Фандом: Гарри Поттер. В мире иллюзий жить, наверное, проще: объяснение находится всему и именно такое, какое устраивает в этот момент… но однажды иллюзии становятся ловушкой и не позволяют увидеть происходящего…
Добавить в моё избранное
17 мин, 2 сек 19169
кажется, Добби?
Люциус поморщился:
— Общение с Повелителем не пошло ему на пользу… им овладели революционные идеи.
— Какие?
— Не спрашивай, — Люциус устало потёр виски. — Свобода. Равенство. Братство… Повелитель, шутки ради, подсунул ему для чтения труды Маркса, Ленина, Либкнехта… а сочинения госпожи Люксембург стали его библией. Поверь мне, эти книги способны оказать огромное влияние на неокрепшие умы… в общем, он теперь на кухне и периодически пишет листовки, что государством может управлять каждая кухарка. Остаётся только порадоваться, что остальные эльфы безграмотны.
Слышать такое было даже забавно, и Северус окончательно расслабился, решив, что не произошло ничего страшного — не всякие слова стоит принимать на веру. Однако был ещё один вопрос, который хотелось прояснить:
— Люци, а где… Нарцисса?
— Они с Драко во Франции… он такой болезненный ребёнок… на многие зелья у него аллергия, и наш колдомедик посоветовал провести лето у моря. Я, как сам понимаешь, не мог составить им компанию.
— Почему?
— Север, ты болван! А кто, по-твоему, уговорил Фаджа инициировать пересмотр твоего дела в Визенгамоте?
— А кто такой Фадж?
— О! Запомни это имя! Он ещё будет министром, а пока он заместитель Главы Департамента Чрезвычайных ситуаций.
— А как же Дамблдор?
— А он-то при чём?
— Это же он взял меня на поруки.
Люциус с изумлением уставился на Северуса:
— А зачем тебя брать на поруки? Неделю назад я так вытащил Кребба и Гойла — с ними было чуть проще, потому что они не старались оговорить себя, как ты.
Северусу надо было подумать… а ещё лучше — встретиться с Дамблдором, чтобы прояснить ситуацию. Он почувствовал себя пешкой, которую разыграли вслепую, и от этого стало обидно. Зачем он им нужен? Ну, с Дамблдором понятно — мастер зелий, несомненно, поднимет престиж зельеварения в Хогвартсе, а вот Люциусу? Он же никогда ничего не делает просто так…
— Зачем тебе Кребб и Гойл?
— Ну, как же? Мы соседи. Нехорошо будет, если смежные земли будут стоять без хозяев… непременно какая-нибудь гадость заведётся…
И то правда. Когда это Малфой делал что-то бескорыстно? Сердце заныло, но Северус постарался ничем себя не выдать:
— А я тебе зачем?
Такого прямого вопроса Люциус точно не ожидал, поэтому и ответил, что думал:
— Ты в постели хорош… и мастер зелий к тому же… и вообще только на твои зелья у Драко не было никакой аллергии…
Настроение было испорчено. Северус и сам не знал, что хотел услышать — очередное фальшивое признание или… такую вот правду. А Люциус продолжил заливаться соловьём о том, как они замечательно проведут остаток лета.
— … а потом я обмажу тебя шоколадом…
— И съешь? — мрачно предположил Северус.
— Зачем же? Буду облизывать, пока ты не запросишь пощады…
С этим фарсом пора было кончать… к тому же Северус всё равно собирался работать в Хогвартсе, а значит, о личной жизни мог забыть — ни у кого из профессоров её не было. Однако прямо сейчас встать и уйти он был не готов… мог же он позволить себе урвать у злодейки-судьбы хоть кусок счастья? Дамблдор ждёт его только через неделю… если учесть, что Северус бездарно проспал не меньше двух суток, остаётся пять дней…
— Ты слишком задумчив, mon cher ami…
— Что ты говорил про шоколад? Это был бы чудесный завтрак…
Глядя в потемневшие глаза Люциуса, Северус думал о том, что надзиратель был прав: он — симулянт. Но если это поможет стать хоть немного счастливым, то почему не притвориться идиотом, подходящим только для хорошего траха и варки зелий? Тем более что Люциус был превосходным любовником — нежным, заботливым и очень чутким. Если он бросит Северуса первым, то от этого удара не удастся оправиться никогда, а хорошим трахом и зельями ещё никого не удавалось удержать… если только это не зелья подчинения. Всегда найдётся тот, кто будет делать это лучше.
Завтракали они шоколадом с кусочками фруктов, и, наверное, простыни теперь уже невозможно восстановить… К чёрту простыни! Разве можно было думать о каких-то тряпках, когда язык Люциуса порхал над животом, собирая горячий шоколад, а потом запивал сладость вином, которое тонкой струйкой выливал на член и не уронил ни капли, плотно обхватывая его губами… ничего подобного Северус не мог даже представить, а потому засунул невесёлые мысли подальше и просто наслаждался жизнью.
А ещё Северус хотел, чтобы Люциус тоже запомнил это время на всю жизнь, поэтому смело отбросил прочь все свои сомнения и комплексы, экспериментируя в ответ. И оно того стоило! Разве ему удастся когда-нибудь забыть восторг в помутневшем от желания взгляде Люциуса, когда он, забавы ради, предстал перед ним, облачённый только в наскоро трансфигурированный корсет с чулками?
