Фандом: Гарри Поттер. В мире иллюзий жить, наверное, проще: объяснение находится всему и именно такое, какое устраивает в этот момент… но однажды иллюзии становятся ловушкой и не позволяют увидеть происходящего…
Добавить в моё избранное
17 мин, 2 сек 19168
Люциус оглядел его, замечая, кажется, всё, однако внимательность во взгляде ни на миг не сменилась жалостью.
— Тинки! Заживляющую мазь и мазь от ушибов! — Люциус принял из рук мгновенно появившегося эльфа две склянки и перевёл взгляд на Северуса: — Лезь уже в воду.
Злость пропала так же внезапно, как и появилась, сменившись смущением. Северус переступил через кучу лохмотьев и, осторожно попробовав температуру воды пальцами ноги, нырнул. Вода вокруг него мгновенно стала серой, но почти сразу же вернула чистоту, повинуясь чарам.
— Я сейчас… помогу…
Люциус быстро разделся и спустился в бассейн к Северусу. Почему-то уверять его в самостоятельности не захотелось, и удалось даже расслабиться, когда сильные руки принялись растирать мочалкой спину. Странно, но было совсем не больно… наоборот… очень приятно. Наверняка в воду было добавлено какое-то зелье, потому что Северус расслабился настолько, что позволил вымыть себе не только голову, но и гораздо более интимные части тела. Впрочем, Люциус мыл его без какого-то сексуального подтекста — просто очень тщательно и аккуратно. Потом осторожно обработал мазями все синяки и ссадины, натянул на Северуса старомодную ночную сорочку, завернул его в тонкий халат и отвёл в спальню.
Северус точно знал, что ему не полагалось здесь быть — спальня была очень личной территорией, — но сопротивляться уже не было сил. Особенно после чашки бульона с маленькими ароматными сухариками. Северуса неудержимо клонило в сон, и, уже засыпая, он почувствовал осторожные руки, поправляющие подушку и подтыкающие одеяло. Это точно не мог быть Люциус, потому что Люциус никогда… додумать уже не получилось.
Проснулся Северус в полной темноте и никак не мог понять, где он. Пахнувшие вербеной простыни были чересчур тонкими, а кровать — непривычно большой. Наверное, здесь даже можно спать впятером… впрочем, как оказалось, Северус тоже спал не один. Нащупанный сосед завозился и по-хозяйски подгрёб его к себе, забрасывая ногу на талию. По повадкам это точно был Люциус, но как… Северус стал вспоминать, как оказался в его кровати, и не заметил, как снова уснул, убаюканный размеренным дыханьем.
Следующее пробуждение можно уже было назвать пикантным. В задницу упирался полностью вставший член, а задранная до плеч сорочка не мешала Люциусу ласкать живот и слегка пощипывать соски.
— С возвращением, Север… я скучал…
Почему-то всё сразу же стало неважным. Всё, кроме горячего тела, прижавшегося к спине, кроме жадно ласкающих рук, кроме сбившегося дыханья и приглушённых стонов…
— Север, тебе же ещё нельзя…
— Раньше надо было думать!
Сейчас Северус хотел получить всё. Он хотел присвоить себе это роскошное тело и не делить его ни с кем… он хотел пометить его, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кому принадлежит сиятельный Люциус Малфой… под кем он так бесстыдно выгибается и так сладко стонет…
Мазь от синяков отлично подходила вместо смазки, и Северус совсем потерял голову, чувствуя, как вновь отрастают крылья, с мясом вырванные в Азкабане.
— Люци… Люци… ты… я тебя… люблю…
Слов больше не было, и это, наверное, к лучшему, иначе разомлевший от счастья Северус непременно наговорил бы сентиментальных глупостей, которые совершенно не были нужны его любовнику. А так он мог только хрипеть и восхищённо выстанывать одно имя:
— Люци… Люци… Люци…
Конечно же, он финишировал первым, и с удвоенным пылом принялся сосать и облизывать член любовника, лаская пальцами растраханное отверстие. Люциус выгнулся дугой, кончая глубоко в горло, и обмяк, замирая, а Северус продолжал его вылизывать, теперь уже успокаивая… нежа…
Потом они долго лежали, обнявшись, и Северус никак не мог понять, что заставило его нарушить все собственные зароки, и почему Люциус ему это позволил. А самое главное, как отыграть назад и сделать так, чтобы все опасные слова остались непроизнесёнными… хотя что мешает Люциусу сделать вид, что он не слышал? Или не придать значения? Он же умный…
— Сев… я тебя тоже…
Не умный… такой же дурак, как и Северус… только вот это же ничего не значит. Северус позволил снять с себя сорочку, которая так и болталась на шее, и замер от нежности, с которой Люциус поцеловал его плечо.
— Люци, ты всё ещё женат… — решил напомнить Северус.
— Словно это что-то меняет…
Северус никогда не понимал эти дурацкие полунамёки, но переспрашивать всегда опасался. Мало ли… вот и сейчас он уцепился за слова Люциуса, как утопающие хватаются за соломинку. Конечно же, тот не собирался ничего менять… и слова эти — просто дань посткоитальной расслабленности, а значит, не произошло ничего страшного!
