В постель и за дело! Заделай там своей этой… дьявол, имя никак не запомню. Перта Вираг-Оршойе, о! Точно ведь — враг, вражина! Петра — она камень и есть! Супруге, короче. И чтоб — мальчик, без выкрутасов, майн… зон! — рыкнул напоследок владетельный князь, хотя несчастному Дитриху ясно послышалось «мудозвон». Нелегко быть принцем в маленьком и небогатом, да прямо скажем, нищем государстве.
Прошло семнадцать лет. Умер старый князь — в те времена даже благородные правители долго на этом свете не задерживались; а тут еще упадок по всем статьям после Тридцатилетней войны, княжеств более трех сотен, Ганза задыхаться стала. Голод и мор по всем бывшим землям «Священной Римской империи германской нации», особо средним, пошел…
— Фреда! — Его Величество Дитрих согнулся от боли, привычно ударившись лысеющим челом о низкую притолоку входного арочного наката двери башни.
— Да, что желаете, государь? — усаживая пошатнувшегося отца в кресло, спросила принцесса и быстренько выпростала юбку, заткнутую за ремень штанов.
— Посоветоваться вот хотел. Сукна из Вестфалии привезли. Посмотрел бы, не обдуривают ли купчишки нас, ты же в этом деле соображаешь.
— Батюшка, вы же мне цвайхендер на именины обещали, да не дали! — Белокурая красавица надула губы. — Вот пусть Альбрехт и ведет дела с торговцами.
— Пойми, сынок, тупой у нас наследник, только бы жрать гаду, то есть здоровьем скорбный — ни читать, ни писать не может. Учение ну вот просто не входит в него!
— Ага. — Названная «сынком» принцесса Манфреда отошла к окну. — Как на охоту выезжать, оленя брать, урсов травить — так я девица, не положено, а как грамоты писать, счета да качество проверять — так сразу мужик. Когда уж этот дракон за мной прилетит, тиско мне, майн херр, в башне сидеть. — И вздохнул… ла. — Посмотрю, конечно, пусть бумаги принесут.
— Сейчас велю! — обрадовано засуетился князь и ляпнул, не подумав: — А что, если и нет никакого дракона-то! Еще годок посидишь — и можно тряпки эти снимать, на войну пойдешь — развеешься!
«Ах так! — решил про себя Манфред. — Престола, значит, мне всяко не видать, хоть я и старше придурка Альбрехта. И умней, если честно! Ну тогда и прощай, любимый хаймат, подамся-ка я куда к морю…
— Поверните мал… младенца еще раз!
Мда, не помогло — на левой ягодичке новорожденного принца явно выступала драконья печать.
— Точно не девочка? — все же упрямо переспросил король. — Жалко. Как же так?
— Признаки мужественности на лицо… — Склонился в глубоком поклоне доктор Шмуцер.
— Только этого не хватало! Чтоб признаки — да на лице?! Сохрани хоть от такого, святой Эммануил Страстотерпец! — прошипел Его Величество. — Так, — собравшись, он выпрямился на неудобном, как пыточное кресло, старинном каменном престоле, — приказываю: во-первых, обрядить принцессу Манфр… (ладно, имя еще не придумал, тронное — надо менять) в подобающее ее полу одеяние; во-вторых, кронпринцу Дитриху, мать его, Карлу-Альфреду немедля, сию же минуту, значит… Да, тебе, думмкопф. — Густав Второй зло зыркнул на убитого горем единственного отпрыска. — … Отправляться в спальню к супруге — как ее там звать по-нехорошему? — и не позднее начала маневров зачать сына. Сы-на! Вам понятно, сударь?
— Мне-то понятно, батюшка. А как я той мадьярке, что вы мне в постель назначили, неприятность эту объясню?! — взвился-таки несчастный принц. — Толмача пожадн… не изволили нанять, а язык тот для благородных моих уст… И приданое так себе было, даже выезда приличного купить не получилось. А в гардеробной у меня и вовсе паркет починки требует… И в прорезях видать, что рубаха не шелковая. Плащ потерся!
— Хм, ты еще отца поучи, как таллеры в казне экономить! — Король был не то чтобы смущен, но слегка озадачен. — Знаками объяснишь, что, дескать, не так вся политика пошла… Пошли все вон! — Опомнившись, махнул он на придворных, а сам встал с трона, держась за поясницу. — В Майнце у кузена Фридриха заместо трона резное кресло бархатное итальянской работы, чтобы жоп… мягкое место не нажать в заботах, а тут геморр… ревматизм на каменюках пращуровых заработать недолго. Иди, прикажи бульона, если на кухне еще осталось, подать мне в кабинет… Нет, к жене все же ступай! И к ландскнехтам ни ногой! Знаю твои шашни с Мародёром, не забывай про достоинство. С быдлом разряженным ложит… водиться!
— Да как же, майн фатер! — Молодой отец, только-только собирался в казармы к друзьям, чтобы вместе со всей бандой отметить рождение первенца…
— В постель и за дело! Заделай там своей этой… дьявол, имя никак не запомню. Перта Вираг-Оршойе, о! Точно ведь — враг, вражина! Петра — она камень и есть! Супруге, короче. И чтоб — мальчик, без выкрутасов, майн… зон! — рыкнул напоследок владетельный князь, хотя несчастному Дитриху ясно послышалось «мудозвон». Нелегко быть принцем в маленьком и небогатом, да прямо скажем, нищем государстве.
Прошло семнадцать лет. Умер старый князь — в те времена даже благородные правители долго на этом свете не задерживались; а тут еще упадок по всем статьям после Тридцатилетней войны, княжеств более трех сотен, Ганза задыхаться стала. Голод и мор по всем бывшим землям «Священной Римской империи германской нации», особо средним, пошел…
— Фреда! — Его Величество Дитрих согнулся от боли, привычно ударившись лысеющим челом о низкую притолоку входного арочного наката двери башни.
— Да, что желаете, государь? — усаживая пошатнувшегося отца в кресло, спросила принцесса и быстренько выпростала юбку, заткнутую за ремень штанов.
— Посоветоваться вот хотел. Сукна из Вестфалии привезли. Посмотрел бы, не обдуривают ли купчишки нас, ты же в этом деле соображаешь.
— Батюшка, вы же мне цвайхендер на именины обещали, да не дали! — Белокурая красавица надула губы. — Вот пусть Альбрехт и ведет дела с торговцами.
— Пойми, сынок, тупой у нас наследник, только бы жрать гаду, то есть здоровьем скорбный — ни читать, ни писать не может. Учение ну вот просто не входит в него!
— Ага. — Названная «сынком» принцесса Манфреда отошла к окну. — Как на охоту выезжать, оленя брать, урсов травить — так я девица, не положено, а как грамоты писать, счета да качество проверять — так сразу мужик. Когда уж этот дракон за мной прилетит, тиско мне, майн херр, в башне сидеть. — И вздохнул… ла. — Посмотрю, конечно, пусть бумаги принесут.
— Сейчас велю! — обрадовано засуетился князь и ляпнул, не подумав: — А что, если и нет никакого дракона-то! Еще годок посидишь — и можно тряпки эти снимать, на войну пойдешь — развеешься!
«Ах так! — решил про себя Манфред. — Престола, значит, мне всяко не видать, хоть я и старше придурка Альбрехта. И умней, если честно! Ну тогда и прощай, любимый хаймат, подамся-ка я куда к морю…
Страница 1 из 4
