Фандом: Русские народные сказки, Славянская мифология. Обращенная в лягушку злой волей колдуньи, царевна Елена имела свои планы на дальнейшую жизнь, в которые ну никак не вписывался Иван-царевич.
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 16047
Задумал батюшка ему испытание дюже интересное, но, на мой взгляд, бессмысленное да безответственное, но кто я такой, чтобы князю указывать? В общем, повелел князь Ивану запустить стрелу из лука волшебного в небо. Задумка была такова, что, куда стрела упадёт, там пусть княжич невесту себе и ищет. Дурость, одним словом, а ежели бы стрела в коровник угодила или мужскую уборную? Но не нам князя судить за маразм старческий, чай сами уже не молоды.
Так вот, запустил стрелу Иван в небо синее, а она возьми, ветром подхваченная, улетела в болото наше и прям к лягушке-царевне, Елене, дуре строптивой, греческой, в диван, что среди камышей стоял посреди топи, и воткнулась.
А Елена к тому времени обжилась, уже и забыла о своём горе, привыкла к образу животному. Добрее стала, ласковей. Диван себе откуда-то припёрла в камыши и песни стала распевать. Её песнями не только русалки заслушивались, но и я, пень замшелый. А пела она неспроста, как оказалось. У неё на мой счёт, оказывается, план возник. Женить она меня на себе хотела, владычицей болотной стать, чтоб кикиморам моим, что по началу нос от неё воротили, отомстить, вот и пела она мне песни душевные. И я, дурак, поверил в её любовь! А тут Иван, стрела евонная! Что делать лягушонке, ведь сил у неё противостоять сыну княжескому в животном обличье не было?
Елена не дурой уж совсем оказалась. Как стрелу увидела да Ивана, по болоту бредущего, споро все скумекала да ко мне в заводь прыгнула. Рассказала мне все как на духу, а я с дуру осерчал и утопил малость мальца. Неделю его держал в заложниках, покуда князь от своих слов об испытании дурном не отказался и Ивану Дураку другую невесту, ту самую Кощею Мстиславну, царицу Шамаханскую, не сосватал.
В тот же день, когда Иван с Кощеей свадьбу сыграл, и я оженился на Елене. Вот дурак я был! Лучше бы к Яге посватался, чтобы она мне на всю жизнь, как тебе, друг сердечный, ненависть к племени женскому привила.
Царевна-лягушка, хоть и квакать попусту любила, но из меня стала так верёвки вить, что я света белого не видел от такой женитьбы.
А Иван и вправду Дураком оказался. Зацепила его Еленка отказом своим, он и повадился каждый день с утра в болото стрелу пускать. Надоел хуже горькой редьки. Мне и так нервы все эта лягушка попортила, так еще и стрелы эти с неба сыпятся, ревность мою возжигают. Я ведь один знал, как Елена выглядит во плоти. От радости великой, что замуж наконец выскочила, Кощея сняла частично заклятье, и ночью царевна моя в человеческом облике гуляла. А зря, как оказалось. Однажды вечером наконец добрался Иван вновь до болота, чтобы на вредную лягушку глянуть, что сердцем его и помыслами овладела крепко. Увидел он её красу обнажённую и страстью так огненной воспылал, что когда я на её крики прибежал, то не сразу и оторвать его смог от жены своей законной.
Узнав, что Иван домогался моей жены, Кощея Мстиславна осерчала и пуще прежнего на неё заклятье наложила. Только недавно ей Яга речь человеческую вернуть смогла. А Ивана Кощея на заставу дальнюю отправила, с басурманами ратиться. Только зря она сделала, скажу я тебе, они его евнухом сделали! А план Елены удался, но каждый день ей и мне портят настроение стрелы, что до сих пор с княжеского двора на наше болота сыпятся. Вот такая история, друг, вышла замысловатая!
Закончив говорить, водяной потянулся, размял кости и начал собираться домой. А леший все еще думал над историей, рассказанной его другом, беззвучно шевеля губами и теребя зелёные кудри. Что-то в этой истории не сходилось по его мнению, что-то было неправильное, но что именно, он никак не мог понять, покуда на опушке леса не появился еще один персонаж.
— Что, хмырь болотный, опять плачешься? — скакнув на поляну, проквакала лягушка.
— Елена?! — выпучил глаза водяной. — А я думал, ты все еще мыться изволишь!
— Ты совсем очумел?! Я ведь земноводное, идиот! Зачем мне мыться долго, да и шкурку я теперь снять не могу, хоть ты и обещал замолвить слово перед Кощеей. Или я нравлюсь тебе такой?
