Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI. Они смотрят вниз, на этот мир, и с высоты им видно только зеленое море и небо, которому нет конца.
Добавить в моё избранное
12 мин, 40 сек 10037
Дорога была почти разрушена, по ней змеились длинные широкие трещины, в которых выросла трава, и машина не проваливалась в них только благодаря огромным колесам. Впереди высился прозрачный многокилометровый купол Сити, но Чака, множество раз видевшего его широкие поддерживающие дуги, больше интересовал вид за окном.
Вдоль дороги сменяли друг друга рощи и луга, ветер играл с высокой, достающей до самой кабины травой, отчего та была похожа на зеленое море, а в стороне, окруженные цветущими деревьями, стояли маленькие одноэтажные дома с красными и голубыми крышами. Если смотреть издали, то казалось, что вот-вот двери откроются, и на улицу выйдут люди, щурясь под ярким летним солнцем. К домам Чак подъезжал только один раз — в свой первый выезд из Сити, и с тех пор никогда не сворачивал с дороги, гоня из памяти страшные картины.
Над верхушками деревьев сквозь дымку виднелись высотки далекого города. Странное и опасное место — старый город. Чака пугали в детстве монстрами, которые жили в полуразрушенных башнях, кричали пронзительно и громко, а по ночам зажигали на крышах огни. На весь Сити не набралось бы и пары сотен человек, которые побывали в отравленном радиацией мегаполисе, а те истории, что они рассказывали, больше походили на вымысел.
Немного в стороне от города, за пологим лысым холмом темнел огромный купол саркофага — проржавевший и местами обвалившийся, он казался чужеродным под высоким синим небом, и при взгляде на него Чака как всегда пробирала дрожь. Вокруг города саркофагов было несколько, и первое, чему учили детей в Сити — никогда не приближаться к ним.
— Интересно, что там, — кивнул Чак в сторону темной громады. В кабине было душно, и он снял верхнюю часть защитного комбинезона. Его придется надеть обратно перед въездом в Сити, но сейчас ему было слишком жарко.
— Кто знает, — Рин достал из кармана сигарету и, не зажигая, сунул в рот — курить в машине было нельзя. — За столько лет там могло произойти что угодно. Если интересно — возьми флаер и посмотри.
Чак не ответил. Он снова повернулся к домам, разглядывая заросшие травой крыши и мелькающие за окном таблички «Опасность! Смертельный уровень радиации!».
Они въехали в низкий полукруглый тоннель и через несколько минут были в Сити. Подземный город закопался глубоко, на сотни этажей вниз спускались дома, а извивающиеся ленты воздушных дорог пересекали его тонкой паутиной. Огромный прозрачный купол пропускал достаточно света, и на каждой терраске, на каждом выступе рос вьюнок, стояли цветы в горшках или зеленела трава. Рин остановил машину возле башни Полицейского Управления и ушел на доклад, а Чак, закинув ноги на приборную панель, надвинул фуражку на глаза и устало вздохнул.
Вечером полицейские флаеры отправились в западный район. Здесь, среди тысяч светящихся в темноте огней как маяк горела неоном башня Аум Синрикё, секты «Видящих». Чак крепче перехватил автомат, схватился за поручень, и когда флаер пробил тупым бронированным носом стену башни, прыгнул вперед после Рина и еще четверых полицейских.
Управление пыталось взять под контроль «Видящих» уже несколько лет. В чем только не были замешаны сектанты — в продаже наркотиков и оружия, в убийствах и шантаже, но только сейчас, когда они стали заниматься подпольными генетическими экспериментами над людьми, их удалось выследить. Аум Синрикё имели огромное влияние на Сити, Управление боялось, что если разбирательство затянется, сектантам удастся выкрутиться, поэтому отряду было приказано брать штурмом башню и никого не оставлять в живых.
Чак выглянул из-за колонны, украшенной традиционным для сектантов символом — рисунком открытого глаза — и дал короткую очередь. Из коридора послышался надрывный крик, оборвавшийся после взрыва, и Чак кивнул Рину, который достал из крепления на поясе следующую гранату. Зачистка проходила гладко — у сектантов было вдоволь оружия, но пользоваться они им умели не все и ничего не могли противопоставить отряду тренированных бойцов.
Через полчаса все было кончено. Рин перевернул ногой тело последнего сектанта, которого они нашли на нижних этажах, и вздохнул. Чак фыркнул и хлопнул его по плечу. Он понял друга без слов, потому что и сам больше всего ненавидел это в своей работе — из-под сползшей красной маски с белым открытым глазом в потолок слепо смотрела молодая женщина.
— Идем, нам нужно проверить склады, — Рин отвернулся от тела и привычно сунул в рот сигарету.
Чак молча кивнул. Они обсудят все позже, в баре, когда закончится смена, или дома, выкуривая одну за другой всю пачку терпких кисловатых сигарет Рина. Для Чака их вкус всегда означал непростой для них обоих день.
