Фандом: Naruto, Крокодил Гена и его друзья. На задании в Стране Волн Ширануи Генма встречает удивительного доброго зверя Чебураске-куна, заводит массу новых друзей и вместе с ними изменяет к лучшему мир шиноби.
Добавить в моё избранное
189 мин, 19 сек 11950
— неожиданно оживилась охрана.
После чего их неожиданно пустили внутрь.
Переговоры шли с трудом. Заявление, что им нужен самый лучший песок, было встречено контрзаявлением, что самый лучший песок — золотой, и Четвёртый Казекаге заверил Генму и Кисаме, что обеспечит их любым количеством такового, только успевай платить.
— Какудзу на собственных веревках повесится, от такой покупки, — неожиданно оживился Кисаме. — Надо брать!
Переговоры, в отличие от разговора с охраной Деревни, он Генме не доверил, и тот ждал в сторонке, пожевывая сенбон. Чебура остался снаружи, сказав, что поиграет с детьми и точно заведет себе новых друзей!
— Какудзу-доно просил песок, который ласкает кожу, — напомнил Генма.
Кисаме потер золотым песком о чешую, сказал, что ему очень приятно, потом заявил, что возьмет очень много золотого песка. Здесь переговоры опять споткнулись. Раса, Четвёртый Казекаге, не собирался отпускать золотой песок в кредит, а тех денег, что им дал Какудзу, не хватило бы даже на то, чтобы заполнить этим песком обычную песочницу.
— Жадюги, — ворчал Кисаме, выходя от Казекаге. — Песка у них посреди пустыни не купишь, тьфу!
Плевка не получилось, все вокруг было сухим и пыльным. К Генме подошёл сияющий Чебура, с ним шёл совсем молодой еще паренек, с тёмными кругами под глазами и огромной флягой-тыквой за спиной. На лбу его, с левой стороны, красовался красный иероглиф «Любовь».
— Это мой новый друг — Гаара! — радостно объявил Чебураске. — Он умеет управлять песком и очень скучает по маме, которую потерял! А это крокодил Генма и Кисаме-сан, они мои друзья!
— Очень приятно, — пробормотал Генма, разглядывая паренька.
— Чую, чую, биджевым духом пахнет, — повел носом Кисаме.
Но ничего предпринимать не стал.
Переговоры затягивались. Какудзу был не против, еще как не против золотого песка, но дополнительные деньги на покупку выделять отказался. Сеанс связи с Оканегакуре сопровождался криками, воплями, обещаниями сделать из кого-то акулье суши и ответными угрозами смотать в клубок, картинами первого в мире Мечника-бомжа, просящего подаяние, и так далее.
Кисаме после этого пребывал в мрачном настроении, пытался затеять агрессивные переговоры, но затея провалилась. Раса и не думал уступать — но и не спешил выгонять Кисаме и Генму — и так проходили дни. Единственный, кто был счастлив и доволен, так это Чебураске, который плодотворно трудился на ниве дружбы, не только с Гаарой и его внутренним зверем — тануки, но и с другими детьми Сунагакуре.
В один из дней, Гаара, в сопровождении Чебуры, забежал к отцу, в самый разгар переговоров.
— Смотри, пап! — закричал Гаара. — Это статуэтка мамы! Я сам её сделал, своими руками!
— Молодец, — с трудом выдавил из себя побледневший Раса.
— Добрый день, уважаемый Казекаге, Раса-сама, — поклонился Чебура. — Я рад познакомиться с вами и рад, что вы подружились с Крокодилом Генмой и Кисаме-саном, они и мои друзья тоже.
— И ещё Чебураске-кун подружился с Шукаку и я с ним тоже подружился, и он даже извинился, что насылал на меня кошмары! — горделиво заявил Гаара.
Генма отметил, что круги под глазами Гаары исчезли.
— Х-хорошо, — ответил Чётвертый Казекаге. — Идите, играйте.
На этом переговоры о покупке песка в тот день и прервались.
Пару дней спустя, Сунагакуре
— Я тут окончательно высох и покрылся песком, — ворчал Кисаме, яростно расчесывая чешую. — Ни подраться, ни поплавать — не жизнь, а говно какое-то.
С этими словами он начал складывать печати. Генма на всякий случай отошел в сторонку и правильно сделал, Кисаме одной техникой вырыл рядом с домом, в котором их поселили, большую яму и наполнил её водой. После чего плюхнулся туда, подняв тучу брызг, и блаженно забулькал из-под воды. Рядом плавала Самехада, разевая огромный округлый рот.
Жители Сунагакуре с опаской выглядывали из домов, появившийся патруль чесал в затылках, озадаченно наблюдая за Кисаме. Тот, не удовлетворившись отмоканием, поднял волну и теперь занимался сёрфингом, радостно скользя по гребню и совершенно не смущаясь тем, что волна стоит на месте. Генма уже приготовился идти и паковать вещи — кто потерпит в Деревне такое самоуправство, а переговоры уже давно зашли в тупик — когда заметил появление новых действующих лиц. Раса вместе с Гаарой и Чебурой вышли из-за угла.
— О, я тоже так могу! — закричал Гаара.
Он поднял волну песка, но вот изобразить серфинг не смог, свалился вниз. Но не расстроился и полез обратно на гребень, под выкрики стайки детей. Кисаме лишь усмехнулся, по краям его волны забили фонтаны, орошая Мечника прямо в процессе сёрфинга. Казекаге, подошедший ближе, задумчиво смотрел на действо, словно пытаясь понять, что это такое.
