On Your Mark

— Прости меня, — он с силой провел ладонями по лицу и повернулся к Рину.

— Говори уже.

— У тебя будет новый напарник, — Чак улыбнулся в темное небо и добавил: — Меня вряд ли оставят в полиции после взлома Лаборатории.

— Идиот, — со смехом отозвался Рин и двинул ему локтем в бок. — Я хотел сказать тебе тоже самое.

Коридор был еле освещен и совершенно пуст. Рин был привычен к нелепым раздутым комбинезонам ёчу, а Чаку приходилось сдерживать шаг, чтобы не запутаться во множестве складок. Они выбрали время перед рассветом, когда большинство работников сдали смены и ушли, оставив дежурных, и потому им на пути пока что никто не попался. На стенах через равные промежутки темнели трилистники, и Чак машинально считал их: «тридцать семь… сорок два… шестьдесят»…. На последнем они остановились перед раздвижными дверьми.

— На посту должны быть трое человек, — голос Рина из-за комбинезона был глухим и каким-то неестественным. — Нельзя позволить им включить сирену, ясно? Имей в виду, если что-то случится, я буду настаивать, что шантажировал тебя.

— Ты все перепутал, это я тебе угрожал, — отозвался Чак и откупорил баллончик с усыпляющим газом. Рин на это только вздохнул, что через комбинезон прозвучало как «пш-ш-ш», и открыл дверь.

Костюмы работников Лаборатории были рассчитаны не только на защиту от облучения, но внутри Сити ёчу ради экономии обычно отключали большинство функций, чем и воспользовался Чак. Он нажал на баллончик, острый носик которого легко прошел через открытый дыхательный клапан, и очередной ёчу раздулся, как нелепый серый шарик, повалился на пол и начал сдуваться, выпуская из-под защитного шлема струи желтого дыма.

Рин повозился с панелью управления, и через пару минут они уже вынесли Аску из изокамеры. Девушка приходила в себя медленно. Открыв глаза и увидев перед собой людей в серых комбинезонах, она сжалась, опустив голову и прикрывая себя крыльями, но Чак снял защитный шлем и осторожно взял маленькую белую ладонь.

— Тебе не нужно нас бояться, — он говорил медленно, не зная, понимает ли его Аска. — Мы заберем тебя отсюда и отпустим там, наверху. Ты сможешь полететь домой.

Она продолжала смотреть испуганно, но руку не отняла, и Чак улыбнулся.

— Все будет хорошо, мы освободим тебя.

Их обнаружили только на выходе из Лаборатории. Огромная оранжевая машина для внешних патрулей взревела двигателем и пробила бронированным носом дверь гаража, выбрасывая пыль и камни из-под исполинских колес. Где-то вдали надрывалась сирена, но Чак лишь сильнее вдавил педаль газа.

Лента воздушной дороги петляла по городу, обтекая башни, машина мчалась на предельной скорости, а за ней, как рой рассерженных пчел, летели полицейские флаеры. Рискуя сорваться в пропасть, Чак выворачивал руль, в то время как Рин прижимал к себе закутанную в одеяло напуганную Аску.

Наконец вдалеке показался въезд в нужный тоннель, отмеченный красным предупреждающим знаком, но не успела машина проехать и половину пути, как сверху, прижимая их к дороге, практически на крышу им спустился один из флаеров. Сопла выпустили струю пламени, и флаер вдавил машину вниз, отчего хрупкая паутина воздушной дороги, не рассчитанная на такую нагрузку, буквально рассыпалась под колесами, и машина полетела в пропасть.

За спиной охнул Рин, но Чак, действуя скорее на инстинктах, мгновенно переключил рычаги, отщелкнул тумблеры, и машина, полыхнув огнем ускорителей, рванулась вперед. Сопла не могли выдать нужную тягу, чтобы удержать такую массу в воздухе, но этого и не было нужно. Машина, накренившись и ревя двигателем, замедлила падение и по дуге спикировала к башне. Они пробили стену одного из жилых блоков и едва успели выскочить из кабины, когда нижний выступ балкона, удерживающий машину, обвалился, и та полетела вниз.

Чак плохо помнил их бесконечную гонку по жилым блокам. Коридоры сменяли один другой, от бесконечных поворотов кружилась голова, а они все бежали куда-то вверх, никому неизвестным маршрутом, через склады и пустые коридоры, террасы и хозяйственные блоки, пока не добрались до гаражей.

Здесь было тихо — наружные патрули уже выехали, техники отправились по своим делам, и потому длинный зал был темен и пуст. Чак пробежал вдоль ряда оранжевых машин, открывая двери и заглядывая в кабины, и с каждой минутой его лицо становилось все мрачнее. У последней машины он устало выдохнул и зашагал к Рину, который так и стоял посреди гаража с Аской на руках.

— Топливных ячеек нет. Нигде, — он поправил сползшее с бледного плеча одеяло и наклонился ниже. — Аска, прости.

Она посмотрела на него, широко распахнув темные, с огромным зрачком глаза, и промолчала, а после потянулась вперед, пытаясь спуститься на землю, но Рин не пустил.

— Чак, я поеду, а ты возвращайся домой, — он говорил глухо, не поднимая глаз, но Чак на это только сжал кулаки.