Фандом: Гарри Поттер. В мире иллюзий жить, наверное, проще: объяснение находится всему и именно такое, какое устраивает в этот момент… но однажды иллюзии становятся ловушкой и не позволяют увидеть происходящего…
Добавить в моё избранное
17 мин, 2 сек 19167
— Так не делают!
— Попробуй. Заодно вынесешь свой вердикт.
Северус выпил отраву, прежде всего потому, что ему уже было всё равно, и только потом — чтобы доказать глубину заблуждений Дамблдора. Неожиданно ему стало легче не только дышать… но и вообще легче… словно с плеч свалился огромный камень. Да и в голове немного прояснилось.
— Это не укрепляющий бальзам!
— Совершенно верно. И я надеюсь, что ты разгадаешь секрет этого зелья, когда станешь профессором зельеварения.
— Это невозможно!
— Это контракт, Северус… — Дамблдор жестом фокусника достал откуда-то свёрнутый в трубочку пергамент. — Обычно, чтобы он вступил в силу, достаточно коснуться его волшебной палочкой, но так как палочки у тебя нет…
— Нужна капля моей крови? — предположил Северус.
— Совершенно верно. Этот контракт позволит вытащить тебя отсюда, ведь я смогу утверждать, что контролирую тебя… полностью, — Дамблдор лукаво улыбнулся. — Я под присягой смогу утверждать, что ты кровью поклялся мне в верности, хотя и я и ты будем знать, что это всего-навсего рабочий контракт.
Северус поразился слизеринскому изяществу решения Дамблдора и мог только кивнуть на вопрос, согласен ли он. Конечно, согласен! Быть профессором в Хогвартсе всяко лучше, чем мёрзнуть в Азкабане на мокрой соломе. Как во сне он смотрел на Дамблдора, деловито проколовшего его палец иголкой какого-то значка. Директор решительно коснулся пергамента окровавленным пальцем Северуса, и желтоватую бумагу на миг окутало свечение чар.
— Контракт утверждён! — довольно возвестил Дамблдор. — Завтра в это время ты окажешься дома.
Северус не был в этом уверен, но в камеру возвращался опьянённый надеждой. Эта ночь показалась ему бесконечно долгой, а дементоры — навязчивыми и ненасытными тварями. Если до этого они бесшумно скользили по коридору, то сейчас сгрудились у решётки его камеры и тянули к нему свои покрытые струпьями руки. Северус содрогался от отвращения, но ничто не могло избавить его от глупой надежды на то, что всё изменится. Будто он узнал, как воскрешать мёртвых…
Заседание Визенгамота было разыграно Дамблдором как по нотам, и за освобождение «раскаявшегося молодого человека» под ответственность председателя проголосовали все члены почтенного собрания, кроме Барти Крауча. Но если учесть, что тот недавно отправил в Азкабан собственного сына, то в его адекватности приходилось сильно сомневаться. Слова«кровная клятва в верности» произвели на присутствующих неизгладимое впечатление, заставив особо чувствительных ведьм достать носовые платки и подивиться почитанию традиций. Под жиденькие аплодисменты Северуса освободили от цепей и прямо в зале суда вернули волшебную палочку.
— Через неделю я жду тебя в замке, — тихо сказал Дамблдор и растворился среди толпы волшебников в пурпурно-фиолетовых мантиях.
Северус потрясённо стоял среди людей, не зная, что делать с обретённой свободой. Близко к нему никто не подходил, впрочем, это, наверное, из-за отвратительного запаха давно немытого тела, и Северус озирался, соображая, куда ему пойти, если его дом никак не связан с каминной сетью. Ноги сами вынесли его из Министерства на улицу, и, ещё раз оглядевшись по сторонам, Северус аппарировал домой.
После Азкабана старый дом показался уютным и тёплым, и Северус долго стоял в прихожей, не зная, чего хочет больше: горячую ванну или горячий кофе. Хлопок аппарации застал его врасплох.
— Я поставил на твой дом оповещающие чары, — невозмутимо сказал Люциус, будто это всё объясняло. — Как ты?
— Как после тюрьмы…
Северус подбирал слова, чтобы отправить Люциуса подальше, пока он разберётся с ванной, кофе и избавится, наконец, от вонючего тряпья, но тот не стал дожидаться, молча взяв за руку и увлекая в парную аппарацию.
— Какого чёрта, Люци? — Северус разозлился, поняв, что они стоят на дорожке парка в Малфой мэноре. Ещё не хватало, чтобы его в таком виде увидела Нарцисса. — Я не собирался…
— Извини, я не мог сразу перенести в ванную комнату. Даже будучи хозяином поместья, я не всесилен.
Он обнял Северуса, и они оказались в центре большой комнаты, где бассейн явно исполнял роль ванны, а мозаичные картины на стенах — скучного кафеля.
— Я помогу тебе…
Как ему не противно? Северус сам себе был отвратителен, а Люциус словно не замечал ни мерзкого запаха, ни испорченной одежды, осторожно избавляя его от этих лохмотьев.
— Люци, не надо!
— Я тоже был в Азкабане… правда, всего четыре дня. Но мне хватило. Я знаю, как тебе сейчас…
— Знаешь? — в душе Северуса снова поднялась волна злости. — Тогда смотри!