— Генма! — закричал Чебура, подбегая к нему.
После чего их неожиданно пустили внутрь.
Переговоры шли с трудом. Заявление, что им нужен самый лучший песок, было встречено контрзаявлением, что самый лучший песок — золотой, и Четвёртый Казекаге заверил Генму и Кисаме, что обеспечит их любым количеством такового, только успевай платить.
— Какудзу на собственных веревках повесится, от такой покупки, — неожиданно оживился Кисаме. — Надо брать!
Переговоры, в отличие от разговора с охраной Деревни, он Генме не доверил, и тот ждал в сторонке, пожевывая сенбон. Чебура остался снаружи, сказав, что поиграет с детьми и точно заведет себе новых друзей!
— Какудзу-доно просил песок, который ласкает кожу, — напомнил Генма.
Кисаме потер золотым песком о чешую, сказал, что ему очень приятно, потом заявил, что возьмет очень много золотого песка. Здесь переговоры опять споткнулись. Раса, Четвёртый Казекаге, не собирался отпускать золотой песок в кредит, а тех денег, что им дал Какудзу, не хватило бы даже на то, чтобы заполнить этим песком обычную песочницу.
— Жадюги, — ворчал Кисаме, выходя от Казекаге. — Песка у них посреди пустыни не купишь, тьфу!
Плевка не получилось, все вокруг было сухим и пыльным. К Генме подошёл сияющий Чебура, с ним шёл совсем молодой еще паренек, с тёмными кругами под глазами и огромной флягой-тыквой за спиной. На лбу его, с левой стороны, красовался красный иероглиф «Любовь».
— Это мой новый друг — Гаара! — радостно объявил Чебураске. — Он умеет управлять песком и очень скучает по маме, которую потерял! А это крокодил Генма и Кисаме-сан, они мои друзья!
— Очень приятно, — пробормотал Генма, разглядывая паренька.
— Чую, чую, биджевым духом пахнет, — повел носом Кисаме.
Но ничего предпринимать не стал.
Переговоры затягивались. Какудзу был не против, еще как не против золотого песка, но дополнительные деньги на покупку выделять отказался. Сеанс связи с Оканегакуре сопровождался криками, воплями, обещаниями сделать из кого-то акулье суши и ответными угрозами смотать в клубок, картинами первого в мире Мечника-бомжа, просящего подаяние, и так далее.
Кисаме после этого пребывал в мрачном настроении, пытался затеять агрессивные переговоры, но затея провалилась. Раса и не думал уступать — но и не спешил выгонять Кисаме и Генму — и так проходили дни. Единственный, кто был счастлив и доволен, так это Чебураске, который плодотворно трудился на ниве дружбы, не только с Гаарой и его внутренним зверем — тануки, но и с другими детьми Сунагакуре.
В один из дней, Гаара, в сопровождении Чебуры, забежал к отцу, в самый разгар переговоров.
— Смотри, пап! — закричал Гаара. — Это статуэтка мамы! Я сам её сделал, своими руками!
— Молодец, — с трудом выдавил из себя побледневший Раса.
— Добрый день, уважаемый Казекаге, Раса-сама, — поклонился Чебура. — Я рад познакомиться с вами и рад, что вы подружились с Крокодилом Генмой и Кисаме-саном, они и мои друзья тоже.
— И ещё Чебураске-кун подружился с Шукаку и я с ним тоже подружился, и он даже извинился, что насылал на меня кошмары! — горделиво заявил Гаара.
Генма отметил, что круги под глазами Гаары исчезли.
— Х-хорошо, — ответил Чётвертый Казекаге. — Идите, играйте.
На этом переговоры о покупке песка в тот день и прервались.
Пару дней спустя, Сунагакуре
— Я тут окончательно высох и покрылся песком, — ворчал Кисаме, яростно расчесывая чешую. — Ни подраться, ни поплавать — не жизнь, а говно какое-то.
С этими словами он начал складывать печати. Генма на всякий случай отошел в сторонку и правильно сделал, Кисаме одной техникой вырыл рядом с домом, в котором их поселили, большую яму и наполнил её водой. После чего плюхнулся туда, подняв тучу брызг, и блаженно забулькал из-под воды. Рядом плавала Самехада, разевая огромный округлый рот.
Жители Сунагакуре с опаской выглядывали из домов, появившийся патруль чесал в затылках, озадаченно наблюдая за Кисаме. Тот, не удовлетворившись отмоканием, поднял волну и теперь занимался сёрфингом, радостно скользя по гребню и совершенно не смущаясь тем, что волна стоит на месте. Генма уже приготовился идти и паковать вещи — кто потерпит в Деревне такое самоуправство, а переговоры уже давно зашли в тупик — когда заметил появление новых действующих лиц. Раса вместе с Гаарой и Чебурой вышли из-за угла.
— О, я тоже так могу! — закричал Гаара.
Он поднял волну песка, но вот изобразить серфинг не смог, свалился вниз. Но не расстроился и полез обратно на гребень, под выкрики стайки детей. Кисаме лишь усмехнулся, по краям его волны забили фонтаны, орошая Мечника прямо в процессе сёрфинга. Казекаге, подошедший ближе, задумчиво смотрел на действо, словно пытаясь понять, что это такое.
— Генма! — закричал Чебура, подбегая к нему.
Страница 25 из 56