— Слушай, давай позориться перед моим другом старым не будем! Пошли! — подхватив лягушку на руки, водяной споро зашлёпал ластами в сторону заводи. Опустив на листок кувшинки царевну, он махнул рукой на прощание лешему и нырнул в воду.
Проводив взглядом супружескую пару, леший улыбнулся своим мыслям и тихонько прошептал:
— Эх, хорошо, что я Еленку сбагрил этому буль-булю, иначе совсем бы свихнулся!
Так вот, запустил стрелу Иван в небо синее, а она возьми, ветром подхваченная, улетела в болото наше и прям к лягушке-царевне, Елене, дуре строптивой, греческой, в диван, что среди камышей стоял посреди топи, и воткнулась.
А Елена к тому времени обжилась, уже и забыла о своём горе, привыкла к образу животному. Добрее стала, ласковей. Диван себе откуда-то припёрла в камыши и песни стала распевать. Её песнями не только русалки заслушивались, но и я, пень замшелый. А пела она неспроста, как оказалось. У неё на мой счёт, оказывается, план возник. Женить она меня на себе хотела, владычицей болотной стать, чтоб кикиморам моим, что по началу нос от неё воротили, отомстить, вот и пела она мне песни душевные. И я, дурак, поверил в её любовь! А тут Иван, стрела евонная! Что делать лягушонке, ведь сил у неё противостоять сыну княжескому в животном обличье не было?
Елена не дурой уж совсем оказалась. Как стрелу увидела да Ивана, по болоту бредущего, споро все скумекала да ко мне в заводь прыгнула. Рассказала мне все как на духу, а я с дуру осерчал и утопил малость мальца. Неделю его держал в заложниках, покуда князь от своих слов об испытании дурном не отказался и Ивану Дураку другую невесту, ту самую Кощею Мстиславну, царицу Шамаханскую, не сосватал.
В тот же день, когда Иван с Кощеей свадьбу сыграл, и я оженился на Елене. Вот дурак я был! Лучше бы к Яге посватался, чтобы она мне на всю жизнь, как тебе, друг сердечный, ненависть к племени женскому привила.
Царевна-лягушка, хоть и квакать попусту любила, но из меня стала так верёвки вить, что я света белого не видел от такой женитьбы.
А Иван и вправду Дураком оказался. Зацепила его Еленка отказом своим, он и повадился каждый день с утра в болото стрелу пускать. Надоел хуже горькой редьки. Мне и так нервы все эта лягушка попортила, так еще и стрелы эти с неба сыпятся, ревность мою возжигают. Я ведь один знал, как Елена выглядит во плоти. От радости великой, что замуж наконец выскочила, Кощея сняла частично заклятье, и ночью царевна моя в человеческом облике гуляла. А зря, как оказалось. Однажды вечером наконец добрался Иван вновь до болота, чтобы на вредную лягушку глянуть, что сердцем его и помыслами овладела крепко. Увидел он её красу обнажённую и страстью так огненной воспылал, что когда я на её крики прибежал, то не сразу и оторвать его смог от жены своей законной.
Узнав, что Иван домогался моей жены, Кощея Мстиславна осерчала и пуще прежнего на неё заклятье наложила. Только недавно ей Яга речь человеческую вернуть смогла. А Ивана Кощея на заставу дальнюю отправила, с басурманами ратиться. Только зря она сделала, скажу я тебе, они его евнухом сделали! А план Елены удался, но каждый день ей и мне портят настроение стрелы, что до сих пор с княжеского двора на наше болота сыпятся. Вот такая история, друг, вышла замысловатая!
Закончив говорить, водяной потянулся, размял кости и начал собираться домой. А леший все еще думал над историей, рассказанной его другом, беззвучно шевеля губами и теребя зелёные кудри. Что-то в этой истории не сходилось по его мнению, что-то было неправильное, но что именно, он никак не мог понять, покуда на опушке леса не появился еще один персонаж.
— Что, хмырь болотный, опять плачешься? — скакнув на поляну, проквакала лягушка.
— Елена?! — выпучил глаза водяной. — А я думал, ты все еще мыться изволишь!
— Ты совсем очумел?! Я ведь земноводное, идиот! Зачем мне мыться долго, да и шкурку я теперь снять не могу, хоть ты и обещал замолвить слово перед Кощеей. Или я нравлюсь тебе такой?
— Слушай, давай позориться перед моим другом старым не будем! Пошли! — подхватив лягушку на руки, водяной споро зашлёпал ластами в сторону заводи. Опустив на листок кувшинки царевну, он махнул рукой на прощание лешему и нырнул в воду.
Проводив взглядом супружескую пару, леший улыбнулся своим мыслям и тихонько прошептал:
— Эх, хорошо, что я Еленку сбагрил этому буль-булю, иначе совсем бы свихнулся!
Страница 2 из 2
