Симулянт

Или то выражение восторженного удивления на лице Люциуса, когда Северус наколдовал несколько зеркал и позволил связать себя тонкой шёлковой лентой?

А ещё Северус смотрел на Люциуса, когда тот не видел, стараясь запомнить каждую мелочь: намечающиеся морщинки в уголках глаз, когда он смеётся, изумлённо поднятые брови или иронично изогнутые губы… если бы мог, то Северус бы схватил его в охапку и украл у всего мира, заперев в маленькой комнате, как в шкатулке, чтобы всегда иметь возможность утолить эту неожиданно ненасытную страсть, когда хотелось целовать, кусать или просто невесомо касаться, постоянно чувствуя его присутствие.

Но всё хорошее когда-нибудь кончается, и эти пять дней пролетели, как ураган, оставив после себя невосполнимые потери… Северус боялся, что навсегда потерял себя, растворившись в Люциусе.

— Лето кончается… — Северус сам не знал, зачем затеял этот разговор перед ночью, которую он обозначил последней.

— Да… — тихо выдохнул Люциус. — Осталось два дня, потом возвращается Нарцисса. Я всё придумал…

Северус не стал дожидаться, пока Люциус расскажет свою идею о месте для тайных встреч.

— Я уйду утром.

— Но почему?

— Ты же сам сказал… Нарцисса возвращается. Она не должна узнать.

— Она знает…

— Нет, Люци. Никакая интрижка не стоит семейного скандала.

— Интрижка? — Люциус казался обиженным. — Вот как ты это видишь… ты же говорил…

Северус зажмурился и прикусил язык, чтобы не сказать лишнего и всё не испортить. Почему-то очень хотелось начать оправдываться и объяснять, что Люциус всё не так понял.

— Утром я отправлюсь в Хогвартс. Я подписал контракт с Дамблдором и вынужден его соблюдать.

— Я председатель Совета Попечителей Хогвартса. Как думаешь, в моей власти отклонить неудачное кадровое решение директора?

— Ты этого не сделаешь.

— Почему это?

— Я дал слово.

Люциус побледнел от злости и выплюнул:

— Ты много чего дал.

— Вот именно…

Северус поднялся из постели, понимая, что сегодня в ней уже не случится ничего интересного. Последние дни они оба пренебрегали одеждой, напяливая на себя только какие-нибудь пикантные детали. Сейчас на нём была лишь кружевная подвязка, но никакого смущения уже не осталось, поэтому Северус сложил руки на груди и продолжил:

— Я заслужил одежду, хозяин?

— О да! Я её тебе соберу! — злой, как мантикора, Люциус призвал откуда-то кожаный саквояж: — Профессор Хогвартса должен быть одет на все случаи жизни!

В саквояж последовательно полетели костюмы горничной и медсестры, пара корсетов, кружевные трусики и чулки, а поверх этого несколько чёрных мантий, несколько кипенно-белых сорочек, две пары брюк и старомодный чёрный сюртук со множеством мелких пуговиц. Покрасневший пятнами Люциус уже было закрыл саквояж, но потом вспомнил и призвал ту самую сорочку, в которой Северус провёл первую ночь в этом доме.

— Доволен?

Северус только криво усмехнулся в ответ, подхватил саквояж и легко покинул спальню. Он не стал ничем прикрываться, проходя через парк к тяжёлым кованым воротам. На мгновение он подумал, что Люциус может его не выпустить, но нет! Ворота скрипнули, распахиваясь перед ним. Северус аппарировал сразу же, как только оказался за пределами поместья, и только оказавшись у себя дома, сорвал с себя дурацкую алую подвязку.

Конечно же, до утра он не спал, и едва удержался, чтобы не вернуться к Люциусу, униженно пытаясь объясниться. Однако стоило вспомнить насмешливое «и в постели хорош», как желание пропало. Северус не сомневался, что всё сделал правильно, поэтому, дождавшись начала дня, надел чёрные брюки, белую сорочку и этот невероятный сюртук из «приданного Малфоя». Осмотрев себя в зеркало, Северус оскалился — хорош! Волосы он не стал мыть принципиально — это школа, а не дом свиданий. Мечтая полюбоваться лицом Люциуса на одной из инспекций, когда тот увидит его в этом облике, Северус усмехнулся своему отражению и подхватил саквояж. Он решил не избавляться ни от одной вещи… просто, чтобы помнить.

Северус аппарировал в Хогсмид и знакомой с детства дорогой пошёл к замку. Чем ближе он подходил, тем больше понимал, что в очередной раз круто меняет свою жизнь. Но, может, к лучшему? На последний шаг решиться было труднее всего. Он поднялся по широким каменным ступеням и замер перед массивной дверью. Сейчас-сейчас… Дверь скрипнула, открываясь, и Северус шагнул вперёд.