Симулянт

В Азкабане время текло совсем по другим законам, и очень скоро Северус перестал его чувствовать. Он не мог сказать, как давно лежит на сырой соломе и смотрит на серые камни стены, пытаясь думать о чём-то, кроме холода. Но сколько он ни старался, все трещины кладки показывали ему огонь… в крайнем случае — искры. На самом деле по камням сбегала тоненькими ручейками вода, которая конденсировалась на стенах. А по ночам она замерзала, покрывая стены шубой из множества кристалликов льда, и Северус завидовал камням, которые имели возможность укрыться. Присутствие дементоров не оказывало на Северуса какого-то страшного воздействия, потому что он не замечал особенной разницы, когда они исчезали… разве что холод становился терпимее. А ещё его стали преследовать видения, будто огромный чёрный пёс бродил среди дементоров и тоскливо выл. Остатками разума он понимал, что такое невозможно, но временами так хотелось завыть с ним вместе. Северус даже подумал, что чёрными псами становятся арестанты, поцелованные дементорами, и всерьёз размышлял, не стоит ли ему подойти к обледеневшей решётке и слиться с какой-нибудь из тварей в поцелуе.

Тяжёлые шаги надзирателя гулким эхом отражались от стен и казались такими громкими, что впору было заткнуть уши. Впрочем, голос был ещё противнее:

— Номер восемнадцать-четырнадцать, встать лицом к стене.

Кажется, надзиратель злился — Северус и сам злился на этот номер восемнадцать-четырнадцать, из-за которого не удавалось провалиться в обычное забытье и обрести покой. Внезапно дверь его камеры с грохотом отворилась, а Северус получил по рёбрам дубинкой непонятно за что.

— Встать, когда с тобой разговаривают! Лицом к стене! Проклятый симулянт!

Спорить с дубинкой было бессмысленно и бесперспективно. Северус поднялся сначала на четвереньки, а потом встал, перебирая руками по стене.

— Руки за спину!

Северус хотел сказать, что если он отпустит стену, то упадёт, но, получив новый удар, послушно завёл руки за спину. В конце концов, если опереться на стену грудью и лицом, то можно… на запястьях щёлкнули браслеты наручников.

— На выход. С тобой хочет поговорить глава Визенгамота.

Стараясь не потерять опору и касаясь стены то плечом, то грудью, Северус побрёл по коридору. Он старался не разглядывать узников соседних камер, но, увидев Блэка, не мог сдержать крика боли:

— Ты?!

Вот кто, значит, был предателем… тварь! Какая же тварь! Блэк молчал, даже не пытаясь оправдаться, а поток бесполезной брани был остановлен парой ударов дубинки, повинуясь которым, Северус побрёл дальше, кипя от негодования. Он даже почувствовал себя немного живым… и точно захотел увидеть, как казнят предателя.

Надзиратель привёл Северуса в комнату свиданий. Глаза мгновенно заслезились от яркого света и от невыносимо пёстрых цветов мантии Дамблдора.

— Оставьте нас! — строго приказал он.

— Но… регламент… — проблеял надзиратель.

— Сейчас регламент определяю я. Как глава Визенгамота.

Северус, опершись на стену, безучастно наблюдал за тем, как вышел надзиратель, демонстративно громко заперев за собой дверь на засов. Дамблдор указал Северусу на стул рядом с собой:

— Присаживайся, Северус, так будет удобнее.

Но Северус не имел права садиться, пока не расскажет всё, что знает.

— Господин директор, я только что видел Блэка! Он — предатель! Он!

— Успокойся, мой мальчик. Это так… он наказан.

— Но он всего-навсего в Азкабане! Это нечестно!

Во взгляде Дамблдора была жалость.

— Он здесь проведёт оставшуюся жизнь.

— Этого мало! Лили…

— Мертва, я знаю. Но остался ребёнок.

Северус отвернулся, не желая разговаривать с тем, кто его не слышит, но Дамблдора было не остановить:

— Завтра будет заседание Визенгамота, на котором я поручусь за тебя.

— Зачем?

— Чтобы вытащить тебя отсюда, — Дамблдор обвёл взглядом крошечную комнату.

Зачем? Здесь было хотя бы тепло… кажется, Северус сказал это вслух, потому что Дамблдор взял его за руку и встревожено заглянул в глаза:

— Северус, очнись! Он вернётся!

— Кто?

— Том Риддл.

— Это невозможно… он сгинул… все праздновали… все… — Северус отрицательно помотал головой.

Дамблдор осторожно закатал левый рукав его тюремной робы и коснулся побледневшей Тёмной метки:

— Знак Мрака не пропал. Он вернётся. Ты сможешь отомстить.

— Я хочу отомстить Блэку… я смогу…

— Нет, мой мальчик. Ты способен на большее…

Северус хохотнул и захлебнулся собственным смехом. Он больше ни на что не способен… ни летать… ни ползать… ни творить… он не смог спасти одного человека, зачем ему это всё? Откуда-то из складок мантии Дамблдор достал фиал:

— Выпей, Северус… это укрепляющий бальзам, настоянный на паре капель драконьей крови.