Фандом: Ориджиналы. У Светлых Эльфов новый король, у Серого Ордена — новый Магистр. Попытка Темных Эльфов вернуть Тысячелетнюю Ночь не удалась. Но в землях Таэраны по-прежнему нет мира и спокойствия. За ночь превращен в руины некогда великий город. На юге разгорается новая война: полчища орков вторгаются во владения Белых Рыцарей. На севере твари из подземных глубин атакуют города гномов, а драконы из Дунских Гор готовятся встретить ту, кого они называют Отмеченная Хаосом.
Добавить в моё избранное
181 мин, 38 сек 12699
просто я слышал, в Грейпорте бургомистра отравили, когда он пошел против Ордена.
— Было и такое, — подтвердил старик-предиктор, — после вашего, кстати, визита. Но еще, чтобы вы знали… Магистр, Орден наш нередко участвовал в схватках за власть над городом. На той или иной стороне. Позволял себя использовать, если выражаться точнее. И здешний правитель тоже, я думаю, это понимает. Понимает, что мы можем быть опасными — но и полезными тоже. Иначе стал бы он нас привечать? Не будет он всерьез ссориться с Орденом и теперь. Сколько бы очами ни сверкал.
— То есть… все по-прежнему, — заключил Даррен, — делаем, что должны.
— И будь что будет, — Робар вздохнул и не без труда поднявшись с кресла, вышел из кабинета.
Оставшись один, Даррен достал из комода Всевидящее Око, поставил на стол. И обратился к нему с тем же вопросом, что и несколько раз до этого — движимый тяжестью на сердце и все не умирающей надеждой.
Забавно, не правда ли? Беспринципный, казалось бы, наемник, для которого лишь вопрос цены, на чьей стороне сражаться — и вдруг угрызения совести. Но таким уж Даррен был человеком. Он готов был предать, перейти на более удобную сторону… но по собственному выбору и желанию. А вот провалить задание и вообще подвести кого-то, помимо воли прогибаясь под обстоятельства — нет. Считал подобное поведение презренной слабостью.
Потому и мучили его воспоминания о потере Ирайи. Мучили бесплодно: до сих пор на просьбу показать девушку-Лаин Око лишь чернело пуще самой глухой ночи.
Но на этот раз к удивлению своему Даррен заметил в непроглядной черноте что-то новенькое. Какое-то движение — похожее на плеск морской волны.
Поймав парусами попутный ветер, «Сын кракена» скользил по водной глади, оставляя за кормой милю за милей. Чернел, трепыхаясь на верхушке мачты, флаг с«Весельчаком». Капитан стоял на носу корабля, держась за перила борта, и любовался видами моря. За все те годы, что довелось ему бороздить омывавшие Таэрану моря, виды эти не успели ему приесться, а любовь к ним — иссякнуть. Да и в конце концов, чего любить «морскому волку»? Не сушу же, не родину же свою, отчасти покрытую болотами, отчасти скалами, из-за чего прокормиться своим трудом тамошним обитателям не стоило и мечтать. Будь это иначе, разве пришлось бы островитянам пытать счастья в поисках неправедной поживы на морских путях?
Время от времени, капитан заглядывал в подзорную трубу, высматривая приближающуюся сушу. А заодно позволял лениво ползущей мысли вновь и вновь возвращаться к той немудрящей истине, открытием для себя которой капитан очень гордился.
«До чего ж все-таки полезно смотреть вперед и видеть… хоть немного дальше собственного носа!»
Не обладай капитан таким качеством — едва ли он бы вообще стал капитаном. Так до старости в матросах и ходил… это в лучшем случае. А в худшем получил бы кортик под ребра еще в юные годы. И не было бы тогда ни «Сына кракена», ни сотен успешных вылазок, облегчающих кошели жирдяев-торгашей. И этой прогулки морской, сулившей богатую поживу, не случилось бы тоже.
Не видь капитан дальше собственного носа, и в голову бы не пришло ему, что дабы обогатиться, не лишним бывает порою сперва хоть немного потратиться. Причем не на выпивку и продажных девок. А если б пожалел золотую монету, если б не сообразил дать ее болотной колдунье — та старуха полубезумная не рассказала бы капитану, что недавно увидела, надышавшись дымом от своих дурманных трав.
О, то известие, положа руку на сердце, стоило целого кошеля золотых монет — во всяком случае, по расценкам самого капитана «Сына кракена». И по крайней мере до тех пор, пока о нем не прослышал никто из конкурентов. А особенно зажравшиеся вымогатели из Совета Капитанов. Те, что сами выходили в море нечасто. Зато никогда не упускали возможности наложить лапу на чужую добычу — то привлекая для грязной работы другие суда, то отдавая свои корабли в пользование какой-нибудь незадачливой команде. Ну и, разумеется, мухлюя с ценами при скупке и перепродаже трофеев.
Но, хвала всем морским демонам: капитан «Сына кракена» узнал об этом первым. О том, что Грейпорт наконец пал. Грозный Грейпорт, бывший сперва столицей Империи, огнем и мечом утверждавшей свое владычество — и не только на суше. А после распада Империи превратившийся в цитадель торгашества… и главный источник трофеев для обитателей острова Беренал. Для тех, кто сделал своим знаменем черное полотнище с ухмыляющимся черепом и скрещенными костями — так называемым«Весельчаком».