Люциус поморщился:
— Общение с Повелителем не пошло ему на пользу… им овладели революционные идеи.
— Какие?
— Не спрашивай, — Люциус устало потёр виски. — Свобода. Равенство. Братство… Повелитель, шутки ради, подсунул ему для чтения труды Маркса, Ленина, Либкнехта… а сочинения госпожи Люксембург стали его библией. Поверь мне, эти книги способны оказать огромное влияние на неокрепшие умы… в общем, он теперь на кухне и периодически пишет листовки, что государством может управлять каждая кухарка. Остаётся только порадоваться, что остальные эльфы безграмотны.
Слышать такое было даже забавно, и Северус окончательно расслабился, решив, что не произошло ничего страшного — не всякие слова стоит принимать на веру. Однако был ещё один вопрос, который хотелось прояснить:
— Люци, а где… Нарцисса?
— Они с Драко во Франции… он такой болезненный ребёнок… на многие зелья у него аллергия, и наш колдомедик посоветовал провести лето у моря. Я, как сам понимаешь, не мог составить им компанию.
— Почему?
— Север, ты болван! А кто, по-твоему, уговорил Фаджа инициировать пересмотр твоего дела в Визенгамоте?
— А кто такой Фадж?
— О! Запомни это имя! Он ещё будет министром, а пока он заместитель Главы Департамента Чрезвычайных ситуаций.
— А как же Дамблдор?
— А он-то при чём?
— Это же он взял меня на поруки.
Люциус с изумлением уставился на Северуса:
— А зачем тебя брать на поруки? Неделю назад я так вытащил Кребба и Гойла — с ними было чуть проще, потому что они не старались оговорить себя, как ты.
Северусу надо было подумать… а ещё лучше — встретиться с Дамблдором, чтобы прояснить ситуацию. Он почувствовал себя пешкой, которую разыграли вслепую, и от этого стало обидно. Зачем он им нужен? Ну, с Дамблдором понятно — мастер зелий, несомненно, поднимет престиж зельеварения в Хогвартсе, а вот Люциусу? Он же никогда ничего не делает просто так…
— Зачем тебе Кребб и Гойл?
— Ну, как же? Мы соседи. Нехорошо будет, если смежные земли будут стоять без хозяев… непременно какая-нибудь гадость заведётся…
И то правда. Когда это Малфой делал что-то бескорыстно? Сердце заныло, но Северус постарался ничем себя не выдать:
— А я тебе зачем?
Такого прямого вопроса Люциус точно не ожидал, поэтому и ответил, что думал:
— Ты в постели хорош… и мастер зелий к тому же… и вообще только на твои зелья у Драко не было никакой аллергии…
Настроение было испорчено. Северус и сам не знал, что хотел услышать — очередное фальшивое признание или… такую вот правду. А Люциус продолжил заливаться соловьём о том, как они замечательно проведут остаток лета.
— … а потом я обмажу тебя шоколадом…
— И съешь? — мрачно предположил Северус.
— Зачем же? Буду облизывать, пока ты не запросишь пощады…
С этим фарсом пора было кончать… к тому же Северус всё равно собирался работать в Хогвартсе, а значит, о личной жизни мог забыть — ни у кого из профессоров её не было. Однако прямо сейчас встать и уйти он был не готов… мог же он позволить себе урвать у злодейки-судьбы хоть кусок счастья? Дамблдор ждёт его только через неделю… если учесть, что Северус бездарно проспал не меньше двух суток, остаётся пять дней…
— Ты слишком задумчив, mon cher ami…
— Что ты говорил про шоколад? Это был бы чудесный завтрак…
Глядя в потемневшие глаза Люциуса, Северус думал о том, что надзиратель был прав: он — симулянт. Но если это поможет стать хоть немного счастливым, то почему не притвориться идиотом, подходящим только для хорошего траха и варки зелий? Тем более что Люциус был превосходным любовником — нежным, заботливым и очень чутким. Если он бросит Северуса первым, то от этого удара не удастся оправиться никогда, а хорошим трахом и зельями ещё никого не удавалось удержать… если только это не зелья подчинения. Всегда найдётся тот, кто будет делать это лучше.
Завтракали они шоколадом с кусочками фруктов, и, наверное, простыни теперь уже невозможно восстановить… К чёрту простыни! Разве можно было думать о каких-то тряпках, когда язык Люциуса порхал над животом, собирая горячий шоколад, а потом запивал сладость вином, которое тонкой струйкой выливал на член и не уронил ни капли, плотно обхватывая его губами… ничего подобного Северус не мог даже представить, а потому засунул невесёлые мысли подальше и просто наслаждался жизнью.
А ещё Северус хотел, чтобы Люциус тоже запомнил это время на всю жизнь, поэтому смело отбросил прочь все свои сомнения и комплексы, экспериментируя в ответ. И оно того стоило! Разве ему удастся когда-нибудь забыть восторг в помутневшем от желания взгляде Люциуса, когда он, забавы ради, предстал перед ним, облачённый только в наскоро трансфигурированный корсет с чулками?
Страница 4 из 5
