Фандом: Yuri on Ice. Иногда Отабек только притворяется хладнокровным, а Юра только сейчас заметил.
Добавить в моё избранное
8 мин, 40 сек 3828
«Успокойся», — говорит себе Отабек, наблюдая, как Юра поводит лопатками, а Крис пялится на него, проходясь оценивающим взглядом снизу вверх и залипая на жестких мышцах спины и крепких плечах. Отабек чувствует, как в груди знакомо закипает.
«Это всего лишь Крис, он вечно со всеми флиртует, не беспокойся»…
— Давай помогу, Юрий, — слышит Отабек, и под его рукой податливо хрустит пластиком бутылка с водой.
«Расслабься, — повторяет он как мантру, отворачиваясь, чтобы продышаться и расшнуровать коньки. — Думай о байке, думай об океане, думай о том, как Юра всегда говорит» нет«, вот сейчас и скажет»…
— Левее посильнее нажми?
Отабек оборачивается так резко, что шею простреливает, и видит, как Кристоф Джакометти усердно делает его, Отабека, парню массаж шеи. Крис с усилием проминает Юре левую трапециевидную мышцу, а сам Юра втыкает в телефон — кажется, листает Инстаграм.
Какого хуя?
— Юрий, да ты твёрдый как камень, а? — говорит Крис тоном, который можно назвать только агрессивно провокационным, но Юра непостижимым образом принимает его слова за чистую монету, выдыхает «ага» в ответ и лайкает пару фото. Самоконтроль Отабека висит на волоске.
— Кристоф? — зовёт Отабек вежливо, предварительно сняв коньки. И изо всех сил задвигает подальше любые идеи, которые начинаются с его коньков и заканчиваются какой-нибудь легко ранимой и/или легко заменимой частью тела Кристофа. Вот, например, почка. У него же две, верно?
«Сосредоточиться! Сосредоточиться, в мыслях только покой, покой и рацио».
— А-а, Отабек! Тебе тоже нужен массаж? — напевно тянет Кристоф, подмигивая ему через плечо. — Ты там совсем один, а это не дело.
«Я передумал, нахуй всё».
— А знаешь, что говорят о швейцарском массаже? — продолжает он, когда Отабек забывает ответить, потому что слишком занят, в деталях планируя будущее Криса, в котором почек у того всё меньше и меньше.
— У него здорово получается, Бека, — бодро вставляет Юра, отводя длинный хвост на другую сторону, чтобы дать Крису лучший доступ к плечам. Юрина шея при этом выглядит крайне уязвимо. Крис, кажется, ещё немного — и прижался бы к ней лицом, от линии горла до самой челюсти и точёных скул. На Отабека он даже не смотрит, и зря — чувство самосохранения швейцарцу явно изменяет,. Потому что если бы взгляды могли убивать…
Кристоф выглаживает особенно неподатливый мышечный узел, Юра сжимает зубы, чтобы не застонать благодарно, и…
«Нахуй. Всё нахуй».
— Обойдусь, — невозмутимость Отабеку почти удаётся — холодок в голосе засекает Юра, но не Кристоф, который только пожимает плечами:
— Как хочешь.
— Бека? — окликает Юра, но Отабек уже толкает плечом дверь, закинув на спину спортивную сумку.
Юра ловит его по пути в гостиничный номер. Обычно они не заморачиваются раздельным проживанием, в конечном итоге всегда зависая у того, чей номер приличнее, но на этот раз Отабек ищет уединения.
— Ты коньки забыл.
— Спасибо, — бесцветно отзывается Отабек, протягивая руку. Юра отводит коньки в сторону, не даёт.
— Ты злишься, — начинает он, и Отабек удваивает усилия по игнорированию проблемы. Забирает коньки, и на этот раз Юра не останавливает его.
— Не злюсь.
— Хорошо, — соглашается Юра, закатывая глаза. — Ты не злишься.
Оба молчат. Отабек старательно избегает прикосновений и всё ещё не смотрит на Юру.
— Ну? — задаёт Юра наводящий вопрос. Отабек отворачивается и идёт к своему номеру.
— Всё в порядке.
Он останавливается перед дверью, свободной рукой доставая ключ-карту. Коньки мешаются, Юра тянется помочь, но Отабек игнорирует его порыв, и жест обрывается.
— Я в душ. Напишу тебе, когда всё.
— Бек, ну правда? — Юра начинает раздражаться. — Я думал, мы остаёмся у меня?
— Сказал же, я в душ, вот и всё, — повторяет Отабек, открывая наконец дверь. Кто только придумал такие двери, которые надо двумя руками открывать? — Сообщу, когда закончу.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — настаивает Юра, и чёрт его возьми, если они станут устраивать разборки посреди коридора. — Или сделал? Ты злишься и не говоришь мне, что случилось.
— Я говорю, всё в порядке, а ты мне не веришь.
— Потому что это брехня! Тебе не нравится, что я с ним общаюсь?
— Причём здесь он, мне не нравится, когда ты с кем угодно общаешься, не вижу смысла заострять…
— Та-а-ак. Стоп.
Отабек закрывает рот и заодно глаза, потому что чёртова оговорка!
— Ты ревнуешь?
—… Да.
Какого черта. Вот зачем он это сказал? Особенно после того, как долго и старательно отрицал?