Источник трофеев был еще и источником головной боли. Потому что грейпортские купчины тоже понимали, как полезно бывает потратиться, чтобы заработать больше. И потому не жалели золота для городских каперов, чтобы те рыскали по морю, подвернувшихся пиратов превращая из охотников, двуногих хищников — в дичь.
Мало того. Вдобавок главное богатство грейпортских купчин не моталось в трюмах торговых судов.
— Было и такое, — подтвердил старик-предиктор, — после вашего, кстати, визита. Но еще, чтобы вы знали… Магистр, Орден наш нередко участвовал в схватках за власть над городом. На той или иной стороне. Позволял себя использовать, если выражаться точнее. И здешний правитель тоже, я думаю, это понимает. Понимает, что мы можем быть опасными — но и полезными тоже. Иначе стал бы он нас привечать? Не будет он всерьез ссориться с Орденом и теперь. Сколько бы очами ни сверкал.
— То есть… все по-прежнему, — заключил Даррен, — делаем, что должны.
— И будь что будет, — Робар вздохнул и не без труда поднявшись с кресла, вышел из кабинета.
Оставшись один, Даррен достал из комода Всевидящее Око, поставил на стол. И обратился к нему с тем же вопросом, что и несколько раз до этого — движимый тяжестью на сердце и все не умирающей надеждой.
Забавно, не правда ли? Беспринципный, казалось бы, наемник, для которого лишь вопрос цены, на чьей стороне сражаться — и вдруг угрызения совести. Но таким уж Даррен был человеком. Он готов был предать, перейти на более удобную сторону… но по собственному выбору и желанию. А вот провалить задание и вообще подвести кого-то, помимо воли прогибаясь под обстоятельства — нет. Считал подобное поведение презренной слабостью.
Потому и мучили его воспоминания о потере Ирайи. Мучили бесплодно: до сих пор на просьбу показать девушку-Лаин Око лишь чернело пуще самой глухой ночи.
Но на этот раз к удивлению своему Даррен заметил в непроглядной черноте что-то новенькое. Какое-то движение — похожее на плеск морской волны.
Поймав парусами попутный ветер, «Сын кракена» скользил по водной глади, оставляя за кормой милю за милей. Чернел, трепыхаясь на верхушке мачты, флаг с«Весельчаком». Капитан стоял на носу корабля, держась за перила борта, и любовался видами моря. За все те годы, что довелось ему бороздить омывавшие Таэрану моря, виды эти не успели ему приесться, а любовь к ним — иссякнуть. Да и в конце концов, чего любить «морскому волку»? Не сушу же, не родину же свою, отчасти покрытую болотами, отчасти скалами, из-за чего прокормиться своим трудом тамошним обитателям не стоило и мечтать. Будь это иначе, разве пришлось бы островитянам пытать счастья в поисках неправедной поживы на морских путях?
Время от времени, капитан заглядывал в подзорную трубу, высматривая приближающуюся сушу. А заодно позволял лениво ползущей мысли вновь и вновь возвращаться к той немудрящей истине, открытием для себя которой капитан очень гордился.
«До чего ж все-таки полезно смотреть вперед и видеть… хоть немного дальше собственного носа!»
Не обладай капитан таким качеством — едва ли он бы вообще стал капитаном. Так до старости в матросах и ходил… это в лучшем случае. А в худшем получил бы кортик под ребра еще в юные годы. И не было бы тогда ни «Сына кракена», ни сотен успешных вылазок, облегчающих кошели жирдяев-торгашей. И этой прогулки морской, сулившей богатую поживу, не случилось бы тоже.
Не видь капитан дальше собственного носа, и в голову бы не пришло ему, что дабы обогатиться, не лишним бывает порою сперва хоть немного потратиться. Причем не на выпивку и продажных девок. А если б пожалел золотую монету, если б не сообразил дать ее болотной колдунье — та старуха полубезумная не рассказала бы капитану, что недавно увидела, надышавшись дымом от своих дурманных трав.
О, то известие, положа руку на сердце, стоило целого кошеля золотых монет — во всяком случае, по расценкам самого капитана «Сына кракена». И по крайней мере до тех пор, пока о нем не прослышал никто из конкурентов. А особенно зажравшиеся вымогатели из Совета Капитанов. Те, что сами выходили в море нечасто. Зато никогда не упускали возможности наложить лапу на чужую добычу — то привлекая для грязной работы другие суда, то отдавая свои корабли в пользование какой-нибудь незадачливой команде. Ну и, разумеется, мухлюя с ценами при скупке и перепродаже трофеев.
Но, хвала всем морским демонам: капитан «Сына кракена» узнал об этом первым. О том, что Грейпорт наконец пал. Грозный Грейпорт, бывший сперва столицей Империи, огнем и мечом утверждавшей свое владычество — и не только на суше. А после распада Империи превратившийся в цитадель торгашества… и главный источник трофеев для обитателей острова Беренал. Для тех, кто сделал своим знаменем черное полотнище с ухмыляющимся черепом и скрещенными костями — так называемым«Весельчаком».
Источник трофеев был еще и источником головной боли. Потому что грейпортские купчины тоже понимали, как полезно бывает потратиться, чтобы заработать больше. И потому не жалели золота для городских каперов, чтобы те рыскали по морю, подвернувшихся пиратов превращая из охотников, двуногих хищников — в дичь.
Мало того. Вдобавок главное богатство грейпортских купчин не моталось в трюмах торговых судов.
Страница 7 из 51
