Фандом: Гарри Поттер. Для каждого одиночество имеет свой цвет…
Добавить в моё избранное
5 мин, 51 сек 11619
Вы боитесь одиночества? Я — да…
Когда дрожь проходит по всему телу, покрывая его мелкими мурашками. А внутри все сжимается в маленький комок. И ты чувствуешь себя беззащитным котенком, забившимся в дальний угол темной комнаты. Когда сердце тревожно бьется в предчувствии чего-то неправильного, нехорошего, страшного. Это чувство гонит тебя, и в то же время, не позволяет сдвинуться с места, раздирая на мелкие кусочки. Оно словно лабиринт, из которого нет выхода, потому что нет, и никогда не было, входа. В него попадаешь по своей воле, а вот чтобы выбраться, нужна чья-то помощь. И далеко не всегда находится кто-то, чьих чувств оказывается достаточно, чтобы разогнать самое страшное на свете — одиночество.
Я сижу на табуретке, стоящей в центре кухни. И пытаюсь вынырнуть из своего отчаяния, хотя тишина упрямо загоняет меня обратно. Натужно фырчит кофеварка. Надо бы встать и выключить ее, но так не хочется этого делать. Это единственный звук, который распространяется по моей маленькой тесной кухне. Он словно отгоняет тишину, не позволяя ей прорваться сквозь непроницаемый барьер. И зловещее безмолвие отступает, притаившись где-то совсем рядом. Оно не может захватить кухню, но ничто не мешает ему разгуливать по пустому, одинокому дому, словно сквозняк, просачиваясь в малейшие щели. Моему дому…
Я создал свое жилище большим и вместительным в надежде на то, что здесь будет звучать детский смех, дружеские разговоры, любовные признания. Ведь когда-то я мечтал, что смогу создать самую крепкую в мире семью, которую не сможет разрушить ничто и никто… я верил. И что в результате?
Хочется закрыть глаза и не видеть ничего. Но тогда исчезнет еще и образ окружающего мира. А я боюсь этого, потому что тогда окажусь на шаг ближе к абсолютному одиночеству. Один против всей своей памяти, которая, словно заклятый враг, подбрасывает мне мысли, от которых замирает сердце…
Как я ненавижу такие моменты! Именно поэтому я никогда не задерживаюсь в своем доме дольше, чем на несколько дней. Да и моя жизнь не предполагает домашнего очага и вечерних посиделок за чашечкой чая. Я сам выбрал такое существование и предпочитаю не мучить себя бесполезными сомнениями и стенаниями. Нет смысла: прошлого не вернешь, а менять что-то уже поздно. Когда тебе сорок, и ты со школьных времен влюблен в женщину, которая двадцать лет замужем за твоим лучшим другом и имеет троих детей, будущее предстает в совсем ином свете. Жизнь превращается в бесконечную игру наперегонки с судьбой.
Сегодня, видимо, не мой день. Я очень давно не впадал в это гнетущее отчаяние. Я обещал себе, что не позволю ему завладеть мной. Но, наверное, пора…
Липкое ожидание затягивает, словно клейкая лента, на которую ловят мух. А я, будто это глупое, никому не нужное насекомое, попался в его сети. И теперь спасти меня может только она. Та, ради которой я живу. Даже если она меня не любит и находится со мной только из жалости.
Внутренний голос подло шепчет, что она не придет. И я замираю… будто колесо, в котором я бегал, словно белка, по кругу, внезапно остановилось, застыло в ожидании чего-то. И я теперь не знаю, куда мне идти и что делать… Импульс пропал — движение замерло.
Кофейник вот-вот спрыгнет с плиты, он уже нервно подскакивает на ней, шипя и пенясь. Мои руки трясутся, когда я выключаю огонь. И вот оно… тишина тут же захватывает новые позиции, наваливаясь всем своим бесконечным превосходством. Она везде: в каждом углу и каждом ящике, в каждой чашке и ложке. Она прячется за занавесками, сидит под столом, выглядывает из-за двери. Кажется, что если очень захотеть, ее можно потрогать. Настолько высока ее концентрация в этом маленьком помещении. Вы знаете, какая тишина на ощупь? Она одновременно мягкая и твердая, теплая и холодная, терпкая и горькая… непознанная и близкая настолько, что кажется частью тебя.
У нее странный запах, он щекочет ноздри, проникает внутрь, словно отравляя организм. И хочется перестать дышать и одновременно вдохнуть глубже. Ведь это — запах надежды. Да, часть меня уже отчаялась, но где-то в глубине души я все еще верю, что дверь откроется и войдет Джинни. Моя маленькая малышка, мой солнечный лучик в темноте. Ведь ее мог просто задержать муж или дети… но она обязательно вырвется. Ведь я ее жду.
Тишина придавливает меня к полу, заставляя сесть в кресло. Мне страшно… А вдруг на этот раз Джинни решит бросить меня? Ведь наша эфемерная любовь явно проигрывает семейному очагу.
Беззвучие так давит на уши, что, кажется, перепонки вот-вот лопнут. Такого эффекта не произведет ни один, даже самый громкий звук. Тишина правит этим миром, загоняя все хорошие мысли в дальний угол сознания… А за ней приходит и ее извечная подружка. Я ощущаю, как болезненно сжимается сердце, оно знает… Одиночество — это больно…
Недаром самое страшное наказание на земле — это пожизненное заключение в одиночной камере.