— Слушай, пойду я, поговорим потом.
— Бе-е-ек?
Не-а. Категорически — нет. В ход идёт Юрин Исключительно Обеспокоенный тон, но на сегодня, пожалуй, достаточно.
«Это всего лишь Крис, он вечно со всеми флиртует, не беспокойся»…
— Давай помогу, Юрий, — слышит Отабек, и под его рукой податливо хрустит пластиком бутылка с водой.
«Расслабься, — повторяет он как мантру, отворачиваясь, чтобы продышаться и расшнуровать коньки. — Думай о байке, думай об океане, думай о том, как Юра всегда говорит» нет«, вот сейчас и скажет»…
— Левее посильнее нажми?
Отабек оборачивается так резко, что шею простреливает, и видит, как Кристоф Джакометти усердно делает его, Отабека, парню массаж шеи. Крис с усилием проминает Юре левую трапециевидную мышцу, а сам Юра втыкает в телефон — кажется, листает Инстаграм.
Какого хуя?
— Юрий, да ты твёрдый как камень, а? — говорит Крис тоном, который можно назвать только агрессивно провокационным, но Юра непостижимым образом принимает его слова за чистую монету, выдыхает «ага» в ответ и лайкает пару фото. Самоконтроль Отабека висит на волоске.
— Кристоф? — зовёт Отабек вежливо, предварительно сняв коньки. И изо всех сил задвигает подальше любые идеи, которые начинаются с его коньков и заканчиваются какой-нибудь легко ранимой и/или легко заменимой частью тела Кристофа. Вот, например, почка. У него же две, верно?
«Сосредоточиться! Сосредоточиться, в мыслях только покой, покой и рацио».
— А-а, Отабек! Тебе тоже нужен массаж? — напевно тянет Кристоф, подмигивая ему через плечо. — Ты там совсем один, а это не дело.
«Я передумал, нахуй всё».
— А знаешь, что говорят о швейцарском массаже? — продолжает он, когда Отабек забывает ответить, потому что слишком занят, в деталях планируя будущее Криса, в котором почек у того всё меньше и меньше.
— У него здорово получается, Бека, — бодро вставляет Юра, отводя длинный хвост на другую сторону, чтобы дать Крису лучший доступ к плечам. Юрина шея при этом выглядит крайне уязвимо. Крис, кажется, ещё немного — и прижался бы к ней лицом, от линии горла до самой челюсти и точёных скул. На Отабека он даже не смотрит, и зря — чувство самосохранения швейцарцу явно изменяет,. Потому что если бы взгляды могли убивать…
Кристоф выглаживает особенно неподатливый мышечный узел, Юра сжимает зубы, чтобы не застонать благодарно, и…
«Нахуй. Всё нахуй».
— Обойдусь, — невозмутимость Отабеку почти удаётся — холодок в голосе засекает Юра, но не Кристоф, который только пожимает плечами:
— Как хочешь.
— Бека? — окликает Юра, но Отабек уже толкает плечом дверь, закинув на спину спортивную сумку.
Юра ловит его по пути в гостиничный номер. Обычно они не заморачиваются раздельным проживанием, в конечном итоге всегда зависая у того, чей номер приличнее, но на этот раз Отабек ищет уединения.
— Ты коньки забыл.
— Спасибо, — бесцветно отзывается Отабек, протягивая руку. Юра отводит коньки в сторону, не даёт.
— Ты злишься, — начинает он, и Отабек удваивает усилия по игнорированию проблемы. Забирает коньки, и на этот раз Юра не останавливает его.
— Не злюсь.
— Хорошо, — соглашается Юра, закатывая глаза. — Ты не злишься.
Оба молчат. Отабек старательно избегает прикосновений и всё ещё не смотрит на Юру.
— Ну? — задаёт Юра наводящий вопрос. Отабек отворачивается и идёт к своему номеру.
— Всё в порядке.
Он останавливается перед дверью, свободной рукой доставая ключ-карту. Коньки мешаются, Юра тянется помочь, но Отабек игнорирует его порыв, и жест обрывается.
— Я в душ. Напишу тебе, когда всё.
— Бек, ну правда? — Юра начинает раздражаться. — Я думал, мы остаёмся у меня?
— Сказал же, я в душ, вот и всё, — повторяет Отабек, открывая наконец дверь. Кто только придумал такие двери, которые надо двумя руками открывать? — Сообщу, когда закончу.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — настаивает Юра, и чёрт его возьми, если они станут устраивать разборки посреди коридора. — Или сделал? Ты злишься и не говоришь мне, что случилось.
— Я говорю, всё в порядке, а ты мне не веришь.
— Потому что это брехня! Тебе не нравится, что я с ним общаюсь?
— Причём здесь он, мне не нравится, когда ты с кем угодно общаешься, не вижу смысла заострять…
— Та-а-ак. Стоп.
Отабек закрывает рот и заодно глаза, потому что чёртова оговорка!
— Ты ревнуешь?
—… Да.
Какого черта. Вот зачем он это сказал? Особенно после того, как долго и старательно отрицал?
— Слушай, пойду я, поговорим потом.
— Бе-е-ек?
Не-а. Категорически — нет. В ход идёт Юрин Исключительно Обеспокоенный тон, но на сегодня, пожалуй, достаточно.
Страница 1 из 3