Он принялся сдирать с себя остатки одежды, демонстрируя следы побоев и собственной нечистоплотности. Воду, которую ему давали для умывания, он предпочитал пить, и теперь представлял собой жалкое зрелище.
— Попробуй. Заодно вынесешь свой вердикт.
Северус выпил отраву, прежде всего потому, что ему уже было всё равно, и только потом — чтобы доказать глубину заблуждений Дамблдора. Неожиданно ему стало легче не только дышать… но и вообще легче… словно с плеч свалился огромный камень. Да и в голове немного прояснилось.
— Это не укрепляющий бальзам!
— Совершенно верно. И я надеюсь, что ты разгадаешь секрет этого зелья, когда станешь профессором зельеварения.
— Это невозможно!
— Это контракт, Северус… — Дамблдор жестом фокусника достал откуда-то свёрнутый в трубочку пергамент. — Обычно, чтобы он вступил в силу, достаточно коснуться его волшебной палочкой, но так как палочки у тебя нет…
— Нужна капля моей крови? — предположил Северус.
— Совершенно верно. Этот контракт позволит вытащить тебя отсюда, ведь я смогу утверждать, что контролирую тебя… полностью, — Дамблдор лукаво улыбнулся. — Я под присягой смогу утверждать, что ты кровью поклялся мне в верности, хотя и я и ты будем знать, что это всего-навсего рабочий контракт.
Северус поразился слизеринскому изяществу решения Дамблдора и мог только кивнуть на вопрос, согласен ли он. Конечно, согласен! Быть профессором в Хогвартсе всяко лучше, чем мёрзнуть в Азкабане на мокрой соломе. Как во сне он смотрел на Дамблдора, деловито проколовшего его палец иголкой какого-то значка. Директор решительно коснулся пергамента окровавленным пальцем Северуса, и желтоватую бумагу на миг окутало свечение чар.
— Контракт утверждён! — довольно возвестил Дамблдор. — Завтра в это время ты окажешься дома.
Северус не был в этом уверен, но в камеру возвращался опьянённый надеждой. Эта ночь показалась ему бесконечно долгой, а дементоры — навязчивыми и ненасытными тварями. Если до этого они бесшумно скользили по коридору, то сейчас сгрудились у решётки его камеры и тянули к нему свои покрытые струпьями руки. Северус содрогался от отвращения, но ничто не могло избавить его от глупой надежды на то, что всё изменится. Будто он узнал, как воскрешать мёртвых…
Заседание Визенгамота было разыграно Дамблдором как по нотам, и за освобождение «раскаявшегося молодого человека» под ответственность председателя проголосовали все члены почтенного собрания, кроме Барти Крауча. Но если учесть, что тот недавно отправил в Азкабан собственного сына, то в его адекватности приходилось сильно сомневаться. Слова«кровная клятва в верности» произвели на присутствующих неизгладимое впечатление, заставив особо чувствительных ведьм достать носовые платки и подивиться почитанию традиций. Под жиденькие аплодисменты Северуса освободили от цепей и прямо в зале суда вернули волшебную палочку.
— Через неделю я жду тебя в замке, — тихо сказал Дамблдор и растворился среди толпы волшебников в пурпурно-фиолетовых мантиях.
Северус потрясённо стоял среди людей, не зная, что делать с обретённой свободой. Близко к нему никто не подходил, впрочем, это, наверное, из-за отвратительного запаха давно немытого тела, и Северус озирался, соображая, куда ему пойти, если его дом никак не связан с каминной сетью. Ноги сами вынесли его из Министерства на улицу, и, ещё раз оглядевшись по сторонам, Северус аппарировал домой.
После Азкабана старый дом показался уютным и тёплым, и Северус долго стоял в прихожей, не зная, чего хочет больше: горячую ванну или горячий кофе. Хлопок аппарации застал его врасплох.
— Я поставил на твой дом оповещающие чары, — невозмутимо сказал Люциус, будто это всё объясняло. — Как ты?
— Как после тюрьмы…
Северус подбирал слова, чтобы отправить Люциуса подальше, пока он разберётся с ванной, кофе и избавится, наконец, от вонючего тряпья, но тот не стал дожидаться, молча взяв за руку и увлекая в парную аппарацию.
— Какого чёрта, Люци? — Северус разозлился, поняв, что они стоят на дорожке парка в Малфой мэноре. Ещё не хватало, чтобы его в таком виде увидела Нарцисса. — Я не собирался…
— Извини, я не мог сразу перенести в ванную комнату. Даже будучи хозяином поместья, я не всесилен.
Он обнял Северуса, и они оказались в центре большой комнаты, где бассейн явно исполнял роль ванны, а мозаичные картины на стенах — скучного кафеля.
— Я помогу тебе…
Как ему не противно? Северус сам себе был отвратителен, а Люциус словно не замечал ни мерзкого запаха, ни испорченной одежды, осторожно избавляя его от этих лохмотьев.
— Люци, не надо!
— Я тоже был в Азкабане… правда, всего четыре дня. Но мне хватило. Я знаю, как тебе сейчас…
— Знаешь? — в душе Северуса снова поднялась волна злости. — Тогда смотри!
Он принялся сдирать с себя остатки одежды, демонстрируя следы побоев и собственной нечистоплотности. Воду, которую ему давали для умывания, он предпочитал пить, и теперь представлял собой жалкое зрелище.
Страница 2 из 5