Когда дрожь проходит по всему телу, покрывая его мелкими мурашками. А внутри все сжимается в маленький комок. И ты чувствуешь себя беззащитным котенком, забившимся в дальний угол темной комнаты. Когда сердце тревожно бьется в предчувствии чего-то неправильного, нехорошего, страшного. Это чувство гонит тебя, и в то же время, не позволяет сдвинуться с места, раздирая на мелкие кусочки. Оно словно лабиринт, из которого нет выхода, потому что нет, и никогда не было, входа. В него попадаешь по своей воле, а вот чтобы выбраться, нужна чья-то помощь. И далеко не всегда находится кто-то, чьих чувств оказывается достаточно, чтобы разогнать самое страшное на свете — одиночество.
Я сижу на табуретке, стоящей в центре кухни. И пытаюсь вынырнуть из своего отчаяния, хотя тишина упрямо загоняет меня обратно. Натужно фырчит кофеварка. Надо бы встать и выключить ее, но так не хочется этого делать. Это единственный звук, который распространяется по моей маленькой тесной кухне. Он словно отгоняет тишину, не позволяя ей прорваться сквозь непроницаемый барьер. И зловещее безмолвие отступает, притаившись где-то совсем рядом. Оно не может захватить кухню, но ничто не мешает ему разгуливать по пустому, одинокому дому, словно сквозняк, просачиваясь в малейшие щели. Моему дому…
Я создал свое жилище большим и вместительным в надежде на то, что здесь будет звучать детский смех, дружеские разговоры, любовные признания. Ведь когда-то я мечтал, что смогу создать самую крепкую в мире семью, которую не сможет разрушить ничто и никто… я верил. И что в результате?
Хочется закрыть глаза и не видеть ничего. Но тогда исчезнет еще и образ окружающего мира. А я боюсь этого, потому что тогда окажусь на шаг ближе к абсолютному одиночеству. Один против всей своей памяти, которая, словно заклятый враг, подбрасывает мне мысли, от которых замирает сердце…
Как я ненавижу такие моменты! Именно поэтому я никогда не задерживаюсь в своем доме дольше, чем на несколько дней. Да и моя жизнь не предполагает домашнего очага и вечерних посиделок за чашечкой чая. Я сам выбрал такое существование и предпочитаю не мучить себя бесполезными сомнениями и стенаниями. Нет смысла: прошлого не вернешь, а менять что-то уже поздно. Когда тебе сорок, и ты со школьных времен влюблен в женщину, которая двадцать лет замужем за твоим лучшим другом и имеет троих детей, будущее предстает в совсем ином свете. Жизнь превращается в бесконечную игру наперегонки с судьбой.
Сегодня, видимо, не мой день. Я очень давно не впадал в это гнетущее отчаяние. Я обещал себе, что не позволю ему завладеть мной. Но, наверное, пора…
Липкое ожидание затягивает, словно клейкая лента, на которую ловят мух. А я, будто это глупое, никому не нужное насекомое, попался в его сети. И теперь спасти меня может только она. Та, ради которой я живу. Даже если она меня не любит и находится со мной только из жалости.
Внутренний голос подло шепчет, что она не придет. И я замираю… будто колесо, в котором я бегал, словно белка, по кругу, внезапно остановилось, застыло в ожидании чего-то. И я теперь не знаю, куда мне идти и что делать… Импульс пропал — движение замерло.
Кофейник вот-вот спрыгнет с плиты, он уже нервно подскакивает на ней, шипя и пенясь. Мои руки трясутся, когда я выключаю огонь. И вот оно… тишина тут же захватывает новые позиции, наваливаясь всем своим бесконечным превосходством. Она везде: в каждом углу и каждом ящике, в каждой чашке и ложке. Она прячется за занавесками, сидит под столом, выглядывает из-за двери. Кажется, что если очень захотеть, ее можно потрогать. Настолько высока ее концентрация в этом маленьком помещении. Вы знаете, какая тишина на ощупь? Она одновременно мягкая и твердая, теплая и холодная, терпкая и горькая… непознанная и близкая настолько, что кажется частью тебя.
У нее странный запах, он щекочет ноздри, проникает внутрь, словно отравляя организм. И хочется перестать дышать и одновременно вдохнуть глубже. Ведь это — запах надежды. Да, часть меня уже отчаялась, но где-то в глубине души я все еще верю, что дверь откроется и войдет Джинни. Моя маленькая малышка, мой солнечный лучик в темноте. Ведь ее мог просто задержать муж или дети… но она обязательно вырвется. Ведь я ее жду.
Тишина придавливает меня к полу, заставляя сесть в кресло. Мне страшно… А вдруг на этот раз Джинни решит бросить меня? Ведь наша эфемерная любовь явно проигрывает семейному очагу.
Беззвучие так давит на уши, что, кажется, перепонки вот-вот лопнут. Такого эффекта не произведет ни один, даже самый громкий звук. Тишина правит этим миром, загоняя все хорошие мысли в дальний угол сознания… А за ней приходит и ее извечная подружка. Я ощущаю, как болезненно сжимается сердце, оно знает… Одиночество — это больно…
Недаром самое страшное наказание на земле — это пожизненное заключение в одиночной камере.
Страница 1 из 2
