Фандом: Гарри Поттер. Быть Темным лордом по-прежнему нелегко — в Азкабане скучно, дементоры зануды, делать решительно нечего, да еще и Люциус странные письма шлет… А душа просит праздника!
Добавить в моё избранное
13 мин, 2 сек 16379
Но в качестве компромисса, а также в честь праздника согласился допустить нас на кухню, чтобы мы могли провести субботник там. За неимением лучшего пришлось согласиться, и мы под присмотром охраны отправились в пищеблок.
Кухня, скажу я вам, не впечатлила. Грязновата, тесновата, скудно обставлена и ни одного окна в придачу. Но я не привык пасовать перед трудностями. Разделил своих на три группы и каждой группе определил фронт работ. Первая группа под предводительством Крэбба получила задание расставить всю мебель в помещении по новомодному фен-шую. Второй группе под начальством Нотта я велел подмести пол и побелить стены, а также продолбить в стене окно. Третья группа, самая маленькая, включала Беллатрису и братьев Лестрейндж. Им я вменил в обязанность приготовить праздничный обед для обитателей Азкабана. Повар, правда, возражал. Но Гойл вытряхнул посуду из шкафа и утрамбовал на ее место повара. А Крэбб установил шкаф дверцами к стенке, утверждая, что по фен-шую дверь в помещение, где обитают злые силы, должна быть запечатана. А повар совершенно точно злой. И сильный, поскольку наш здоровяк Гойл едва с ним справился. Но все знают, что добро непременно победит зло! А значит, кто победил, тот и добрый. Приятно, знаете ли, иногда примерить иное амплуа.
Кухонный первомайский субботник под моим высочайшим руководством был благополучно завершен. Мы, усталые, но довольные, торжественно перерезали алую ленточку, дабы представить всем обновленную кухню. Правда, настоящей ленточки мы так и не нашли, пришлось натянуть перед входом малиновый чулок, пожертвованный Беллой, а вместо позолоченных ножниц позаимствовать на кухне тупой нож для чистки лука, но это все пустяки. Кухня совершенно преобразилась. Пол мои чистоплотные Пожиратели не только вымели, но и помыли, ради такого дела Мальсибер не пожалел своей старой мантии. Потолок и стены тщательно напудрили мукой, поскольку краски, мела или извести для побелки мы не нашли. Окно, пробитое в стене с помощью молотка для отбивания мяса, было декорировано изящной занавеской из старого кухонного полотенца и открывало захватывающий вид на кладовку в соседнем помещении. Плиту по моему велению торжественно расположили в самой середине, чтобы символизировала домашний очаг, а также центр Вселенной по совместительству. Кухонные столы расставили с прихотливой грацией, то есть, как попало. Шкафчики с припасами стараниями Питера висят теперь красивым каскадом, нижний изящно покачивается на одном гвозде. Шкаф с поваром внутри мы так и оставили стоять дверцами к стене. Навесили сверху кухонную утварь, так что, когда зло внутри начинает шебаршиться, сковородки и половники мелодично позванивают. Куда там азиатам с их «песней ветра»! Вот песня сковородок… А на самом большом столе — праздничный ужин. Белла с мужем и деверем расстарались на славу. Жаль только, никто из них готовить не умеет, но намерения у них были самые что ни на есть благородные. Меню отличалось даже некоторой утонченностью. В качестве основного блюда предлагался пудинг из репы со свекольным соусом и шкварками, на десерт — мороженый картофель с взбитыми сливками и сахаром, а запивать все это великолепие следовало морковным пуншем. Сразу скажу, все, кто отведал эту трапезу, запомнят ее навечно!
Да, все, включая и меня. Обед был и впрямь незабываемым. После принятия пищи мы дружно ощутили легкое недомогание, так что, как ни старалась Белла, никто не в состоянии был ее домогаться. Резь в желудке, тошнота и прочие прелести пищевого отравления быстро охватили все население Азкабана. Дементоры, обеспокоившись состоянием пациентов своего санатория, начали разносить лекарства — касторку и рыбий жир, причем курс лечения был добровольно-принудительным. Разумеется, после вливания такого количества сильнодействующих рвотных средств всем стало еще хуже, и в ход пошло самое сильное лекарство — крепкая чайная заварка. Получив по полстакана драгоценного эликсира, мы, наконец, достаточно пришли в себя, чтобы продолжить празднование Первомая. Зеленоватый цвет физиономий, я полагаю, не в счет.
Итак, следующим пунктом в письме Люциуса числился загул. Я даже не удивился, в очередной раз ничего не поняв. Прогулки в Азкабане запрещены, просить дементоров бесполезно, мы пробовали. И что оставалось делать? Разумеется, писать письмо! Нет, не Люциусу! Этот мерзавец, чует мое сердце, опять написал бы такое, что мы всей компанией до следующего Первомая не разобрались бы! Так что написал я Северусу, он никогда не был склонен к дурацким шуткам. И только получив ответ, я вспомнил, что Снейп, зараза, вообще шутить не умеет! Знаете, что он мне написал? Что загул — суть то же самое, что и запой! А мы, надо сказать, тогда не знали еще, что это за штука такая. Вот и предположили, что раз гулять нельзя, то петь нам никто не запретит. И в праздник Первого мая в Азкабане появился сводный хор имени Лорда Волдеморта! Солист — Лорд Волдеморт! Под руководством Лорда Волдеморта! Аплодисменты, господа!