Тинки вновь принёс бульон с сухарями, и Люциус, полулёжа, с умилением наблюдал, как Северус жадно ест. Сам он словно и не проголодался… даже как-то неловко…
— Люци, а куда делся тот домовик…
— Тинки! Заживляющую мазь и мазь от ушибов! — Люциус принял из рук мгновенно появившегося эльфа две склянки и перевёл взгляд на Северуса: — Лезь уже в воду.
Злость пропала так же внезапно, как и появилась, сменившись смущением. Северус переступил через кучу лохмотьев и, осторожно попробовав температуру воды пальцами ноги, нырнул. Вода вокруг него мгновенно стала серой, но почти сразу же вернула чистоту, повинуясь чарам.
— Я сейчас… помогу…
Люциус быстро разделся и спустился в бассейн к Северусу. Почему-то уверять его в самостоятельности не захотелось, и удалось даже расслабиться, когда сильные руки принялись растирать мочалкой спину. Странно, но было совсем не больно… наоборот… очень приятно. Наверняка в воду было добавлено какое-то зелье, потому что Северус расслабился настолько, что позволил вымыть себе не только голову, но и гораздо более интимные части тела. Впрочем, Люциус мыл его без какого-то сексуального подтекста — просто очень тщательно и аккуратно. Потом осторожно обработал мазями все синяки и ссадины, натянул на Северуса старомодную ночную сорочку, завернул его в тонкий халат и отвёл в спальню.
Северус точно знал, что ему не полагалось здесь быть — спальня была очень личной территорией, — но сопротивляться уже не было сил. Особенно после чашки бульона с маленькими ароматными сухариками. Северуса неудержимо клонило в сон, и, уже засыпая, он почувствовал осторожные руки, поправляющие подушку и подтыкающие одеяло. Это точно не мог быть Люциус, потому что Люциус никогда… додумать уже не получилось.
Проснулся Северус в полной темноте и никак не мог понять, где он. Пахнувшие вербеной простыни были чересчур тонкими, а кровать — непривычно большой. Наверное, здесь даже можно спать впятером… впрочем, как оказалось, Северус тоже спал не один. Нащупанный сосед завозился и по-хозяйски подгрёб его к себе, забрасывая ногу на талию. По повадкам это точно был Люциус, но как… Северус стал вспоминать, как оказался в его кровати, и не заметил, как снова уснул, убаюканный размеренным дыханьем.
Следующее пробуждение можно уже было назвать пикантным. В задницу упирался полностью вставший член, а задранная до плеч сорочка не мешала Люциусу ласкать живот и слегка пощипывать соски.
— С возвращением, Север… я скучал…
Почему-то всё сразу же стало неважным. Всё, кроме горячего тела, прижавшегося к спине, кроме жадно ласкающих рук, кроме сбившегося дыханья и приглушённых стонов…
— Север, тебе же ещё нельзя…
— Раньше надо было думать!
Сейчас Северус хотел получить всё. Он хотел присвоить себе это роскошное тело и не делить его ни с кем… он хотел пометить его, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кому принадлежит сиятельный Люциус Малфой… под кем он так бесстыдно выгибается и так сладко стонет…
Мазь от синяков отлично подходила вместо смазки, и Северус совсем потерял голову, чувствуя, как вновь отрастают крылья, с мясом вырванные в Азкабане.
— Люци… Люци… ты… я тебя… люблю…
Слов больше не было, и это, наверное, к лучшему, иначе разомлевший от счастья Северус непременно наговорил бы сентиментальных глупостей, которые совершенно не были нужны его любовнику. А так он мог только хрипеть и восхищённо выстанывать одно имя:
— Люци… Люци… Люци…
Конечно же, он финишировал первым, и с удвоенным пылом принялся сосать и облизывать член любовника, лаская пальцами растраханное отверстие. Люциус выгнулся дугой, кончая глубоко в горло, и обмяк, замирая, а Северус продолжал его вылизывать, теперь уже успокаивая… нежа…
Потом они долго лежали, обнявшись, и Северус никак не мог понять, что заставило его нарушить все собственные зароки, и почему Люциус ему это позволил. А самое главное, как отыграть назад и сделать так, чтобы все опасные слова остались непроизнесёнными… хотя что мешает Люциусу сделать вид, что он не слышал? Или не придать значения? Он же умный…
— Сев… я тебя тоже…
Не умный… такой же дурак, как и Северус… только вот это же ничего не значит. Северус позволил снять с себя сорочку, которая так и болталась на шее, и замер от нежности, с которой Люциус поцеловал его плечо.
— Люци, ты всё ещё женат… — решил напомнить Северус.
— Словно это что-то меняет…
Северус никогда не понимал эти дурацкие полунамёки, но переспрашивать всегда опасался. Мало ли… вот и сейчас он уцепился за слова Люциуса, как утопающие хватаются за соломинку. Конечно же, тот не собирался ничего менять… и слова эти — просто дань посткоитальной расслабленности, а значит, не произошло ничего страшного!
Тинки вновь принёс бульон с сухарями, и Люциус, полулёжа, с умилением наблюдал, как Северус жадно ест. Сам он словно и не проголодался… даже как-то неловко…
— Люци, а куда делся тот домовик…
Страница 3 из 5