Темный захламленный коридор привел их на самый нижний, подвальный этаж, где за широкими дверями скрывались бетонные коробки складов. Они осматривали их один за другим — им попадался никому не нужный хлам, ящики с оружием или непонятного назначения механизмы.
Вдоль дороги сменяли друг друга рощи и луга, ветер играл с высокой, достающей до самой кабины травой, отчего та была похожа на зеленое море, а в стороне, окруженные цветущими деревьями, стояли маленькие одноэтажные дома с красными и голубыми крышами. Если смотреть издали, то казалось, что вот-вот двери откроются, и на улицу выйдут люди, щурясь под ярким летним солнцем. К домам Чак подъезжал только один раз — в свой первый выезд из Сити, и с тех пор никогда не сворачивал с дороги, гоня из памяти страшные картины.
Над верхушками деревьев сквозь дымку виднелись высотки далекого города. Странное и опасное место — старый город. Чака пугали в детстве монстрами, которые жили в полуразрушенных башнях, кричали пронзительно и громко, а по ночам зажигали на крышах огни. На весь Сити не набралось бы и пары сотен человек, которые побывали в отравленном радиацией мегаполисе, а те истории, что они рассказывали, больше походили на вымысел.
Немного в стороне от города, за пологим лысым холмом темнел огромный купол саркофага — проржавевший и местами обвалившийся, он казался чужеродным под высоким синим небом, и при взгляде на него Чака как всегда пробирала дрожь. Вокруг города саркофагов было несколько, и первое, чему учили детей в Сити — никогда не приближаться к ним.
— Интересно, что там, — кивнул Чак в сторону темной громады. В кабине было душно, и он снял верхнюю часть защитного комбинезона. Его придется надеть обратно перед въездом в Сити, но сейчас ему было слишком жарко.
— Кто знает, — Рин достал из кармана сигарету и, не зажигая, сунул в рот — курить в машине было нельзя. — За столько лет там могло произойти что угодно. Если интересно — возьми флаер и посмотри.
Чак не ответил. Он снова повернулся к домам, разглядывая заросшие травой крыши и мелькающие за окном таблички «Опасность! Смертельный уровень радиации!».
Они въехали в низкий полукруглый тоннель и через несколько минут были в Сити. Подземный город закопался глубоко, на сотни этажей вниз спускались дома, а извивающиеся ленты воздушных дорог пересекали его тонкой паутиной. Огромный прозрачный купол пропускал достаточно света, и на каждой терраске, на каждом выступе рос вьюнок, стояли цветы в горшках или зеленела трава. Рин остановил машину возле башни Полицейского Управления и ушел на доклад, а Чак, закинув ноги на приборную панель, надвинул фуражку на глаза и устало вздохнул.
Вечером полицейские флаеры отправились в западный район. Здесь, среди тысяч светящихся в темноте огней как маяк горела неоном башня Аум Синрикё, секты «Видящих». Чак крепче перехватил автомат, схватился за поручень, и когда флаер пробил тупым бронированным носом стену башни, прыгнул вперед после Рина и еще четверых полицейских.
Управление пыталось взять под контроль «Видящих» уже несколько лет. В чем только не были замешаны сектанты — в продаже наркотиков и оружия, в убийствах и шантаже, но только сейчас, когда они стали заниматься подпольными генетическими экспериментами над людьми, их удалось выследить. Аум Синрикё имели огромное влияние на Сити, Управление боялось, что если разбирательство затянется, сектантам удастся выкрутиться, поэтому отряду было приказано брать штурмом башню и никого не оставлять в живых.
Чак выглянул из-за колонны, украшенной традиционным для сектантов символом — рисунком открытого глаза — и дал короткую очередь. Из коридора послышался надрывный крик, оборвавшийся после взрыва, и Чак кивнул Рину, который достал из крепления на поясе следующую гранату. Зачистка проходила гладко — у сектантов было вдоволь оружия, но пользоваться они им умели не все и ничего не могли противопоставить отряду тренированных бойцов.
Через полчаса все было кончено. Рин перевернул ногой тело последнего сектанта, которого они нашли на нижних этажах, и вздохнул. Чак фыркнул и хлопнул его по плечу. Он понял друга без слов, потому что и сам больше всего ненавидел это в своей работе — из-под сползшей красной маски с белым открытым глазом в потолок слепо смотрела молодая женщина.
— Идем, нам нужно проверить склады, — Рин отвернулся от тела и привычно сунул в рот сигарету.
Чак молча кивнул. Они обсудят все позже, в баре, когда закончится смена, или дома, выкуривая одну за другой всю пачку терпких кисловатых сигарет Рина. Для Чака их вкус всегда означал непростой для них обоих день.
Темный захламленный коридор привел их на самый нижний, подвальный этаж, где за широкими дверями скрывались бетонные коробки складов. Они осматривали их один за другим — им попадался никому не нужный хлам, ящики с оружием или непонятного назначения механизмы.
Страница 1 из 4