Кухня, скажу я вам, не впечатлила. Грязновата, тесновата, скудно обставлена и ни одного окна в придачу. Но я не привык пасовать перед трудностями. Разделил своих на три группы и каждой группе определил фронт работ. Первая группа под предводительством Крэбба получила задание расставить всю мебель в помещении по новомодному фен-шую. Второй группе под начальством Нотта я велел подмести пол и побелить стены, а также продолбить в стене окно. Третья группа, самая маленькая, включала Беллатрису и братьев Лестрейндж. Им я вменил в обязанность приготовить праздничный обед для обитателей Азкабана. Повар, правда, возражал. Но Гойл вытряхнул посуду из шкафа и утрамбовал на ее место повара. А Крэбб установил шкаф дверцами к стенке, утверждая, что по фен-шую дверь в помещение, где обитают злые силы, должна быть запечатана. А повар совершенно точно злой. И сильный, поскольку наш здоровяк Гойл едва с ним справился. Но все знают, что добро непременно победит зло! А значит, кто победил, тот и добрый. Приятно, знаете ли, иногда примерить иное амплуа.
Кухонный первомайский субботник под моим высочайшим руководством был благополучно завершен. Мы, усталые, но довольные, торжественно перерезали алую ленточку, дабы представить всем обновленную кухню. Правда, настоящей ленточки мы так и не нашли, пришлось натянуть перед входом малиновый чулок, пожертвованный Беллой, а вместо позолоченных ножниц позаимствовать на кухне тупой нож для чистки лука, но это все пустяки. Кухня совершенно преобразилась. Пол мои чистоплотные Пожиратели не только вымели, но и помыли, ради такого дела Мальсибер не пожалел своей старой мантии. Потолок и стены тщательно напудрили мукой, поскольку краски, мела или извести для побелки мы не нашли. Окно, пробитое в стене с помощью молотка для отбивания мяса, было декорировано изящной занавеской из старого кухонного полотенца и открывало захватывающий вид на кладовку в соседнем помещении. Плиту по моему велению торжественно расположили в самой середине, чтобы символизировала домашний очаг, а также центр Вселенной по совместительству. Кухонные столы расставили с прихотливой грацией, то есть, как попало. Шкафчики с припасами стараниями Питера висят теперь красивым каскадом, нижний изящно покачивается на одном гвозде. Шкаф с поваром внутри мы так и оставили стоять дверцами к стене. Навесили сверху кухонную утварь, так что, когда зло внутри начинает шебаршиться, сковородки и половники мелодично позванивают. Куда там азиатам с их «песней ветра»! Вот песня сковородок… А на самом большом столе — праздничный ужин. Белла с мужем и деверем расстарались на славу. Жаль только, никто из них готовить не умеет, но намерения у них были самые что ни на есть благородные. Меню отличалось даже некоторой утонченностью. В качестве основного блюда предлагался пудинг из репы со свекольным соусом и шкварками, на десерт — мороженый картофель с взбитыми сливками и сахаром, а запивать все это великолепие следовало морковным пуншем. Сразу скажу, все, кто отведал эту трапезу, запомнят ее навечно!
Да, все, включая и меня. Обед был и впрямь незабываемым. После принятия пищи мы дружно ощутили легкое недомогание, так что, как ни старалась Белла, никто не в состоянии был ее домогаться. Резь в желудке, тошнота и прочие прелести пищевого отравления быстро охватили все население Азкабана. Дементоры, обеспокоившись состоянием пациентов своего санатория, начали разносить лекарства — касторку и рыбий жир, причем курс лечения был добровольно-принудительным. Разумеется, после вливания такого количества сильнодействующих рвотных средств всем стало еще хуже, и в ход пошло самое сильное лекарство — крепкая чайная заварка. Получив по полстакана драгоценного эликсира, мы, наконец, достаточно пришли в себя, чтобы продолжить празднование Первомая. Зеленоватый цвет физиономий, я полагаю, не в счет.
Итак, следующим пунктом в письме Люциуса числился загул. Я даже не удивился, в очередной раз ничего не поняв. Прогулки в Азкабане запрещены, просить дементоров бесполезно, мы пробовали. И что оставалось делать? Разумеется, писать письмо! Нет, не Люциусу! Этот мерзавец, чует мое сердце, опять написал бы такое, что мы всей компанией до следующего Первомая не разобрались бы! Так что написал я Северусу, он никогда не был склонен к дурацким шуткам. И только получив ответ, я вспомнил, что Снейп, зараза, вообще шутить не умеет! Знаете, что он мне написал? Что загул — суть то же самое, что и запой! А мы, надо сказать, тогда не знали еще, что это за штука такая. Вот и предположили, что раз гулять нельзя, то петь нам никто не запретит. И в праздник Первого мая в Азкабане появился сводный хор имени Лорда Волдеморта! Солист — Лорд Волдеморт! Под руководством Лорда Волдеморта! Аплодисменты, господа!
Страница 3 из 4
